Легенды озера

Сделав набросок карандашом, Лань Сичэнь обмакнул кисть в краску и приступил к портрету юноши, то и дело вспоминая его ночной танец. — Господин Мэн, скажите, чем вы занимаетесь? — Я оценщик реликвий и антиквариата, — негромко ответил юноша. — Как интересно, никогда не встречал людей такой профессии. Вы изучали историю? — Можно и так сказать. Это семейное дело, перешло ко мне от родителей. — Наверное, вы много путешествуете в поисках этих самых реликвий? — Увы, нет. Я не выезжаю дальше этих озёр, реликвии сами находят меня, если можно так сказать. — У вас антикварный магазин? — догадался Лань Сичэнь, не отвлекаясь от мазков по холсту. — Скорее небольшая лавка, вы могли видеть её, если выбирались в посёлок. — Мы туда ещё не добрались, но теперь мне стало интересно найти её, если вы не против. — Не против. Мама любит новые знакомства. — А вы любите? Лань Сичэнь даже дыхание затаил в ожидании ответа. — Я, признаться честно, не слишком много общаюсь с незнакомыми людьми и не очень им доверяю. Но познакомиться с вами рад. Улыбнувшись юноше, Лань Сичэнь обозначил на картине тень от ямочек на щеках Мэн Яо и с нежностью провёл по ним кистью, получая от этого странное удовольствие. — Простите, я обычно менее навязчив и тоже редко завожу знакомства, просто не мог пройти мимо вас. — Я этому рад. Поужинаете сегодня со мной и мамой? Я покажу нашу лавочку и хороший рыбный ресторан. — Я не ем мясо и рыбу, простите, но если там есть салаты, буду рад присоединиться. — Есть, а ещё там очень вкусный дофу и сыры. Но если мы хотим успеть в посёлок, нужно не пропустить последний автобус. — Мы приехали на машине, и я буду рад, если мы поедем все вместе. Я завезу брата с его другом в гостевой дом и потом мы будем свободны. — Хорошо. Ваш брат и его друг, судя по всему, прекрасно плавают, их нет уже давно. Лань Сичэнь слегка покраснел и не стал говорить, что он предполагает относительно их местонахождения. Мэн Яо явно получал удовольствие и от разговора, и от позирования. Он ни разу не упомянул, что устал или хочет посмотреть, что получается, а рассказывал о своей лавке, о том, как мама постоянно наводит там порядок, а его выгоняет дышать свежим воздухом. — …Мне иногда кажется, что она не заметила, как я повзрослел. Это и мило, и немного раздражающе, — доверительно рассказывал он, а затем запнулся и мило покраснел. — Я не очень много болтаю? Скажите, что нет, иначе я сгорю от стыда. Мне действительно впервые в жизни хочется рассказать о себе так много. Лань Сичэнь не стал замечать, что о себе как раз Мэн Яо практически ничего и не поведал, поспешив заверить его в обратном. — Нет, нет. Всё в порядке. Мне действительно интересно, а за беседой и время пролетает быстрее. Тут послышались голоса и шум, и Лань Сичэнь слегка обернулся в сторону брата, который пытался закутать Вэй Усяня в полотенце, дабы тот не расхаживал в одних плавках. Тот же заметил новое лицо, оценил ситуацию и рвался познакомиться. Ревность брата всегда вызывала у Лань Сичэня улыбку и понимание, но сейчас он бы был рад, чтобы эти двое подольше занимались своими делами. Но Ванцзи не смог удержать своего неугомонного парня, и тот уже через пять минут, правда надев шорты и футболку, подлетел к ним. — Привет! Я Вэй Усянь, а ты кто? Надеюсь, я не помешал? Сичэнь-гэ с самого утра так задумчив, а теперь вот рисует. Ой как красиво! Вэй Усянь успел заглянуть Лань Сичэню за плечо, когда Ванцзи поймал его и взял под локоть. — Вэй Ин. — Ай, ладно, ладно! — Я Мэн Яо, господин Вэй. Я рад знакомству, но поприветствовать вас как полагает не могу, испортить картину будет преступно. — Ой, я не люблю церемонии, вы красиво сидите. А мы хотели сказать, что решили пойти в отель пешком, потому что я разленился и перестал тренироваться, а Лань Чжань тоже хочет размяться. — Господин Вэй, до отеля десять километров, не стоит. Лань Сичэнь всерьёз обеспокоился. — Да за пару часов дойдём, мы еще хотели посмотреть поле с цветами, не волнуйтесь и не скучайте! Мы тогда вещи в багажник уберём, а вы рисуйте, рисуйте. Так здорово получается. Лань Сичэнь только успел выдохнуть, как неугомонного парня словно ветром сдуло. — Брат, — слегка склонил голову Лань Ванцзи. — Всё хорошо, Ванцзи. Идите. Если что, я на связи и смогу забрать вас в случае необходимости. Однако меня пригласили на ужин, поэтому постарайтесь не потеряться. — Хорошо. — И Ванцзи пошёл помогать Вэй Усяню, не забыв кивнуть на прощание и новому знакомому. — Они такие разные… — удивлённо протянул Мэн Яо. — Абсолютные противоположности, — подтвердил Лань Сичэнь. — И спасибо, что вы спокойно отнеслись к их паре. — А? — удивился Мэн Яо и снова смутился. — О, вы об этом. Всё в порядке, я прекрасно их понимаю. Лань Сичэнь вскинул на него взгляд и замер, не донеся кисть до бумаги. — Простите, если мой интерес покажется вам оскорбительным, но я верно вас понял?.. — Если вы поняли, что мне нравятся мужчины, то да, всё верно. Впрочем, могу сказать, что отношений я прежде не заводил, так что всё это в теории и моя тяга пока скорее поэтическая. Улыбнувшись, Лань Сичэнь продолжил писать портрет. — Моя тоже, но я давно осознал, кто заставляет сердце биться быстрее, а с кем я вынужден тратить наше общее время. — Вы женаты? — Нет, я неверно выразился. У меня был опыт с девушками, но я лишь разочаровал их. По лицу Мэн Яо скользнул луч солнца и он смешно чихнул, прикрывшись ладонью. — А вы мне очень нравитесь. Разочарование ваших спутниц было связано, полагаю, лишь с отсутствием отклика вашего сердца. — Смею надеяться, что так оно и было, — он улыбнулся. — У меня есть некоторые обязательства перед дядей, который воспитал нас с братом после гибели родителей. — Ох, мне так жаль, мои соболезнования. — Спасибо, я тронут. Мои родители были прекрасной парой, и мне казалось, что я тоже должен найти спутницу жизни, чтобы быть счастливым. Однако мой брат показал мне иное. Будучи младшим, он тем не менее сразу определился со своим выбором. Я же пытался много лет уйти от самого себя, обрекая чужие чувства на боль разочарования. Когда же я понял, как был не прав, то перестал пытаться быть кем-то иным. Поэтому я уже много лет одинок. Мэн Яо ничего не ответил на это, а Лань Сичэнь снова поймал себя на мысли, что с ним творится что-то странное. Никогда прежде он не вёл себя настолько откровенно с тем, кого знал едва ли не пару часов. А ведь они даже не были попутчиками в поезде, которым, как известно, можно излить душу и спокойно расстаться в конце пути. Нет. Расставаться с Мэн Яо ему совсем не хотелось. Ему было хорошо и уютно, даже когда они затронули такие личные темы. Это было ему совсем не свойственно, но он словно отпустил себя, снял все защитные барьеры и доверился. Ведь этой ночью он что-то такое видел, это не было сном, но было ли явью? Ему хотелось верить, хотелось понять. А ещё он практически дорисовал картину и хотел узнать реакцию натурщика. Подойдя к Мэн Яо, когда портрет был готов, а краски убраны, Лань Сичэнь подал юноше руку, помогая встать. Из-за долгого сидения в одной позе Мэн Яо пошатнулся и практически упал в объятия Лань Сичэня. Тот придержал его за талию и замер, чувствуя, как тонет в прекрасных глазах, которые будто отражали водные глубины. — А-Яо, можно мне? Он прошептал это на грани слышимости, совершенно ошалев от собственной смелости, а после оттого, что юноша подался ему навстречу и сам коснулся его губ. Тут же вспомнился ночной поцелуй, и прежде чем Мэн Яо отстранился, Лань Сичэнь проявил инициативу и провёл языком по губам юноши, показывая, что готов на большее хотя бы в поцелуе. Тихо застонав, Мэн Яо послушно приоткрыл рот и позволил Сичэню целовать себя, как он хочет, при этом отвечая не слишком умело, но с большим энтузиазмом. Когда они смогли разорвать поцелуй, Лань Сичэнь заглянул в лицо юноше и заметил, как тот смущён и явно собирается сказать что-то, чего он не хотел бы услышать. — Прости, что я так поспешен, — опередил он его и мягко дотронулся большим пальцем до подбородка. — Со мной такое впервые и это кажется мне каким-то волшебством. Мэн Яо в его руках словно задеревенел и Лань Сичэнь всерьёз испугался, что он просто сбежит от него. — Прости, я совсем не знаю, что говорят в такие моменты. — Это т-ты прости, — Мэн Яо прикрыл глаза и опустил голову. — Ты ведь видел меня ночью. Я танцевал для тебя. — Твой танец был так же прекрасен, как и ты сам. — Почему же ты промолчал, увидев меня вновь? — Он резко вскинул голову и жадно посмотрел в глаза. — Потому что уважаю твоё право рассказать всё самому. Зачем выпытывать правду, если ты не хочешь её раскрывать? Всему своё время. Если ты хочешь быть тем, кем представился, это твоё право. — Меня действительно зовут Мэн Яо. И я Лунван, как и моя мать. — Спасибо, я рад снова познакомиться с тобой, — Лань Сичэнь и не думал отпускать Мэн Яо из объятий, будь он Лунваном или Хули-цзином. — Надеюсь, приглашение на ужин остаётся в силе? И Мэн Яо засмеялся, пытаясь спрятать лицо у него на груди. Лань Сичэнь тоже невольно улыбнулся и погладил юношу по голове, удивляясь, какие мягкие у него волосы. — Что тебя так рассмешило? — То, что ты не боишься меня. Обычно люди думают, что у Лунвана на ужин будут они. Моя мама один раз полюбила человека и это плохо закончилось. Для неё. — Вряд ли вы едите людей, а даже если так, то я умру счастливым. Сичэнь поражался своей беспечности, но отпускать юношу не собирался, так и не перестав обнимать его. — Мы не едим людей, честное слово. Я гораздо больше люблю рыбу, салаты и блюда из лотоса. — Я буду рад попробовать, никогда не ел лотосы. — У них слабый вкус и аромат, но они очень хорошо впитывают вкус других продуктов. — Тогда мы можем выдвигаться в путь? По дороге заедем на рынок, купим лотосы. — Хорошо. Надеюсь, твой брат и его спутник дошли до базы? — Не уверен, — с улыбкой ответил Лань Сичэнь. — Вэй Усянь очень увлекающийся юноша, наверняка он не смог пройти спокойно мимо поля. Они забрали все вещи, что принесли с собой, и дошли до машины, которую Сичэню так благородно оставили. На сердце было спокойно и безмятежно, когда он смотрел, с каким трепетом Мэн Яо нёс его картину, а потом думал, как бы уложить её не смазав краску. — Положи на заднее сиденье, я буду вести аккуратно, и она не свалится, — посоветовал он, за что тут же получил благодарный взгляд. Как доехать до рынка, ему показал Мэн Яо, а затем они пошли вдоль лавочек со свежими овощами, фруктами и рыбой. Уже давно перевалило за полдень, но торговля шла бойко, тем более что с другой стороны подъехал большой автобус с туристами. Лань Сичэнь даже забеспокоился, что они потеряются в такой толпе, но Мэн Яо уверенно сжал его руку и, спокойно маневрируя в толпе, подвёл к нужной лавке. — О, А-Яо, тебе как обычно? — поприветствовал его полноватый мужчина, крутивший пучки зелени. — Да, и лотосы. — Самые свежие, — закивал торговец и позвал из лавки помощницу. — Привет, А-Яо, — поприветствовала его миловидная девушка и ловко сложила в пакет всё необходимое. — Привет, сестричка. Мэн Яо лучезарно улыбнулся девушке и достал из кармана красивую резную шпильку с речным жемчугом. — Вот, я же обещал. Торговец рассмеялся, глядя, как засмущалась девушка. — Ты совсем дочь избалуешь, она только и ждёт твоих подарков. — Люблю делать приятное людям с добрым сердцем, дядюшка. — У тебя и самого сердце доброе. Вот, возьми ещё орехов и фруктов, пусть матушка поест. Мэн Яо поклонился мужчине и, подхватив корзинку, направился к следующей лавочке. Сичэнь немного растерянно посмотрел на него, потому что денег тот продавцу не оставил. Заметив его взгляд, Мэн Яо лукаво улыбнулся. — Матушка спасла жизнь жене лавочника, он никогда не берёт с нас денег, а я приношу что-нибудь, чтобы порадовать и отплатить за доброту. — Очень красивая девушка, уверен, что ей подойдёт твой подарок. — Для меня все люди красивые, — пожал плечами Мэн Яо. — Но теперь есть один человек, которого я считаю самым красивым. Лань Сичэнь очень надеялся, что речь идёт о нём, но тут они подошли к следующей лавке, на этот раз с рыбой. Здесь было много людей, торговля шла бойко, но продавец сразу же заметил его спутника. — А-Яо, добрый день, тебе как обычно? — Да, дядюшка. И ещё мидии, матушка хотела суп приготовить. Этому продавцу он тоже передал подарок вместо денег. И Лань Сичэнь отчего-то подумал, что у Мэн Яо их и нет вовсе. Это не показалось ему странным. Он автоматически забрал у него корзину, которая стала тяжелее от рыбы и мидий, и получил за это солнечную улыбку. — Можем ехать домой, чем быстрее доедем, тем быстрее разделаем рыбу и приготовим ужин. — Я могу помочь и сделать чисанчи (остро-сладкие баклажаны), мы с братом делали их, когда он начал встречаться с Вэй Усянем. Тот ест только острую, очень острую пищу. И мне понравился вкус, теперь я ем их время от времени. — Конечно, я буду рад готовить вместе с тобой. Лань Сичэнь счастливо улыбнулся, почувствовав, как потеплело на сердце. — Я буду счастлив разделить с тобой все невзгоды и радости, А-Яо. Юноша встрепенулся. — Правда? Опасно обещать такое Лунвану и не выполнить. Мы редко любим и наши чувства очень крепки, если кого-то выбрали. — Я тоже, не тревожься. Мне кажется, я давно знаю тебя и, возможно, знал в прошлых жизнях. Я не из тех, кто покинет тебя, пообещав многое. — Спасибо. Я счастлив, что откликнулся на мелодию твоей души и показался. С тобой рядом мне тепло. Лань Сичэнь с нежностью посмотрел на юношу и коснулся его руки. До небольшого домика на берегу озера они доехали довольно быстро, и Лань Сичэнь достал покупки, с удовольствием ухаживая за юношей хотя бы так. — Идём, мама будет рада с тобой познакомиться.