Подарок свыше

«Вчерашний день-это история, завтрашний-загадка, сегодняшний-подарок.»

Элис Море Эрл.

      Вспоминая давнюю мудрость, сказанную одним американским писателем, хотелось уснуть и больше никогда не просыпаться. Не было желание вставать с покрывала, именуемое кроватью, а разбираться в том, что произошло, и будет происходить, вводило в глубокое отчаяние.       Слезы текли с удвоенной силой, жар пылал в детском теле, а холодный пот моросил по всей поверхности кожи. Отчаянные хрипы и кашель, громкие неразборчивые слова и мольбы о помощи. Кажется, что если не она, то бывшая хозяйка тела сильно хотела жить, настолько, что заставляла пить пресную горячую кашу, что опалила глотку, и пить теплые отвары из пахучих смесей трав.       Переселенная душа явно не хотела и минуты проживать в этом слабом теле, она привыкла к теплу и вкусной пище, хорошему обращению и здоровому телу. Её так никогда не знобило, ведь иммунитет был крепким, теперь же оставалось только кривится от пойла и от лица женщины, что являлась ее «матерью», которую видят абсолютно все и имеют в том числе, все.       В первые дни жизни и вправду хотелось смерти, хотелось, чтобы продолжение дрянной женщины умерла в адских муках, но после, когда слегка полегчало, пошли и другие мысли. Каждая из них вводила в дрожь, а рационально мыслить не получалось, слишком велик был страх перед этим жестоким миром.       Посетителей в каморку приходило немного, насколько известно, лишь несколько.       Главная богадельни, Сы-сы, мать Лин, Мэн Ши, мать Яо, и сам Мэн Яо. Первая всегда приходила, чтобы удостовериться в дерьмовом самочувствие девочки, а также нажимала на Сы-сы, требуя немедленно выбросить умирающею на улицу и прекратить тратить время на глупость, та в свою очередь, лишь хмурила брови и говорила, что ее дочь скоро поправится.       Удивительная она женщина, с такой уверенность говорила, что вскоре и Лин уверовала в это. Теперь было понятно, почему ее так уважают и не стали перечить, когда она решилась рожать - ее красноречием можно было упиваться. В распущенных девицах хоть и ценилась кротость и миловидность, но эта черта явно заводила многих мужчин, иначе было непонятно почему она до сих пор здесь, а не на улице.       "Ну, шалава и шалава, кто из нас не без греха?"       С такими мыслями Лин старалась себя успокоить и с нескрываемым восхищением смотреть на женщину второй свежести. Стараясь не думать о последствиях профессии и о том, что вскоре и её ждет такая участь, приняла эту реальность как данный подарок свыше. Хотя, это больше похоже на наказание, но нужно было не думать.       Когда приходила Мэн Ши, женщина удивительной красоты и склада ума, девочке приходилось лишь раскрывать рот и после резко закрывать, и улыбаться самой милой улыбкой. Она всегда приходила в момент облегчения, вместе с сыном, садилась на колени и поглаживала по руке и что-то тихо рассказывала, кажется, это были легенды. Несмотря на глупость сказаний и некую поверхностность её было интересно слушать, ощущать мягкий взгляд ореховых омутов и чувствовать слабый аромат цветочных духов. Она убаюкивала и успокаивала израненное тело, а также заставляла плакать.       Девушка никогда больше не увидит своей настоящей семьи, а то, что происходит сейчас, лишь слабое утешение перед полным падением в бездну. Не сейчас так потом.       Из всей четверки Лин всегда напрягалась, когда видела его. Мэн Яо часто посещал ее сны, как вечный мученик всех и вся, но в комнате был крайне спокоен и плаксив. Всегда спокоен, измучен и слишком плохо сложен для ребенка его возраста. Он был слишком похож на свою мать, и пока что, без присущей злодеям, опасливым прищуром или слишком сильно скрываемыми эмоциями.       "Вы хотите сказать, что он должен стать убийцей и главным злодеем всей новеллы? Вы прикалываетесь?"       С подобными мыслями смотря в наливающиеся слезами шоколадные глаза, и крепко обнимая за плечи, стараясь сильно не тревожить больную руку, лишь выдыхала и проклинала чертовые стечения обстоятельств.       Он был больше похож на мальчишку, который получил слишком много боли в юности и пронес в сердце через многие года, обрушивая свою боль на всех подряд, даже на благодетелей. Он лишь ребенок, и возможно, если попытаться научить его правильному выражению чувств и не держать обиды на выродков, то он станет хорошим? Тогда, кто займет его место злодея и кого будет максимально не жалко подставить во всех грехах этой жизни?       — Сложна…       — Что такое, сестренка? Тебе помочь попить?       Усаживаясь на огромную подушку, что притащил сорванец со склада и нехило так отхватил от управляющей, и держа в руках очередное вонючие варево, лишь улыбнулась и отставила чашку на чуть сгнившую доску, что использовалась как тумбочка, так ее по крайне мере, прозвала нынешняя Лин. Смотря перед собой, и видя как Яо, обеспокоенно вглядывался в лицо девочки, лишь приподняла руку и потянула его к себе, обнимая. Одна рука покоилась на спине, а вторая мягко поглаживала по волосам.       — Яо.       — Да? — голос был таким же тихим, как и у нее самой, но при этом, с твердостью отвечал на каждую просьбу и касание.       — Пообещай мне, что никогда не будешь хранить обиду в своем сердце и мстить.       Слова встали комом в горле, а пытливый взгляд замечал каждое шевеление в своих руках. Вместо того, чтобы, как и обычно, с готовностью ответить «да» на каждое утверждение старшей сестры, лишь замер и обнял в ответ, но не крепко. Он будто бы её в чем-то подозревал, так казалось ей, но опасения быстро сменились, стоило веселому голосу сообщить.        — Цзецзе, моя любимая старшая сестренка, ну что за глупость? — обнимая чуть крепче и судя по тону, улыбаясь, продолжил. — Конечно же, я не буду мстить. Пока существует сестренка, что способна мне подарить спокойствие, нужно ли мне будет это?       Слова, произносимые десятилеткой, немного пугали, а то с какой силой он вцепился в ночную рубашку, заставляло насторожиться. Возможно, бояться и вправду было нечего, ведь все возможно изменить, но что если… Пришлось взять себя в руки и не думать о плохом, ведь мысли всегда материальны.       Она знает это наверняка, ведь уже раз умерла.

***

      Прошло 4 весны с того разговора, тело, как и дух в нем, сильно окреп, а работы на хрупкие женские плечи навалилось еще больше. Оказывается, десятилетних детей не сильно жаловали в качестве женщин на ночь, лишь спустя время удалось это узнать. В проститутки брали 14-летних девушек, у которых отстоялся цикл, и более понятно в какие дни можно и нет. По-нашему, овуляция, но об этом маленькой девочке было невозможно знать, и такими знаниями мало кто владел, только особенно грамотные, а как мы знаем, мужчины не любят умных девушек. "Может начать умничать и тогда меня никто не захочет? Ага, а потом получать нагоняй от стареньких и наказание. Возможно, кому-нибудь это еще и понравится. Твою ж мать…"       С такими мыслями работая в главном зале в качестве девочки-подноса в крайне закрытых нарядах, закатывала глаза на похотливые взгляды и крайне простых(тупых) подкатов неотесанных болванов, что возомнили себя важными шишками, некоторые из них были именно такими, разносила бокалы с алой жидкостью и опьяняющим ароматом винограда. На ногах уже с утра, а сменить все никто не может, будто она одна на попечительстве.       Работа, которая кормит и дает право на независимость-это тут так не работало. Почему-то сейчас, казалось, что проучиться в медицинском несколько лет и пострадать на сессиях, выпрашивая четверки, была отличной перспективой. Хотя, оглядываясь в прошлое, быть техничкой тоже не плохая идея, там хоть какое-то развитие, а тут… Если родилась дочерью шлюхи, то ей и останешься. Стань ты хоть резко умной или открой что-то, тебе не будет места под белым светом. Был лишь один шанс выбраться отсюда и это стать заклинателем и обладать огромной мощью духовных сил для золотого ядра, и то вряд ли заметят.       — Может повеситься?       От мыслей об самобичеваний ее вырвали громкие крики на втором этаже, а также глухие удары, будто что-то скатилось по лестнице или же кто-то. Внезапная догадка ударила в мозг, а поднос с напитками остался на столе у одного из гостя, что громко и вальяжно указал на это, но сейчас это последнее что волновало. Пробежав немного и увидев картину в несколько актов, тут же стремглав подбежала к юноше, что в несвойственном положении тела разлегся. Кажется, у него сломана рука.       — Проститутка, возомнила из себя не пойми что, а так кичишься своими знаниями.       Пальцы сжимаются в кулак, а желание врезать этому проходимцу, что устроил такой бардак в пьяном угаре, возрастала как и толпа, что теперь вовсю смотрела на данное действие. Развернувшись и хотя было уже по лестнице, почувствовала на своем запястье крепкую хватку.       — Яо…       — Не..ходи, я сам...       Смотреть было больно на него, настолько тот выглядел пугающе жалко, а после таких зрелищ кто-то обязательно умирает. Будет радостно, если она сама, но все же стоит быть немного спокойнее и просто попытаться…Что сделать? У неё нету отчетливого плана, для такого она слишком посредственна, а если и есть, то какие пути отступления?       Вскоре процессия двинулась с лестницы, ближе к улице, а то что произошло дальше было давно прописано в новелле. Гость сразу же ушел, перед этим не забыв сказать какой это блядушник и что проститутки тут пустышки.       — Чтоб ты споткнулся и умер от перелома основания свода черепа, мудила.       Шепотом, передав проклятия и вернувшись к братцу, что в это время пытался просто встать, но все не мог, взвалила на свои плечи здоровую руку и потащила в каморку. Травы, наложение шины и тихие восхищения ее умениями оказывать первую помощь.       — Ага, может мне еще помочь тебе вправить кость? Я аккуратненько.       Парень тут же замотал головой из стороны в сторону, говоря, что ее руки творят чудеса и ему уже лучше, его мать, что в этой еле скрывающей ткани сидела над дрожащей свечой и Сы-сы мягко поглаживающая по волосам и шепча что-то. Кажется, скоро будет развязка.       Наутро все жители города прознали одну новость: бродячий заклинатель, что накануне посещал бордель, ночью шел по улочкам, споткнулся об камень и умер. Никто не успел помочь, была кровь из носа и посинение всей головы. Смерть была долгая.       Говорят, это все проделки ведьмы, ведь после завершения дела была видна легкая золотая пыль, ведущая от самого борделя.       Но дело забросили из-за недостатка улик, а многие поверили в несчастный случай.