Подарок свыше

      Прошло уже пять лет с пребывания в этом теле. Все воспоминания из прошлой жизни стали на вес золота, а лица стали слишком размыты, чтобы их помнить. Рисовать Лин не умела и не стремилась, так что не получилось сохранить ту слабую нить отделяющую от этого мира. Более того, казалось, будто бы та реальность была обычным сном, ведь она уже и не помнит своего настоящего имени. Вроде начиналось на А или же на Я? От прошлой жизни ей достался только непонятный язык, который не знает никто кроме нее, на нем она вдоволь могла выругаться, а после снова говорить на общем принятом диалекте.       Странно смотреть в огромные зеркала и видеть темные, а не рыжие волосы, потухшие карие, а не серые глаза и тонкие изгибы талии. Лин уверена, в своем прошлом у нее такого не было, и смотреться в зеркало просто ненавидела, будто это не собственное отражение, а враг.       Может быть, она просто сходит с ума? Вероятнее всего, потому что все больше, кажется, что изначально она была рождена в борделе, её мать легкомысленная девица, а её названный брат, что младше на полгода, лишь мальчишка и никакой не заклинатель с путем печального известного злодея.       "Какая глупость, если я из этого мира, то тогда почему знаю все наперед? А если это просто моя выдумка в бреду? Жизнь говно."       Данные мысли часто посещали светлую голову юной девы, как хорошо, что никто не может читать мысли, иначе ее бы сожгли или голову отрубили. Смотря, как простому люду будет угодно, но скорее всего второй вариант, потому что в истории изменников частенько четвертовали, но перед этим, чтобы не несли злые помыслы в свет, отрезали языки и присыпали солью. Наверное, это очень больно.       —Вот это да, снова читаешь?       От своих мыслей ее вывернул проказливый голос, что с детства сильно изменился и стал на парочку тонов ниже, а обладатель когда-то нежной натуры, стал более пытливым и присущей всем юношам, пылкой. Сейчас же, наклонившись к своей цзецзе и шепча на ухо эти слова, заставляет ойкнуть и слегка подпрыгнуть. Сурово посмотрев на шутника, что ласково улыбался и с плещущими чертями в глазах, что снова упивались в книгу в её руке.       — А ты, я как погляжу, снова отлыниваешь от занятий? —вставая со своего места и убрав данную вещь в тайник, что находится в поле, лишь выдохнула. —Не пристало молодому господину Цзинь пугать девиц за чтением.       На самом деле, если бы застали её за этим занятием кто-то из проституток или сама управляющая, то пошли бы плохие слухи, а притеснения Лин и так хватает, тем более со стороны послушниц, что так и норовят даже в выходной напрячь работой.       —Ты прямо как своя матушка, не подойти и ничего не сказать, уже командуешь. Ты совсем меня не любишь, сестрица Лин.       В наглого юношу тут же летит веер, подаренный госпожой Ши на ее тринадцатилетние, что был тут же словлен на лету и красиво раскрывается. Он прячет половину лица и притворяется благородной леди, что иногда прогуливаются на базаре, как и они, по поручениям, это не могло не вызвать улыбку.       —Ты же знаешь что это не так, тогда почему несешь глупости? —замечая как тот крутит вещицу в своей руке на разный лад, будто скоро пустится в пляс вместе с ним, лишь нахмурилась. — И отдай веер, он стоит целое состояние!       Шатен лишь серьезно кивнул, но вместо того чтобы отдать вещь, что так легко попалась ему в руки, спрятал за спиной. Кажется, у Лин снова задергался глаз. Решив не медлить и наказать наглеца, тут же подошла к нему и выставила кулак перед его носом. Данный жест никогда не действовал на братца как нужно, потому он лишь делал вид испуганного человека и отходил на пару шагов назад.       —Как страшно, госпожа Лин, прошу вас, придержите руки при себе. —губы изворачиваются в подобии улыбки, а рука с раскрытым веером взмывает верх, всем видом показывая, что так просто она не заберет свою вещь. —И это ваше воспитание? Побойтесь своей матушки, разве она такому вас обучала?       —Каков мальчишка! Совсем страх потерял? Да я тебя на раз и два, ну держись.       Сделав пару шагов ближе и специально смотря на вещицу, резко выставила руки вперед и прошлась по талии парня. Вмиг потеряв контроль над ситуацией, и слегка наклонившись, теряет и вещь из рук, и самообладание. В следующие мгновения растягивается по полу и сотрясается в приступе смеха. Пальчики девушки проходились по верхним одеянием и точно подмечали слабые точки противника и прижимались. Не отпуская свою жертву, сидя прямо на нем, продолжала растягиваться в победной улыбке.       —Ну что, страшно, юный господин?       —Д…да, про..шу, хватит…—извиваясь в ее руках и каждый раз, стараясь отцепиться от стальной хватки получалось из рук вон плохо, потому приходилось признавать поражение.       —Вот и умница, хороший младший братик.       Отпуская из своего плена, но продолжая сидеть, потрепала того по макушке. Шатен лишь приподнялся на локтях, лишь бы получить немного больше ласки от сестренки, чем обычно.       —Вы чем тут занимаетесь? Лин! Яо!       Повернувшись синхронно на голос и заметив в дверях даму в красочном наряде с надменным взглядом тут же встали. Снова их застали за нелепыми детскими играми, и было бы хорошо будь это Ши или Сы-сы, но это именно управляющая.       —Побойтесь бога! Нету ничего хуже, чем смешения крови.       Молодые люди переглядываются и синхронно закатывают глаза, будто это их спасет от криков этой женщины, что наоборот, заводится лишь сильнее. Говорить о чем-то другом не имеет смысла, все равно с ног на голову все перевернет и расскажет Сы-сы, тогда обоим влетит с таких рассказов. Благо, они не так много дрались, и помятым выглядит только Яо, отчего получил больше презрительного взгляда в свою сторону, чем сама девушка.       —Ладно, сейчас не об этом, Лин за мной. Пора.       Широко открыв глаза и слыша чертовое пора лишь сжимает скользящую плотную ткань у самых бедер. Дыхание слегка сбивается, а в надменном взгляде что-то меняется на менее жалостливое, точно оно.       —Сестра, я…       —Молчи, я скоро буду. —пройдя к двери, и не решившись бросить взгляд на парня, лишь выдохнула. —И выметайся из моей комнаты, я устала говорить, чтобы ты не входил без стука.

***

      Этот день должен был когда-нибудь произойти. Благодаря нерегулярности цикла и позднему приходу окропления срок сильно затянулся. Как они считают было до сих пор не понятно, потому как по тем вычислениям, что произвела сама Лин, сроки давно сошли на нет и было опасно. Было чувство, будто оттягивала момент матушка, что в последний год смотрела особенно тяжело на расцветающею деву, а иногда, входя в ее комнату по ночам, поглаживала по волосам и просила прощения, что родила её в таком месте.       Было страшно, а внутри было некое отвращение к самому процессу, будто все существо отказывалось идти и способствовать раскрытию нежного бутона.       "Не очень хочется, чтобы мне попался какой-нибудь урод с военной выдержкой. Все что угодно, но не это. Может все же…"       От мыслей о смерти ее вывела одна из послушниц, что, кажется, недавно только появилась тут, потому что относилась с почтением. Помогла раздеться, снять шпильки и ленту, а после принять ванну. Омовения прошло быстро и легко, парочку травяных отваров и нежные лепестки лотосов, чем знамениты края.       Нежный аромат задевал каждый уголок комнаты, а вода в бочке становилось все холоднее с каждой минутой. Удивительно, но неограненным изумрудом достается теплая вода, будто извиняясь за причинённый дискомфорт или же заставляя поверить в свою драгоценность. Как же глупо, почему же все это происходит?       Одна из главных загадок жизни было именно её понимание. Это было настолько поверхностно и глупо, что некоторые даже не хотят об этом думать, но находясь на распутье, застаются врасплох судьбой и не знают, что делать дальше.       Лин знает одну незнайку, но сейчас стоит немного подумать и сделать выводы, иначе дожить до момента знакомства не сможет. Как жаль, что времени немного, а мозговой активностью природа явно обделила. После того как ей помогли выйти из бочки, ее принялись обтирать сухой тканью. Вот она уже сидит на подушке и ее разукрашивают в натуральные краски: белым все лицо и часть кожи, ярко желтым веки, угольком рисуя стрелки и подкрашивая ресницы, алой краской губы и слабые румяна на щеки. С прической не стали маяться и просто сделали аккуратный пучок и зацепили специальными палочками, что в волосах смотрелись крайне аккуратно. Легкие белые одеяния, что ничего не скрывали и слабый аромат духов из лотосов.       Вылитая жертвенная невеста, и ведь, по сути, принуждение присутствует в обоих случаях, так что ошибка незначительная. Отдаваться одному и умереть или жить дольше, но всем. Ммм… Какой сложный выбор.       —А можно у него просто не встанет?       —Снова болтаешь на выдуманном языке? —управляющая, что стояла в дверях уже пару минут и оглядывала девушку, лишь нахмурилась. —Ладно, чтобы ты не сделала, только не смей грубить ему. Господин Пан, полагается на мой вкус, и ты удостоилась чести провести ночь вместе с молодым и привлекательным заклинателем, закаленным в войне.       "Сбываются мои худшие опасения. Может развлечь его разговорами и тогда у него не останется сил на… А ну да, в войне и заклинатель, тут скорее заснет и разговорить не получится".       —Хочу повещаться.       —Еще никто не умирал от ночи с ним, все девушки максимально довольные выходили, что за глупости ты говоришь?       Иногда выходило так, что разговоры с самой собой становилось обыденностью, некое дежавю, так что иногда, забывая об окружающих и пугая молодых, говорила все свои мысли вслух. Матушка всегда ругалась, госпожа Ши мотала головой, а Яо спрашивал «Почему?», но ответа никогда не было, будто некая мания смерти всегда забавляла девушку и плясала рядом с её желаниями. Почему-то смерти уже не боится, лишь страх не успеть отдается в грудной клетке, будто в этом мире у нее было предназначение, а какое до сих пор неизвестно.       Давно знакомые коридоры второго этажа встретили ледяным холодом, а девушка, будто находилась в своей среде, и абсолютно не боясь его, даже находясь в одном полупрозрачной платьице, уверенно ступала по каждой дощечке, с легкостью считала каждую и слушая скрипы.       Гость был уже внутри, послушница, как довела до двери, тут же поклонилась и ушла. До сих пор было страшно, но больше противно, что не делало легкости данному делу. Легкий стук в двери и они тут же открывается. Возможно, ей мерещится в глазах, но мужчина за дверьми был больше похож на юношу, а желтые одеяния вкупе с алой точкой на лбу делали его крайне важной особой.       —Господин Пан?       —Господин Цзынь, приятно познакомиться, пойдемте.       Открыть рот ей не позволили, лишь затолкнули в комнату и заставили стоять. Дверь плотно закрывается, а девушка оседает на пол. Ей это максимально не нравится, тем более видеть больше одного положенного человека. Теперь же, в комнате было четверо: два господина в золотых одеждах и один в темно фиолетовых, — если она не ошибается, то это и был господин Пан.       —А что собственно…?       —Здесь вопросы буду задавать я!       —Брат, успокойся, девушка тут не виновата. — тот самый юноша, что сумел втолкнуть ее в комнату, наконец-то надулся и посмотрел на говорящего. —Простите, можно узнать ваше имя?       —Ага, после того, как достопочтенные господа сами представятся.       Несмотря на зловещую ауру, вокруг них и на крайне невыгодную позиции девушки, дерзкая натура вышла вперед и была готова атаковать наперед. Благо, братец помогал с тренировками, так что она не безоружна против них. Именно так хотелось казаться, ведь против заклинателей она не просто беспомощна, даже больше этого.       —Благо, совсем забыл представиться. —юноша немного покачал головой и с улыбкой протянул руку, помогая встать. — Цзинь Цзысюань, а вы?       —А я живая, пока что.       Не успев подумать и выпалив это на выдохе, получая пару удивлённых взглядов, вставая без чьей-то поддержки, про себя не сдержала улыбки. Не сказать, что она была горда своей шуткой, хотя так и было, но пришлось взять себя в руки и поклониться господам.       —Мое имя Лин, и я, пришла к господину Пану, что на данный момент, —посмотрев в сторону кровати и увидев его без сознания, слабо улыбнулась. —Больше похож на мертвого. Как вы можете объяснить это, юный господин Цзинь и его двоюродный брат?       Глаза хама стали больше похожими на блюдца, а смешок вылетевший из уст прямого наследника разозлил первого, что и без того был на взводе. Лин лишь закатила глаза и сложила руки на груди крестом, а бровь изогнулась в вопросительном жесте.       —И вправду, госпоже полностью не подходит ее имя. Видал я одного господина…—он будто бы придался неким воспоминаниям, глубоким и крайне интересным, раз выражение лица до сих пор касалась улыбка. — Вы бы точно подружились.       —Так приведите его сюда, зачем же говорить столь расплывчато, господин Цзинь?       Несмотря на то, что было понятно как белый день, что копает она себе могилу, приходилось стоять в комнате с крайне опасными персонажами с павлиньими привычками и задавать вопросы. Делая вид что ситуация в ее руках, вообще не так, приходилось мириться с дрожью в руках и заглядывать за спину господина, что загораживал вид на ее мужчину для первого раза.       —Не стоит, Цзян Чэн сюда не сунется, тем более, если его позову я. —усмешка коснулась его лица вновь, а тихое движение в сторону мужчины на кровати не останется незамеченным . —Мы его забираем, вам не стоит знать зачем, оплата уже внесена, красавица.       Мужчина был погружен на плечо двоюродного братца, а прямой наследник лишь подошел к девушке и опасливо наклонился, прямо перед ее лицом, а после с прищуром сказал.       —Госпожа, вы случаем не заклинательница? —взгляд бегал по её лицу не смея опускаться ниже. —Просто, пообщавшись с вами немного, я ощутил небывалую легкость. С вами очень спокойно, госпожа, будто вся энергия Ци успокаивается и уходит в свое русло.       —Господин, мне, кажется, вам просто нравятся красивые девы. —отступая на несколько шагов дальше и продолжая улыбаться, лишь слегка покраснела, как и полагается всем девицам после комплимента. — Братец говорит, что любуясь ими, он всегда успокаивается.       —Скорее всего, только вами, но не буду спорить. —отходя на приличное расстояние и достав амулет перемещения и мотнул братцу. —До встречи, госпожа Лин.       Они исчезают в золотой дымке и оставляют девушку один на один со своими мыслями, а их было слишком много для девушки легкого поведения, что не есть хорошо.       Уже в комнате, крадучись в своей повседневной одежде, плотной и скрывающей все прелести, с тяжелым выдохом проходит вглубь комнаты и садится на подушки. Слова, сказанные юным павлином перед отправкой, были слишком глупы, а то, что он просто павлин и бабник, как и его папаша, было ясно как белый день.       Вскоре девушка провалилась в легкое беспамятство, на кромке сознания, как и всегда, ощущая сильные руки, что тут же подняли с подушек, и нежно перетаскивая на кровать, заставляло лишь улыбнутся. Не нужно быть гением и открывать глаза, чтобы понять кто так пытливо смотрит и старается уложить более удобно, кто поглаживает по голове и, как в детстве, просит шепотом прощения, хотя совершенно не виноват. Укладывается рядом и прижимается к спине, стараясь укрыть от всех бед собой и помочь в любом вопросе. Только вот, как и в детстве, так и сейчас, она всегда вступается перед ним и получает суровые наказания, будь это несколько суток в подвале без еды или уборка всего этажа без помощи, она вытерпит.

Ну, разве ее дорогой братец может быть злодеем?