Легенды озера

В задумчивости глядя на берег, Лань Сичэнь пожалел, что оставил в номере сяо. Он испугался за её сохранность в лодке, а теперь сердце томительно переживало об этом. — Сейчас мы подходим к заводи, заросшей лотосами. В это время как раз пик цветения и вы сможете полюбоваться на эти цветы. Они почти не пахнут, но их тонкий, едва уловимый аромат не оставит вас равнодушными. Вэй Усянь заметно оживился и стал выглядывать из катера, заметив вдалеке нежно-розовые цветы и подняв по этому поводу Лань Ванцзи на ноги. — Смотри, смотри, какие красивые! Я так люблю лотосы! Так давно их не видел! Мы же постоим там немного? — Да, господин Вэй, мы останемся там, сколько вы захотите, ограничений нет. Едва не запрыгав от радости, Вэй Усянь сумел дождаться, когда катер войдёт в заводь, и тут же припал щекой к крупному цветку лотоса, блаженно закрыв глаза. Лань Сичэнь понимающе улыбнулся, когда его сдержанный и молчаливый брат достал из кармана телефон и сделал несколько кадров, пока его парень не видел. Сам он тоже дотронулся до ближайшего цветка, чтобы ощутить немного шероховатую, но такую нежную текстуру. Вообще он любил трогать вещи, их поверхность рассказывала ему о чем-то таинственном и личном. Дядя считал, что для хирурга он слишком романтичен и склонен к ненужным сантиментам. Лань Сичэнь же желал сохранить себя, не становясь хладнокровным и местами бездушным врачом. Да и разделять работу и личную жизнь было необходимо. Их дядя, Лань Цижэнь, пророчил эту стезю и Ванцзи. Его внешняя холодность, концентрация и спокойствие идеально подходили для хирургии. Но тот отказался идти по стопам отца, и Лань Сичэнь прекрасно знал почему. Он и сам порой отгонял от себя мысль, что будь те хирурги, что спасали жизни их родителей, более профессиональными, то спасли бы. Но он знал, что это мнение неэтично, поэтому никогда не озвучивал его и не подпитывал. В его практике тоже случались смерти, и Лань Сичэнь знал, что приложил максимум своих знаний и усилий, чтобы не допустить этого, но он всего лишь человек. Его пальцы скользнули под огромный бутон и прошлись по стеблю, затем по крупным листьям и назад к цветку. Краем глаза он отметил, что Вэй Усянь сделал несколько кадров с ним и не стал возражать. У юноши был отличный вкус и его фотографии словно дышали моментом. Они пробыли среди лотосов довольно-таки долго, и гид рассказала историю своей семьи, связанную с ивой на одиноком островке. — Мама очень любила папу, но тот не замечал её. Он был старше и собирался уехать в большой город. Когда мама узнала об этом, то отважилась и поплыла к острову, чтобы повязать ленту и загадать самое заветное желание. — Почему же она не сделала этого раньше? — уточнил Лань Сичэнь. — Считается, что если желание очень заветное и человек хочет, чтобы оно осуществилось вопреки всему, то плыть нужно не на лодке, а самому. Мама, как и многие здесь, хорошо плавала, но остров находится довольно далеко. Поэтому только самые отчаянные решаются на подобное. Но она доплыла и смогла повязать ленту. А через неделю папе предложили хорошее место здесь и он остался. И маму он, оказывается, давно заметил, просто не хотел свататься, не имея стабильного заработка. — Удивительно, — поразился Вэй Усянь и тут же загорелся новой идеей. — Лань Чжань! — Нет, — тут же прозвучал ответ, хотя Вэй Усянь даже не начал говорить, что придумал. Это Лань Сичэнь тоже любил в своём брате. При всей кажущейся отрешённости и равнодушии он прекрасно знал своего парня и на что тот способен. — Ну почему сразу нет? Я даже ещё не сказал, что придумал. — Вэй Ин не поплывёт, — припечатал Лань Ванцзи, чем вызвал смешок брата и стон негодования у Вэй Усяня. — Между прочим, я отличный пловец. Хоть Цзян Чэна спроси. И шицзе подтвердит, что я плаваю лучше всех, кого она знает. — Мгм. — Ну, Лань Чжань… Лань Сичэнь с улыбкой наблюдал за парочкой, не вмешиваясь и продолжая любоваться цветами. Кончики пальцев покалывало от желания нарисовать эту красоту и он решил вернуться сюда с мольбертом или альбомом для акварели. Назад они плыли более коротким путём и около пристани ему странным образом показалось, что кто-то за ними наблюдает. Но девушка-гид разговаривала с рулевым, а брат молча доказывал своему парню, что плыть до острова слишком опасно. Лань Сичэнь мысленно поставил пятьдесят юаней, что не докажет. Купаться они всё же не стали — слишком напрягся Ванцзи, ожидавший от Вэй Усяня бессмысленных подвигов. Лань Сичэнь немного пожалел об этом, но решил, что переоденется и до обеда успеет насладиться прохладой озера. Собрав сумку со сменной одеждой, полотенцем и циновкой, Сичэнь задумчиво покрутил в пальцах сяо и уложил в чехол, тоже прихватив с собой. Желание исполнить музыку, которая перекликалась с мелодией его души, могло настигнуть внезапно, и он решил больше не упускать такой возможности, как на катере. Сложив вещи в тени у деревьев и раздевшись, Лань Сичэнь вошёл в прохладную воду. Он любил плавать и полагал, что мог бы доплыть до острова, чтобы повязать ленту, но настолько заветных желаний, чтобы идти на такой риск, у него не было. Улёгшись на спину и помогая себе держаться на воде, слегка подгребая руками и ногами, Лань Сичэнь прикрыл глаза и расслабился, наслаждаясь покоем и умиротворением, которое дарило единение с природой. Звуки флейты, донёсшиеся с берега, удивили. Открывать глаза Лань Сичэнь не стал, от немного тоскливой, но нежной мелодии сердце забилось сильнее, но разбивать это хрупкое волшебство он не смел. С каждым звуком, с каждой нотой, что доносил ему ветер, душа будто очищалась от всех тревог. Когда мелодия оборвалась, оставляя за собой лишь шум воды, Лань Сичэнь ещё немного полежал на спине и поплыл к берегу. К его удивлению, свои вещи он нашёл не совсем в том виде, в котором оставил: футляр с сяо лежал на сумке, а рядом с ним на песке было написано «простите». Картину довершали несколько орехов, будто оставленных рядом с футляром в качестве извинения. Это было весьма и весьма странно. Лань Сичэнь пробежал взглядом по местности, но не заметил ни одного человека или хотя бы тени чьего-то присутствия. На озере если и были люди, то дальше по берегу, где был оборудован специальный пляж с белым песком и шезлонгами. Эта ситуация заинтриговала его не меньше, чем дуэт с неизвестным певцом, и тут он услышал уже знакомый всплеск воды. Резко обернувшись, он снова никого не увидел. Это было странно, как и то, что он внезапно начал размышлять над характером звука на воде. Потрогав себе лоб, он засобирался на обед и хотел было оставить подношение на берегу, но передумал и забрал с собой. Ему показалось невежливым выбросить орехи, пусть он и считал, что брать его инструмент было ещё более невежливым. В столовую он вошёл в задумчивости и не сразу понял, что их столик пустует. Объяснения и не требовалось, он прекрасно знал характер и своего брата, и его парня, а их появление спустя минут двадцать полностью подтвердило его предположение. Вэй Усянь едва сумел собрать волосы в высокий хвост и выглядел совершенно недвусмысленно: растрёпанный, с опухшими губами и наливающимися багровыми синяками на шее. Даже рубашка не могла скрыть их целиком. Ванцзи же выглядел образцом добродетели, если не знать, что именно он имел непосредственное отношение к такому облику своего парня. — Вэй Ин решил не плыть. Гордость, которую испытывал брат по поводу этого выстраданного решения, заставила Лань Сичэня улыбнуться. — Господин Вэй совершенно прав, ведь у вас уже есть всё, что нужно для счастья, а рисковать совершенно не обязательно. Ванцзи с благодарностью посмотрел на него, а Вэй Усянь тут же активно закивал. — Есть, есть, я не отрицаю, не сомневаюсь! Мне Лань Чжань всё доказал! Да ещё как! Вот это отпуск… Но вам, господин Лань, точно нужно сплавать, а то вы всё один и один. Я так надеялся, что вы А-Чэну приглянётесь, а он меня поколотил и через неделю наконец познакомил семью со своей невестой. — О, у вашего брата есть невеста? — ничуть не огорчился Лань Сичэнь, прекрасно помня взрывной характер Цзян Ваньиня. — Искренне рад за него. — Мы тоже, госпожа Юй одобрила Вэнь Цин, сказала, что врач в семье в сто раз лучше, чем мающийся дурью певец. — Я знаю Вэнь Цин, не думал, что она, в свою очередь, знакома с вашим братом. — Ой, там такая история забавная случилась. Он её чуть не убил, перепутав с грабителем, а она взяла его и через себя перекинула, — рассмеялся Вэй Усянь и наконец взял в руки палочки. — А вы как поплавали? — Просто отлично, — не стал вдаваться в подробности Лань Сичэнь. Он всё ещё надеялся повторить дуэт с неизвестным ему юношей, но рассказывать об этом не имел никакого желания. После обеда они отправились на прогулку под несмолкаемый поток информации и шуток от Вэй Усяня. Лань Сичэнь понимал брата, но удивлялся его терпению. Это ли не любовь? Когда дядя узнал о выборе Ванцзи, он был вне себя. Но брат оказался непреклонен в защите своей личной жизни и отстаивании их с Вэй Усянем права на счастье. Не слушая угроз дяди и его обещаний лишить части наследства, он съехал из семейного дома и стал жить со своим парнем. Благо родители оставили им неплохое состояние, и теперь Лань Ванцзи жил пусть и в скромном, по меркам семьи Лань, но собственном уютном доме. Задумавшись о том, как дядя воспринял бунт Лань Ванцзи, Лань Сичэнь не заметил, как они прошли вдоль всего берега озера на их территории и повернули назад. — Господин Лань, мы с Лань Чжанем хотели взять лодку и устроить прогулку ночью, вы присоединитесь к нам? Лань Сичэнь мягко улыбнулся. — Не беспокойтесь, у меня свои планы, я не хотел бы мешать вам с Ванцзи. — Мгм. — Не спорь, Ванцзи, вы пара, я и так напросился с вами и отвлекаю. — Это совсем не так! Нам нравится, что вы смогли поехать! Честно! — Спасибо, господин Вэй, но воспитание не позволяет мне быть слишком навязчивым. К тому же у меня были планы. — А, тогда хорошо, — рассеянно протянул Вэй Усянь, взглядом спрашивая у Лань Ванцзи, что за планы. — Брат? — Я просто хотел посмотреть на воду. А потом выспаться. Этот год был трудный, я удивлён, что не сплю прямо сейчас, — Лань Сичэнь отшутился, но Ванцзи знал, что он действительно устал, и не столько от работы, сколько от попыток дяди устроить его личную жизнь. Лань Цижэнь был непреклонен, а после ухода из дома младшего племянника взялся за старшего с особым рвением. После ужина Лань Сичэнь был преисполнен неким предвкушением, поэтому осмотрел себя в зеркале очень придирчиво. Он и сам не знал, чего ждёт и на что надеется. Его жизнь была распланирована задолго до совершеннолетия. Он даже не посмел сказать дяде, что его, как и Ванцзи, не привлекают женщины. Из уважения и отсутствия каких-либо чувств. Лань Сичэнь если и влюблялся пару раз за свою недолгую жизнь, то не до такой степени, чтобы устраивать бунт. Нет, он определённо не был бунтарем, как Ванцзи. На берегу было хорошо и уютно. Кусты скрывали его от посторонних глаз, а лунный свет приятно мерцал на поверхности воды и настраивал на лирический лад. Лань Сичэнь был доволен своей жизнью, считая себя относительно счастливым. Приложив флейту к нижней губе, он продул её и погрузился в мир изящной мелодии. Когда в мелодию вплёлся чарующий мужской голос, Лань Сичэнь почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не сбился и продолжил играть, но открыл глаза, пытаясь что-то разглядеть в темноте. На поверхности воды кружились будто в танце светлячки, освещая всё потусторонним светом. Плавно поднявшись и не переставая играть, Лань Сичэнь подошел ближе к воде и вгляделся в озёрную гладь, пытаясь понять, откуда слышится голос. Сичэнь был уверен, что голос принадлежит юноше, едва ли тот был старше Ванцзи. Такой приятной, мелодичной и звонкой была песня. И вместе с тем чарующей. Заметив на озёрной глади небольшой островок, на который он раньше не обращал внимания, Лань Сичэнь вгляделся в его очертания и ему показалось, что он видит кого-то. Закончив песню и убрав сяо от губ, Лань Сичэнь крикнул: — Не уходите, пожалуйста. Я очень хочу познакомиться с вами! Он сам удивился своей смелости. Светлячки, словно вторя ему, закружились быстрее и полетели к островку. Но тут раздался знакомый плеск воды и у Сичэня будто остановилось сердце. Неужели он снова упустил этого загадочного юношу? — Вернитесь, пожалуйста… Вновь поднеся к губам сяо, Лань Сичэнь заиграл мелодию о тоске разлуки, надеясь, что его поймут правильно. Однако больше не услышал этого голоса и не увидел даже силуэта, сколько бы ни играл. В номер он возвращался с чувством, что упустил что-то важное. Мыслей, как познакомиться, у него не было, и он просто лёг спать, помня, что вообще-то приехал сюда выспаться, а не торчать по ночам у озера.