Подарок свыше

      Белокаменные, не такие идеальные, как адепты ордена Лань, дорожки путались у самого леса, прямо как мысли, что хаотично пытались выдать адекватную реакцию на такое поспешное раскрытие. Смотря под ноги, стараясь не подвернуться на мелких камушках, быстро переместив пальцы к краю рукава, уже ведя таким способом, а не столь интимным как прежде, — приходилось вспоминать о воспитании, и о правилах неприступных адептов закрытого ордена. Казалось бы, можно с легкостью убрать руку и остановить резко сорвавшуюся ученицу с места одним голосом, но вместо этого, понимающий Первый Нефрит лишь давал волю чувствам и мыслям, а также вести себя в неизвестном направлении.       Они привлекают внимание: кто-то мог выйти из обеденного зала, заметить, что достопочтенный Лань Хуань так низко кланяться обычной ученицы, тогда бы точно пошли разговоры, возможно, совершенно не самые благочестивые или она бы сама сказала что-то не то, вновь наблюдая за поклонами и проклиная себя в беспечности. Было много причин для такого побега от всех, причин затащить Первого Нефрита в темный лес, подальше от людей и может объяснить что-то, но, сейчас, все казалось таким сложным и запутанным, что не особо и хотелось с этим разбираться.       После пробуждения до сих пор мутило сознание, что-то, явно из прошлого, врезалось в него, отдавалась легкой, даже приятной, болью и уводила за собой, вновь в кровать, — в таком состоянии невозможно нормально думать, а если и приходилось, то все не самое лучшее. До сих пор было слишком много дел, и в них, Первый Нефрит не вписывался, причем никак, не должен был уж точно.        — Госпожа Мэн, прошу вас, будьте осторожнее, — голос раздался туманно далеко, а после очередного про моргания малого препятствия, как чуть ли не летит на холодную землю, но благо продолжает уперто держаться и идти к своей неизвестной цели. — Я не хотел бы отвлекать, но разве я что-то не так сказал? Зачем же так бежать, если можно просто все обсудить в спокойной обстановке?        Слова уважаемого Нефрита вызвали усмешку, и если бы она была одна, точнее наедине со своим саркастичным беловолосым другом-демоном, или лучше его называть бесноватым идиотом? — она еще не определилась, — точно бы засмеялась, причем оправдывая свое прозвище сумасшедшей, — надрывно и до валяния на полу.       — Господин Лань, жизнь, как и наш разговор, не может быть простой, — стараясь не думать о посторонних вещах, искоса посмотрев на безупречного заклинателя, кивнула и поспешила все же избавиться от последнего препятствия, ведущего к трудному разговору; отпустить белоснежные ткани и встать прямо, при этом резко повернувшись, чем чуть не создав более неловкую ситуацию. — Если я попытаюсь сказать правду, то это может привести к плачевным обстоятельствам: для меня, моего брата, Вас.        Оказавшись у самой кромки темного леса, при этом, не столь далеко от ученических обителей, накладывая определенное заклинание, лишь бы их разговор не прошел дальше определенного диапазона и не был достигнуть чужих ушей, тяжело выдохнула и поправила темные пряди, что все же решили попортить последние нервные клетки своей обладательницы.        — Тогда, мне стоит попытаться вас понять и более не совершать опрометчивых поступков, — на бледном лице вновь заиграла мягкая улыбка, чуть успокаивающая, придающая некую уверенность, как и слова. — Вам решать, что мне рассказывать, но можно это будет не полностью ложью во благо?        Свои мысли обмануть никогда не получалось, все равно приходили к истине и поспешно вынуждали думать наперед, — этот случай не особо отличается от других, и сколько бы не хотелось откладывать в «долгий ящик» и просто отдыхать, судьба преподносит сюрпризы. Сейчас нужно было объяснить спокойно и с расстановкой на будущее: почему нельзя знать то, что так пытаются скрыть, как и личность настоящего «гения», но, раз на то пошло, то придется выжимать выгоду и из этого стечения обстоятельств.        — Из-за сложившихся событий в городе Цаий придется привлечь влиятельную фигуру в этом деле, и это точно должен быть кто-то из адептов ордена Лань, а лучше всего, — сам отвечающий.       Опираясь о крону ели, что так удобно оказалось под боком, наблюдая за тем, как улыбка сходит на «нет» с бледного лица, а глаза, что с минуту назад смотрели мягким молочным шоколадом, в раз стали отдавать горечью.

« Еще одна причина не иметь никаких дел с правильным кланом и их выдающимися личностями, — требуют безвозмездных ответов и верят в благадарность людей до последнего.»

       — Прошу меня понять и простить за свои обманутые ожидания, но каждый мой проступок совершен для моего блага, — вспоминая те нелепые поклоны, замечая, что взгляд меняется все больше, почему-то хочется прекратить весь фарс, но лучше уж договорить до конца. — Я не гений, просто, в одну ночь, во сне, увидела рецепт и записала, отдала местному лекарю, также, меня связывает обещание, данное Второму господину Не, так что, в будущем такое может и не повторится.        Первый Нефрит слишком тих, явно пытается переварить все сказанное девушкой, распахивает глаза в немом вопросе и вновь опускает, при этом разглядывая носки своих белоснежных сапог, что сильно выделяются на фоне всей грязи.        — Мне не хочется кончить в подземельях Безночного города, как крыса, видеть, как мучаются родные люди и собственными руками забирать живые души.        Мысли кончились, заставлять кого-то что-то делать, тем более столь светлого человека, который и без нее настрадается в будущем, — не хочется, но стоит попробовать, возможно, слишком гнусными приемами, но если они возымеют эффект… Все же, именно Первый Нефрит просил её говорить без лжи?       — Я вас понял, Госпожа Мэн, — кивнув на каждое слово, стараясь сдержать некоторые нелестные мысли, Лин в этом уверена, ведь давно знакома с ним, хоть и в прошлой жизни при прочтении книги. — Постараюсь вам оказать полное содействие: сейчас и в будущем, — Вы спасли жизнь моему младшему брату и помогли с проблемой.       Щурясь, думая, что ей все же послышалось, вновь, с расстановкой, проговорила каждое его слово, осознав, что это не так, протяжно простонала, именно этим привлекая внимания благородного Нефрита. Возможно, реакция слишком бурная, и по-хорошему, ей бы не болтать на такие серьезные темы рядом с лесом, а лежать в кровати и смотреть в стену пустым взглядом, но, видимо небеса соблаговоли продолжить страдания, даже, если они были вынужденными.       — Подождите, не нужно мне приписывать чужие подвиги, господин Лань, я лишь рефлекторно схватилась за чью-то руку, — небесами было велено рассказывать правду с улыбкой, а ложь с лукавым смешком, что произошла сразу же следом за первой. — Меня затащило туда, а Второй Господин Не потерял чувства следом.       Благородный Нефрит смотрит пристально и долго, видимо пытается таким образом понять её замысел или же вытащить все своим молчание, — чужие мысли до сих пор загадка, но что-то подсказывало, что всякое доверие уже успела потерять. Возможно, ей поверили, приняв за чистую монету её умения, что нисколечко не огорчало, и теперь мысли благородного занимал неизвестный.        — Кто же?        Лин не теряется, — давно успела продумать этот момент, хоть и рассчитывала избежать подобной ситуации, — с привычной улыбкой делает вид что задумывается, при этом, не отводя взгляда от собеседника.       — Я не знаю точно, кто это, — мужчина или женщина, но больше был похож на божество в белом монашеском наряде с расшитыми золотыми нитями по краям рукавов, — задумываясь сильнее, при этом напрягая память, стараясь не упустить ни одну деталь неизвестного из снов, покачала головой. — Этот небожитель был в маске, когда он прыгнул за нами, то точно увидела его золотые глаза, кажется, аура была такая же, но стоило всему кончиться, как он исчез, а после вы и сами знаете.        Она не врала про небожителя, — он существует, ибо сознание придумать такое не смогло бы, тем более, когда фигурирует в стольких событиях сюжета. Возможно, не врала, ведь как знать наверняка, появится ли этот человек, или существо? , во время крупных инцидентов и решится ли посветить лицом. Пожалуй, если бы на поле вышла такая знаменательная фигура, то о ней бы быстро забыли, — можно будет продолжать жить, как ни в чем не бывало, при этом охраняя покой любимых.        — Хорошо, раз это не Вы, и можно рассказать о том небожителе, — ореховые омуты выдают свое беспокойство и недоверие, но, кажется, здравый смысл подсказал ему более не благодарить и выяснить все до конца. — Всем, тогда бы Вас не прописали к Священной деве, и не пришлось бы прибегать к такому методу.        Он не понимает, и Лин почему-то, ожидала именно это, — кивнула головой на логические заключения Первого Нефрита, легкой поступью преодолела маленькое расстояние и тут же совершила поклон.       — Я сетую на Ваше не по годам развитое чувство долга, и разглашать о том, что происходило там, — целиком ваше решение, которому беспрекословно подчинятся многие, — не разгибая спины, улыбаясь, чувствовала то, что мог лишь второсортный злодей, который обманывал главного героя и заставлял одной лестью помочь себе, — сравнение глупое, но точное. — Прошу лишь, чтобы моего имени, как спасителя, нигде не было, мне правда, не хочется так глупо подвергать кого-то опасности.       Разбираться до сих пор ни в чем не хотелось: желание оставить весь мир на несколько дней и уйти в себя до сих пор присутствовали, а слушать чужие подозрения было уже всевышним наказанием. Первый Нефрит должен это понимать, — ведь такова натура такого благородного заклинателя, которым многие воспользуются в будущем.       — Поднимите голову, госпожа Мэн, — тяжелая ладонь опускается на плечо, будто заставляя подняться, что она и спешно делает, а после замечает мягкую улыбку и почему-то опасливо блестящие ореховые глаза в темноте. — Я займусь этим вопросом, но впредь, попрошу мне не врать.       Лин, что некогда проклинала свою сущность и хотела казнить себя за то, что вытворяет с таким добрым и крайне наивным человеком, вдруг поняла свою глупость: кто сказал, что он это так?       — Госпожа Мэн, — плечо заметно сжимают, будто пытаются привести в чувства, что несомненно работает на ней, но ненадолго. — Не выставляйте других идиотами, им это крайне неприятно. Ваши помыслы прозрачны, так что мешать вам наш орден не будет, так же окажет своевременной поддержку.       После столь неожиданных слов ей желают «Спокойного вечера» и уходят в сторону пристроек, — видимо еще были дела, иначе бы тут же пошел к себе, — при этом оставляя девушку позади себя с горящими ошарашенными глазами и тихим смехом, что пытался вырваться из глотки, но быстро был придержан.        Заклятие снято, на горизонте никого особенно видно не было, а значит можно было петлять по тропинкам спокойно, при этом сетуя на свою излишнюю задумчивость и редкостную открытость. Всегда казалось, что скрывать свои истинные намерения и настоящие эмоции в нужный момент было чем-то обыденным, ведь она этим занималась со своего прибытия в этот мир. Можно все спихнуть на излишнюю усталость и огромную проницательность недавно стоящего перед ней Первого Нефрита, но язык не повернётся озвучить секундную мысль.        — Дорогуша, да он тебе рот заткнул и с небес спустил, — рядом звучащий голос, знакомый и уже не вызывающий ненависти, только привычное раздражение, был не в голове, рядом. — Серьезно, считала себя умнее всех? Корону поднять, гений столетия?        Не нужно смотреть в сторону, чтобы заметить издевающегося демона, что шел рядом и улыбался во все тридцать два, при этом показывая ряд белоснежных зубов и больно длинные клыки, что выдавали в нем потустороннею звериную сущность. Демону не нужно было разрешения, чтобы озвучить её мысли вслух, а после громко смеяться над крайне задумчиво-обидчивым лицом, что даже сейчас не сильно стремилось что-то скрыть.       — Ах, ты ведь считала его невинным ребенком, которого поманишь конфеткой и он пойдет. По сравнению с ним, ты просто идиотка, что умудрилась вывести из себя и показать свою суть, — снова злорадствующий тон и притворные вздохи, что заставляют малость сосредоточиться именно на этом. — Интересно, а в тот вечер, когда ты его застала с ним: он вправду ничего не видел или решил не обращать внимания на твою глупость?        Тихие слова под самое ухо даже не раздражали, скорее вызывали смутную печаль и слишком быстро развитое меланхоличное состояние. Разговор с Первым Нефритом утомил: подбирать правильные, иногда не совсем правдивые, слова для общего блага, винить себя в каждом промахе и снова думать о будущем, которое уже пугало. С новыми переменными, которые присутствуют в Безночном городе и представляют опасность к её тайне, а также рядом идущий демон, до сих пор пытавшийся вывести из себя: все может закончится так и не начавшись.       — Первый нефрит и его неожиданная сторона не проблема, точнее не такая большая, — прикрывая ладонью рот при этом громко зевая, чувствуя как выступают слезы в уголках глаз, снова чуть не падает на остром камушке и не сходит на бок. — Я до сих пор ничего не знаю о Лунном цветке, что прикован к некой башне, её планах на меня и других, что еще живы, но проблема не в этом, — Вэни могут знать о цветах и использовать в своих целях оставшихся. Если хоть кто-то обладает подобной мне силой, то закончить оригинал без смерти не получится.        Легкой поступью уходя на траву, более не решаясь проверять свое тело на совместимость с белокаменной дорожкой и замечать косые, возможные, взгляды проходящих мимо адептов, которые могут подумать о её пьяном состоянии и доложить главе, — проблем, еще больших, не нужно.       — С тобой наравне только она, имени не знаю и не желаю знать, — рядом с ней до сих пор ошивался демон, что снова потирал шею и разминал затёкшие мышцы, будто он недавно находился в одном положении большое количество времени. — Дамочка, видимо, давно выжила из ума благодаря наделенной силой, но цепи её хорошо сдерживают. Она доставит тебе проблемы, если станет той, что решит перерезать тебе глотку, но не переживай, — ты будешь жить.       Поглядывая под ноги, стараясь не спать на ходу, хотя очень хотелось развалиться на мягкой травке и уснуть в обществе легкого ветерка и завывающих вершин лесных гигантов, но вместо этого пытается допетлять до домика и не потерять суть разговора. Судя по ухмылке рядом идущего, что с интересом наблюдал за жалкими, как тот выразился вновь, попытками идти нормально, — их разговоры ни к чему хорошему не приведут.        — Мне покоя не видать, даже во время обучения, — в голове всплывают тихие маты, которые должны были стереться, но они будто часть её и до сих пор вырываются наружу в качестве бормотания под нос. — Было бы легче, если бы встретилась с ними намного раньше основных событий.        Проблема была в девушке или женщине, что сидит в башне и медленно изводит цветы вместе с Вэнями, а то, что творят последние с ней, тем более знаменитый Верховный заклинатель ордена Цишань Вэнь можно было только представлять и ужасаться. Было бы легче, если об обстановке в Безночном городе можно было узнать от здешних, а лучше от самых ближних людей и у неё на примете уже были такие люди. Связываться с побочной ветвью было еще рано, да и никак, — они сидят у себя и работают на благо ордена: так что нужно действовать осторожно и остаться незамеченными.       — Голову на 60 градусов, вправо.       Указания, за которыми следовал смех, поворот головы в нужное место и виднеющийся силуэт в белых одеждах, что точно шел к ней. Её уже заметили, так что сбегать было глупо, но отговорится от разговора, при этом оперируя своей усталостью точно получится. Стоило сделать пару шагов навстречу и приветливо улыбнутся, при этом замечая краем глаза, как демон чуть ли не падает от истеричного смеха, — он точно нормальный? — а после махнула рукой.       — Сяо-Сяо, что ты… — подмечая слишком уж хмурое выражение, а после чувствуя хватку на своих плечах и оценивающийся взгляд, что осматривал с ног до головы, резко выставляет руки между ними. — Отпусти, мне неприятно.       Но вместо этого хватка становится сильнее, а золотистые глаза теперь изучают бледное лицо, на котором особенно ничего нельзя разглядеть кроме уставшего взгляда и неловкой улыбки. Каждый, видимо, представлял их встречу по-разному: Лин хотела её перенести на утро, когда будет в состоянии сказать пару слов в одном предложение и успокоить младшего братца, а не сейчас, но этому желанию уже не сбыться.       — Мэн Лин, — проходит несколько минут, когда её же имя начало слабо пугать, но сонное состояние до сих пор брало вверх, так что пришлось лишь кивать, а не возражать, как это было бы раньше. — Ты под моим пристальным контролем, более ты без меня никуда не пойдешь.

Он предупреждал.

      В голове вновь проносится тот момент, когда она снова умудрилась вляпаться и слова о « домашнем аресте» были до сих пор свежими, так что пришлось лишь кивнуть и убрать руки, более не сопротивляясь, — этого делать не хотелось, тем более сейчас.       — Раньше бы спросил что со мной, пожалел и приласкал, — голос становился до боли писклявым и слегка стонущим, но стоило вновь заметить строгий взгляд, как уголки губ опускаются вниз. — Теперь так грубо держишь и условия ставишь, но я прощу тебе эту наглость, если обнимешь.        Расставляя руки в сторону, потянувшись к Яо, что лишь мотнул головой и положив ладонь на щеку, заставил на секунду прекратить отвлекающее забалтывание, даже шуточно обвинять, широко раскрыть глаза и осторожно присмотреться на слишком нежные проглаживания большого пальца по собственному подбородку. Объятий не было, а значит на дурить себя он вновь не даст и придется отвечать на все вопросы.       — Вот даже не знаю: ты похожа на того адепта ордена Цзян или он на тебя.       Склонив голову в бок, замечая некую печаль в глазах напротив, сощурилась и ничего абсолютно не поняла: что он имел ввиду, сравнивая с неким адептом Юньмэн Цзян? Знаком он пока что только с одним, причем крайне болтливым и изворотливым, но что заставило его сравнивать её с Вэй Ином? Они абсолютно разные, хоть и любят некоторые вещи одинаково, но на самом деле все же не так.       — Ладно, ничего, не бери в голову, — её быстро отпускают, заставляют смотреть странно и почему-то запомнить этот момент. Он что-то знает о соглашении с ним или просто сравнивает их любовь к приключения на пятое место? — Это ты прогнала гулей с бездонным омутом?       Можно было не врать: Сяо никому ничего не скажет, спрячет это с собой, но запомнит и решит явно основываться в будущем на своих знаниях о ней, — нужно выбирать с умом. Можно ему рассказать о чудесной силы исцеления ядер, но не о том, что кто-то вселился в её тело и использовав пару заклинаний в одно мгновения покончил с десятилетним делом, которое вряд ли можно назвать таким.        — Я говорила это Первому Нефриту и скажу тебе: это была не я, а некий заклинатель, если не потусторонняя сущность, в монашеских одеяниях, — ей верят с трудом, судя по поджатым губам, а золотистый взор до сих пор пытался уловить намек на ложь, но там лишь уставшее спокойствие. — Может, обо всех возможностей исцеления золотого ядра неизвестно, но такого у меня быть не может.        — У тебя было тяжелое истощение Ци, ты уверена?        Ответ следует сразу же, а столь глупый, но верный факт она не учитывала. Можно было списать на много что, но более не хотелось даже затрагивать эту тему, а подозрительной она для него будет в любом случаи, — больно много она ему не говорит и это видно, также это работает и в обратную сторону.        — И да, и нет. Образ точно был, но слишком размытый, а ощущения, как и половину событий — не помню, — поднимая руки к лицу, а после обхватив пальцам чужие ладони, прижимая сильнее к щекам, вновь улыбнулась. — Ты веришь мне? Я ничего не делала, даже если бы могла, мне слишком важен ты и наша безопасность.        В ответ улыбка, такая же натянутая, как была в публичном доме при обслуживании гостей, а теплые ладони, что некогда аккуратно держали девичье личико, медленно упали вниз, — он не верит, но и не стремится спрашивать о чем-то большем. Сколько бы Лин не гадала «Почему?» лишь вновь приходила в тупик и пыталась проворачивать дела за спиной все чаще, подальше от суетливого золотистого взора.       — Я уверен, что все что ты делаешь для нашего блага, но предупреждай к чему мне готовится заранее: к твоей близкой смерти или же очередным скандалом в Облачных Глубинах.        Девушка не может сказать все и сразу, но с удовольствие улыбнется и кивнет, впредь и вправду подумывать над рассказом о некоторых деталях. Проделывать что-то не получится под носом, а оставлять это на всем известным Вторым господином Не было просто невозможным: узнает лишнее и тут же начнет шантажировать, как тогда. Нужно быть максимально аккуратной, но это не значит, что слишком скрытной.       — Какой правильный, — взяв под локоть, вновь не сдержав зевок, тихо простонала. — Я только проснулась, а уже вымоталась с этими разговорами. Может спать пойдем, а?       В ответ кивок, за ней до сих пор наблюдают, будто она прямо сейчас сбежит что-то творить, а рядом беснующийся демон, точнее проводник, продолжает трепать нервы и теперь выражать крайний интерес к их совсем не родственным отношениям. Пару раз Лин кидала гневные взгляды в стороны, надеясь, что это поможет заткнуть, но что-то пошло не так и теперь чуть не закрывает уши от глупости сказанных слов. — Тебе здесь хорошо?       Вопрос, что уже давно мучал девушку, а после взгляд, будто говорящий не врать. В голове до сих пор остаются отрывки строк и крайне опасливое событие, что может привести к вражде между ним и главой Не, — это то, что нужно избежать любыми способами.        — Мне хорошо там, где моя дорогая шицзе.        Тихо прыснув от смеха, резко дав локтем в бок, слыша притворное «Ой», чуть ли не согнулась на пополам от столь резкого действия, по привычке, но быстро взяла себя в руки и потащила за локоть быстрее к домикам.       — Ну мы же можем так не бежать, — голос становится слишком веселым, а слабые толчки и вправду помогли немного разрядить атмосферу, стало намного легче. — Сама говорила что спишь на ходу, а теперь столько прыти. Давно меч в руки не брала?        Лин тут же передернуло. У неё до сих пор не получается победить столь высокомерно-искусного братца, что не сражается, а танцует, — настолько изящно уворачиваться от ударов у неё никогда не получится, тому же лишь в радость показывать кто в этом деле лучший.       — За то я лучшая в стрельбе. — в свою сторону прилетает тихое цоканье, но улыбка на лице Яо расцветает, будто ночные цветы, все ярче. — Могу с закрытыми глазами попасть в мишень.        — Ну-ну, покажешь свои умения завтра на состязаниях между кланами.       Посмотрев с вопросом на братца, что лишь мотнул головой и помахал рукой, поспешно удалился, более не говоря ничего, вновь оставляя девушку со своими вопросами и мучительным любопытством, которое явно не даст уснуть этой ночью. Отправившись во внутренний двор, замечая горящий свет в окне, тяжело выдохнула, — Яньли же не будет задавать вопросы?        Стоило только подойти к дверям и услышать тихий девичий смех, как тут же нахмурилась, — столь кроткая и послушная девушка не соблюдая приличия начала смеяться в середине часа собаки? Не так уж и много времени, но тишину нужно соблюдать в любое время, согласно предписанным правилам.       — Какой миленьки-и-й…        Услышав знакомый голос, тяжело выдохнув, кажется, поняв причину шума в такое время, открывает двери и наблюдает такую картину: Яньли и Вэй Усянь сидят рядышком и играются с кроликом, точнее чужие руки держат её девочку за шкирку, а за столом со спокойным видом попивал чай будущий глава Цзян, который явно пытался не обращать внимания на слишком громкого названного братца.       — Такого бы зажарить и…       Кроличьи уши становятся торчком, будто поняв намерения улыбающегося во все тридцать два мучителя, мелко задрожал и быстро задергал носиком, — пахнет жареным. Яньли лишь мотнула головой и забрала кролика к себе на руки, а после стала поглаживать по ушам, пытаясь успокоить комочек чужого счастья и крайне грустно вздыхающего Усяня.       — Тебе А-Ли этого не простит.       Сидящие спиной мучители так и не увидели хозяйку этого кролика, а пьющий чай Цзян не особо обращал внимания на двери, будто пребывал в своих мыслях и давно отключился от основной беседы. Что-то в этой картине было не так, точнее кто-то, — наследник ордена Юньмэн Цзян держался слишком холодно, а те его и не трогают. Почему же такое задевает её саму, а не участников этой картины, будто это было абсолютно нормально?       Громко хлопнув дверью, тут же привлекая внимания трех пар глаз, замечая, что кролик находится в надежных руках, демонстративно зевает и более даже не хочет ничего говорить. Кивает Цзян Чэну в знак приветствия, слышит тихие слова о « А мне она не кивает!» и спешно уходит к кровати, где её уже ждало теплое одеяло и холодная подушка.       — Мы пожалуй пойдем, не будем тревожить.       Отставляя чашу к середине, уже хотя вставать и прощаться, при этом за шкирку забрать инициатора столь позднего визита, мельком посмотрел на девушку и какое было удивление заметить аналогичное действие.       — Вы не тревожите, — снова зевая, снимая с себя верхние одеяния, совершенно ничего не стесняясь и не думая более во что-то переодеваться, — не было ни сил, ни желания,— тут же улеглась под одеяло, что тут же было подвернуто под ноги, на всякий случай. — Можете даже шуметь, меня это не разбудит. До утра.       Второе одеяло, что было некогда притащено с рынка, более мягкое и большое, с ватой, тут же было накинуто на голову и за пару мгновений обмотано вокруг тела, что тут же легко на бок и спряталось в своеобразном коконе: лучший защитник от внешних вредителей и Ксении, что по ночам любит попрыгать по телу хозяйки в попытках распотрошить.       — Сон убитого, если по-другому, — на краю сознания, слушая объяснения Яньли, не смогла сдержать улыбки. — Пыталась как-то раз разбудить, так ужаснулась: дыхание остановилось, а пульса нет. Проснулась от моих криков на помощь. Какое же было удивление Лин, когда в комнате оказалось больше двух человек.       Вот только старшая Цзян никогда не подходила и не пыталась почувствовать пульс во время бодрствования, а те кто пытался и не находил его, красноречиво отводили взгляд и убегали, сетуя на свою беспомощность в данной сфере. Лин посмеивалась им вслед и думала, о том, что не так уж и плохо иметь давно мертвое тело со своеобразной структурой.

***

      Открыв глаза вновь и не заметив ничего кроме кромешной темноты, пытаясь привыкнуть и различить хоть какие-то предметы в комнате, терпит очередное поражение в этой схватке. Поднимая голову вверх, пытаясь рассмотреть помещение на наличие светлых дыр, натыкается на очередное препятствие, что сжимает горло и обжигает холодом. Глаза широко раскрываются, а руки, что некогда не представляли никакого интереса, резко дернулись вниз, но повисли на середине и что-то громко звякнула, будто цепи.

Снова.

      Было слишком тихо, даже голос демона погас в сознании, а ведь он в такие моменты любил поболтать о сущем, и это настораживало, заставляло вздрагивать от каждого шороха: своего, пробегающего грызуна или же ветра, что гулял и перебирал страницы. По последнему можно было сделать вывод, что она находится в своеобразной темнице или подземелье, ведь в обычной, явно бы не было шелеста страниц подгоняемый ветром и циновки под коленями.        Прислушиваясь к тишине, что за короткое время успела стать родной, будто она тут оказалась не только сейчас, а уже достаточно долгое время, вновь размышляла о своей участи: кандалы на запястьях и щиколотках, что не дают сменить положения, ошейник с цепью, крайне короткой, с очень острой иглой с внутренней стороны, будто она уже давно вошла под кожу и задевает хрупкие кости шейного отдела. Дернувшись еще раз, пытаясь сократить неудобства от иглы, вновь прозвенела цепями и обессиленно выдохнула — все бесполезно.       Прикрыв глаза и постаравшись сконцентрироваться на ядре, который еле теплился в ней, по непонятным причинам, лишь сильнее нахмурилась и отпустила голову вниз. Ци, что некогда в бешеном ритме циркулировала вместе с давно холодной кровью в жилах, теперь била ручейком и еле доходила до конечностей, будто что-то блокировало и заставляло усомниться в своем всесилии. Заклинатель, как правило, зависим от духовных сил, что появившись раз, становятся единым целым с физической оболочкой, — чем меньше первого, тем хуже второму.       — Игла…       Первое слово, что вылетела из-за рта без её ведома, заставило поежиться и вновь стараться вырваться, — догадки не давали спокойствия. Остановившись в своих попытках, вдруг понимая, что голос слишком тих и ослаблен до хрипоты, тут же передергивается и натягивает на себя цепи сильнее, но длинные пальцы, с которых что-то капало, еле касались и волоска на голове.       Мучения продлились ровно до того момента, пока тишина не сменилась легкими шагами — это заставило остановится и снова закрыть глаза, возможно, притворившись спящей получится узнать немного больше о нынешнем состоянии. Двери отворились именно тогда, когда тело непроизвольно оперлось о стену, вгоняя в себя гвоздь сильнее, но боли, как и желаний её показывать, совершенно не было.       Пару шагов, слишком легких, но даже так слишком громких, будто их хозяин пытался привлечь внимания своего пленника, а после резкая остановка. Тихий шепот с левой стороны, снова шелест и ветер, что лишь усилился с открытой дверью, которая была не заперта, — кто-то очень верил в то, что обычный гвоздик сможет её сдержать. Пока что этот человек прав, но нужно поспешить освободиться и получить пользу от такого визита, — был ли это обычный приспешник или же сам похититель, пойдет любая.       — Можешь открывать глаза, — голос отдаленно знакомый, но грубость и холод, доселе неизвестный, теперь заставлял усомниться в своих предположениях. — Будешь хорошо себя вести, я тебя выпущу отсюда. Ты же прекратила упрямиться?       В голове все смешалось, а несколько невысказанных вопросов застряли в глотке, так и не хотя выходить, — что-то подсказывало промолчать и не говорить понапрасну: её мучитель был крайне добр, даже умудрился что-то спросить такое глупое, так что не стоило рисковать сейчас. Долго думая, стоит ли раскрывать свое пробуждение, ведь тот только мог проверять это на слух, все же осторожно приоткрывает глаза и замечает несколько свечей на столике, что был от нее на расстоянии вытянутой ноги, может чуть больше, — это её шанс.        Замечая, что на столе было слишком много склянок и ничего такого, что могла бы помочь убрать гвоздь без залитой кровью пол, осторожно выдохнула и заметила интересную деталь: вся грудь была окроплена, будто ей что-то пытались вырезать, именно такие надрезы свидетельствовали об этом, а стоило посмотреть наверх, как капающая жидкость, оказалась дождевая заплесневевшая вода, что медленно бежала с каменного потолка и по балке, на которой грязным пятном виднелась зелень. Из-за рта вырывается некое мычание, хотелось уйти, так что посматривая на фигуру в темном, медленно кивала и ждала пока на неё обратят внимания, но все без толку.        Было чувство, что те слова были обычным издевательствам, а стоило начать верить в них, как все внимание сразу же было переключено на некие свитки, — её очаровали долгожданной свободой и разочаровались в поспешности решения. Напрашивался единственный вопрос: что было бы, если она не выбрала «упрямится»?       — Будь тише, ты пугаешь её.        Не удостоив даже взглядом, лишь посмотрев в сторону шкафа, где только сейчас можно было заметить фигуру в белом, что была столь непривычна в этом темном месте. Стараясь сосредоточиться на ней и заметить знакомые черты, вдруг с ужасом обнаружила: фигура стала приближаться. Незнакомец достает ключ и осторожно, с некой мягкостью, снимает кандалы с рук, которые тут же падают вниз, после ног и ошейник, чья иголка до этого с силой сжимала нерв. Руки, что подхватывают её перед падением, тонкие, будто женские, а стоило поднять и поднести ближе, чтобы у хозяина этого места была возможность посмотреть на «упрямую девушку» старалась разглядеть лицо приближенного мучителя, но её встречает лишь непроглядная тьма.        — Не переживай, скоро наш договор полностью завершиться, дорогая моя, — притворный ласковый тон и сладкие прозвища, теперь не нужно было даже смотреть на него, чтобы узнать кто это. — Госпожа Не, вы отсюда никогда не выйдите.        Новая информация заставляет передернуться и все же посмотреть на него. Он другой: больше нет тех детских округленных форм лица и улыбки, что вечно была спрятана за куском ткани, тело приобрело на редкость крупные габариты для него, а руки, что лихорадочно роются в книгах, кажется, что-то связанное с медициной, в одно мгновения замирают и приковывают взгляд.       — Редкостный ублюдок.        Опуская голову обратно, усаживаясь на свободную половину стола, где горела свеча и стояла тарелка с чем-то…дурно пахнущим, или же это уже организм отвергает нормальную пищу? , даже не пытается скрыть своего безразличия к этому. Её не крутило, тело давно уже не нуждается в пропитании, но никто особо и не спрашивал: рядом стоящая фигура, по легкому кивку хозяина, резко приподнимает за подбородок и открывает рот, а после ложечкой, слишком уж маленькой, сует жидкость внутрь. Слишком острая, отдающаяся приятным ароматом цветов, кажется лотосов, похлёбка.

Почему же льются слезы по давно бледным щекам?

      Глотать приходится через силу, ведь чужая, слишком холодная, как и её, рука держит за шею и заставляют это. Прикрывая глаза, уже машинально открывая рот, не чувствуя больше вкуса, благо острота в этом помогает, более пытается не думать об этом. Ни о чем совсем. Нужно просто подождать, когда изощрённая пытка закончится и её снова поставят на колени, но вместо этого к ней подходят и гладят по темным волосам, — страшное зрелище, тем более с какой любовью это делают.       — «Моя смерть взамен на тело. Делай что хочешь.» — ты же так говорила? — её больше не трогают, даже суп убирают, ведь есть много было невозможно, будто бы она…ну да, точно, вырезано. — Стоило твоему братцу лечь в гроб вместе с моим, как тебя, пришедшей на выручку, посчитали предательницей и хотели повесить. Напоминаю, сделку со мной заключила ты, а от удавки можно спасти только путем поклонения коленей. Разве я ублюдок?        В голове пусто, она об этом не помнила и никогда не знала, ведь это… её ли это тело? Он же точно говорил о Лин, так почему же она выбрала такой путь, абсолютно наплевав на его заключения? Даже, если не смогла спасти Яо, то могла бы сбежать сама и зажить где-то в дали, совершенно не заботясь об их войнах. Её бы не нашли, если бы она не захотела.

Нет. Не могла.

      Цель её пребывания — спасения жизни любимого антагониста истории. Прошло десяток лет, и если смотреть на них и по своим ощущениям, то кое-что сильно изменилось, — он не просто был неудачливым злодеем, а братом, которым стал им благодаря своей доброте и заботе о ней, даже неродной сестре, просто увязавшейся за ней девушки из борделя, которая мечтала о свободе. Он мертв, а значит и она. Дожив до конца, как и хотела, так не смогла умереть и прожить счастливую концовку.

Где же была совершена ошибка?

      Предаваясь тяжелым размышления, стараясь не думать о том, что её до сих пор трогают, лишь прикрывает глаза, — все ощущается острее чем обычно: притворно-нежные поглаживания по голове, чужое дыхание, будто бы играющие злую шутку, ведь оно было слишком теплым и громким, донельзя раздражающим, а также собственные щеки, что стали сжиматься в тех местах, где некогда проходились слезы. Последнее пугало больше всего, ведь реакция была непонятна, так еще и опасна: может циркуляция Ци и слабая, но вполне ощутима, стоит пустить кровь или слезы из «сосуда». Если этот заклинатель добивался именно этого, то у него прекрасно все получилось, — меридианы отчищаются и уходят из-под пальцев, опустошая до самого дна.        — Как мне умереть?       Вопрос, что давно мучает бедовую голову, заставляет замереть позади стоящего, снова зарыться в пряди вороного крыла и неспешно продолжить. С ответом тянут слишком долго, ожидание может и вправду убить, но, к сожалению, только морально, а ей нужен другой способ и более действенный, — она ведь ради этого терпит его выходки в этом месте?       — Боюсь, никак, — слова звучат как приговор, а ждать естественной смерти тела… невозможно? — Выпускал литрами кровь, вырезал органы, пытал, расчленял, — ты восстанавливаешься слишком быстро. Как ты говорила… Тело мертво? Мертвое тело не сможет умереть повторно, дорогая Лин.       Он использовал только физиологические способы смерти, можно попробовать некие проклятия или же от некого священного предмета — в мире столько способов свести счеты с жизнью, а не один не работает.        Сейчас вспоминается случай из детства, когда желания жить в купе со страхом стало нулевым, а найденная веревка в кладовой слишком плотная. На стул пришлось взбираться, тогда еще было сложно управиться с ногами, которые вызывали бурю негодования и отвращения к самой себе, точнее новому телу, а еле прикрепленная веревка к балке, которая точна бы удержала детский вес, даровала надежду. Закидывая петлю на шею и затягивая туже, чтобы случайно не начать мучатся сильнее, сделала шаг в пустоту и даже умудрилась передумать, стоило веревке натянутся на шее, — пару минут барахтаний и потерянное сознание. Проснулась она после на полу, а рядом с ней сидела Сы-Сы, что плакала и просила не оставлять, снова жар и та несчастная попытка, что не оставила на тонкой шее следов, казалось сном.

Как можно было не заметить регенерацию тела тогда?

       Руки, что некогда просто были бледны, теперь совсем не слушались и слабо сгибались, будто она теперь и вправду живой труп с окоченевшими конечностями, с огромным усилием воли потянулись к собственной шее и с силой сжались, — пульса давно не было, да уже не больно. Сверху, над самым ухом слышится смешок, а пальцы продолжают сжимать, теперь уже царапая кожу, порываясь снять с себя кожу лично.       — У тебя был шанс умереть, но ты от него отказалась, когда заключила сделку с ним, — теперь человек в белых одеяниях казался знакомым, тем более, когда в темноте блеснули кровавые глаза. — Оказывается, теперь я твой личный ад.       Чужие руки берут её, заставляют отлипнуть от шеи, а после тянут на себя, заставляют встать и держаться на ногах, которые уже давно не функционировали как нужно. Замечая чужие глаза, такие же темно-зеленые как и в юности, в которых отражался огонь свечи, слишком уж привычный, будто это происходит каждый раз, сжимает чужие ладони в своих и тяжело вздыхает. Дает право делать все что угодно, а этому безумцу захотелось прижать к себе, схватить одной рукой за талию и с напевающей мелодией закружить в подобии танца, неизвестной ей. Волоча за собой ноги, более не пытаясь даже смотреть, резко наклонила голову в бок и более не хотела даже произносить имени заклинателя.        — Лин, моя дорогая жена, госпожа Не, — еще один поворот, тихий смех и грудная клетка, что кажется за столь долгое время вновь решила пропустить один удар. — Как давно ты меня боишься?

С первых прочитанных страниц, Второй господин Не.

***

       Подрываясь со своего места, до сих пор не открывая глаза, резко хватается за шею и никаких отметин от ногтей нет, их бы и не было. В комнате уже давно темно, а сопение с противоположной стороны кровати доказывает, что это лишь сон и она сейчас находится с Яньли в хиньше. Лунный свет, что прорывался сквозь небрежно зашторенных занавесок, открывал вид на потрепанные белые одежды и скинутые во сне одеяла, что теперь кусками ткани свисали с постели.        Вновь посмотрев на ноги, что теперь, будто стали её, снова вспомнила маленькую особенность этого тела, и попыталась встать. Первые попытки понесли за собой провал и слишком громкий удар бедра о рядом стоящий комод, что чуть не разбудил чутко спящую заклинательницу, но после получилось с завидной скоростью. Накинув верхнее одеяние и прихватив с собой Юншен, что теперь не покинет талии своей хозяйки, спешно выходит и прикрывает за собой двери.       Надеясь на то, что не разбудила девушку своими попытками поспешила вдоль домиков, что так удачливо скрывали её в тени. Стоило пройти женскую сторону, миновать ночной патруль, при этом услышав, что главный сегодня Второй Нефрит, сглотнула и поспешила покинуть ученическую территорию, ближе к лесу, где можно за хорониться до утра и уже там выспаться, — постель уже давно не привлекает, тем более столь твердая, что навивает отвратительные сны.       — Хангуан-Цзюнь, мы можем договорится, — сверху слышится задорный голос, а стоило понять, что он еще и перемешается, резко ушла в тень, за угол и продолжила наблюдать. — Ты снова меня ловишь, в который раз, не хочешь присоединиться ко мне?       Перепрыгивая с крыши на крышу, чуть задевая черепицу, будто пытаясь играть в догонялки, снова кружились и пытались друг друга достать, точнее глиняные горшочки в руках нарушителя. Второй нефрит, как бы не пытался его достать, каждый раз опаздывал на один шаг, а тот и рад стараться, даже сбавлять обороты, — смеялся и оказывался за спиной в самые неожиданные моменты. Все продолжалось до тех пор, пока к шее наглеца не было поставлено острие, а кувшин выпал из рук от неожиданности, покатился к краю и разбился на другой стороне.       — Как быстро разбиваются надежды на хорошую ночь.       Вэй смотрел на осколки сосуда, точнее туда, где и должен был оказаться, с разочарованием мотал головой и жалостливо смотрел на нарушителя его планов. Меч не отпускается, лишь касается выставленных ладоней, которые пытались защитить слабо защищенную кожу шеи, но в глазах, у обоих, нет ни капли сожаления или страха, лишь уверенность в своих действиях.       — Тебя ждет наказания по ряду нарушенных правил, 176, 56, 1340…       Лин, до которой все доносилось отрывками слова Вэй Усяня, прекрасно могла слышать холодный и в меру громкий голос Второго нефрита, которого явно никто из них двоих уже не слушает, — слишком много бесполезных правил и цифр, если нужно, лучше просто сразу говорить о наказании.       — Какой же ты правильный, — присаживаясь на черепицу, при этом убирая от себя острие подальше, все же не решился более продолжать это слушать. — Да-да, я понял, нарушил правила, все, помолчи. Голова взрывается от них.        Младший Лань, будто бы его и не слушал, вновь начал говорить четырехзначные цифры, а Вэй тем временем тяжело простонал и резко закрыл ладонями уши, более не желая слушать. Данное действие заставило ненадолго остановиться Второго Нефрита в озвучивании правил, а после недолгого молчания и стояния на одном месте, подорваться и схватить за запястья, заставляя тем самым убрать ладони от ушей.       — Отпусти меня, — фыркая, сопротивляясь чужой хватке, резко поворачивается к нему лицом и хмурится. — Не хочу я слушать этот бред.        Его отпускают, но лишь потому что, тот на несколько секунд отрывает руки, но после все возобновляется и они теперь пытаются друг друга переиграть в столь глупом деле. Все заканчивается тогда, когда юньмэновец решается пойти на хитрость и подставить подножку сопернику. Он явно не ожидал, что хватка будет настолько сильной, что в свободное падение он отправится вместе с ним, благо недалеко укатились, лишь на противоположную сторону крыши.        Вэй Ин успевает прикрыть глаза, явно ожидая твердой посадки, но вместо этого чувствует, как чужие руки на его теле плотно прижимают к своему, а сам он лежит на груди, где через плотные одежды, в таком положении, слышится ускоренный стук сердца. Проблема была во внезапной подлянке, но вот почему его не отпустили и не оттолкнули, давая тем самым упасть на спину?        — Мх…       Сверху слышится неразборчивое мычание, а стоило поднять макушку и ударится об чужой острый подбородок, так уже от боли замычал и Усянь. Резко садясь, абсолютно не думая об их двусмысленном положении, потирает ладонью голову и готов уже плакать из-за своей судьбы, что вновь застала его с кувшином напитка «Улыбка Императора» и этого невыносимого праведника.       — Не плачь.       Стоило услышать это, как тут же зло смотрит и уже мечтает получить чертовое наказание, лишь бы более не слушать нравоучений, которые до сих пор выводили из себя и заставляли тихо проклинать эту чертовую стену. Тихо хмыкая, пытаясь доказать, что он не такая «хрупкая госпожа», чтобы тут же плакать, вдруг кое-что соображает: он сейчас верхом устроился на животе Второго Нефрита, его руки до сих пор на теле, а собственное отзывается на каждое прикосновение слишком странно.       — Да кто еще плачет? — на бледном лице небожителя не видно ничего, обычная бесстрастность, но вот кончики ушей выдавали его смущения, благо, Вэй Ину это не интересно. — Зачем поймал?        Они спешно от друг друга отходят, Вэй Ин пытается отряхнуть несуществующую пыль с белых ученических одежд, при этом поглядывая на идеального нефрита, что теперь следил за каждым его шагом. Грудная клетка ходит ходуном, а кровь приливает к голове, желая вырваться наружу, пока в мыслях витала некая похожая ситуация, — это уже было, в источнике, но там они были слишком близко, соприкасались мокрыми одеждами, и, о боги он не хотел, случайно при нырянии в воду зацепился за нижние штаны, при этом проехавшись пальцами по достоинству.

Вэй Ин пытается забыть это, но что-то плохо получается.

       В ответ молчание, очередной пристальный золотистый взгляд, а после, обладатель прекрасных манер спрыгивает с крыши и уходит по только ему известному маршруту. Адепт недолго постоял там, немного почесал заднюю часть шеи и спрыгнув, тут же убрался в ученические комнаты.       Лин, что так вовремя застала их, теперь даже улыбалась, — вся тревожность от сна сошла на нет, а стоило отпустить вниз, при этом придерживая рукоять меча, как тихо рассмеялась. В голове прокручивался сюжет оригинала, и там не было таких глупых сцен, а понять, что Второй Нефрит был сильной смущен и потому ретировался, было намного легче, — тот самый правильный, гордость Учителя Лань, один из приемников, валялся на крыше, мял белые одежды и чужие бока пальцами, так еще мужские, еще и того самого бесстыдника Вэй Ина.        — Что смешного?        Над ухом слышится чужой голос, обладателя которого не хотелось бы видеть, а стоило резко отпрыгнуть и заметить сидящего на корточках юношу, что положив локоть на колено и подпирая ладонью щеку, с любопытством наклонил голову в бок и наблюдал за нервными движениями. Уголки губ ползут вниз, а желания случайно врезать по носу его же веером, что находился во второй руке, возросло в сто крат.        — Нарушаешь правила?        Глубокая ночь, луна медленно скрывается за тучами и не дает полностью разглядеть собеседника, но оно и не нужно, — так намного спокойнее. Но кое-что смущало до сих пор, каждый раз, наяву и во сне, этот заклинатель вызывает в ней не только страх, но и непредвиденное восхищение с необъяснимым доверием к каждому слову и действию. Такие чувства, крайне противоречивые, вводили в заблуждения и давали пищу для мыслей, заставляли держать его от себя намного дальше, но быть чуть ли не на расстоянии руки по мыслям и желаниям.        — Такая счастливая, — её вопрос игнорируют и снова продолжают гнуть свою линию. — Неужели влюбилась? Вот это да… Кто же этот счастливчик? Цзян Чэн? Вы с ним хорошо болтали на рынке. Первый нефрит? Не плохой кандидат, но темная лошадка. Вэй Усянь? Вряд ли, он вроде тебя подбешивает, но у вас много общего. Может… братец? Наконец-то наплевала на родственные узы и решила дать шанс страдающему?        Наблюдая за чужим красноречием, а после понимая, что тот и вправду об этом думал, и судя по такому распределению, — долго и наблюдая со стороны, все же вызывает тихий смех с её стороны. Стараясь не смотреть в это время на озадаченного веероносца, отвернувшись в сторону и подавляя в себе рвущиеся от смеха наружу слезы, думает о том, какие же его догадки глупые. Лин, с полной уверенностью, могла предложить еще одного кандидата, его самого, но они немного не в тех отношениях и такое бы только мешало, а у того явно бы появились возражение и очередная догадка о страстной натуры в сторону девушек.       — Нет, просто представила, как сегодня уделаю Вэй Ина в стрельбе, — ложь наполовину, мысли такие и вправду гуляли в голове, а много знать ему не нужно. — Второй господин Не, вы умеете держать в руках что-то помимо кисти для рисования?       На её слова лишь закатывают глаза, а после усаживаются рядом и не думают даже уходить: закидает ли он вопросами, как и все, или просто дождётся пока выведет из себя и отправит восвояси, — неизвестно для чего и что будет дальше. Темноволосая лишь поглядывает и ждет подвоха, но кроме закрытых глаз и крайне расслабленного вида, — ничего.        — Успокоение ядра может происходить при близком расстоянии с носителем этого дара?        Внезапный вопрос заставляет задуматься. Усаживаясь удобно, более не решаясь думать о своих снах, лишь поднимает голову и смотрит на небо, — будет ужасно, если их кто-то застанет и получат очередное наказание на пару с тем, кто вечно его обходит. Мысли о самой способности уже долгое время стали приоритетной проблемой: изучая, снова анализируя поведение людей вокруг рядом с собой и другими, ставя очередной эксперимент с касаниями, все же смогла найти причину столь странного поведения окружающих, — она магнит для них, ведь окружающая ци простирается далеко за рамки тела, и чем ближе к ней заклинатель, тем более с предрасположенностью к искажению, тем сильнее действует на него как успокоительное и снотворное в одном флаконе.       — Если да, то что?       — Мне придется постараться, чтобы контракт длился намного больше чем несколько лет, — крайне тихий голос, даже не столь истеричный, как обычно, на лице появилась мягкая улыбка, без какого-либо притворства. — В случае раннего искажения ци брата, эта способность поможет избежать тяжелых последствий.       Лин лишь хмыкает, абсолютно не хотя обращать внимания на уж больно необычное безмятежное настроение собеседника. Ранее, казалось, что он только и умеет, что закатывать глаза, выносить мозг, угрожать и манипулировать словами, — нет в нем ничего хорошего, даже сейчас, пытается оставить её рядом ради своего брата. Он явно будет вставлять палки в колеса, стоит им уйти, но до этого момента было еще далеко, а связи укрепляются с каждым днем все больше, — у неё будет где спрятать брата и себя от его взора.       — Постараюсь помочь, но не гарантирую полное лечение.       В ответ лишь кивают, а после резко встают, будто бы желая уйти, но лишь стоят и ждут. Очередной безмолвный приказ, игра на двоих, и оба уже неспешно идут в тени домиков, пробираясь к лесу, при этом стараясь скрыться от патрулирующих адептов Облачных глубин.       — И куда принцессу клана Не понесло на этот раз?       Стоило слететь с бледных губ милому прозвищу, как юноша резко остановился и больно уж сильно выпрямил спину, после схватил за руку и потащил за угол. Лин лишь с удивлением посмотрела на него, а после на место, где ранее они стояли, до сих пор ничего не понимая, лишь после, когда адепты в поминальных одеждах прошли мимо них. Она ничего не услышала, а к ци не прислушивалась, тем более вместе с прямым потомком клана Не, — они, будто положительные полюса притягивают к себе все мертвое и не дают нормально сосредоточиться на других существах. Была ли причина в том, что они из клана с огромной потенциалом в духовных практиках или же занимали первые места по агрессивной ци, — не понятно до сих пор.

Рядом с Не, в прямом смысле, никто и рядом не стоял.

      — Мне брата хватает, прекрати так называть, — переходя на шепот, стараясь не привлечь внимания тех двоих, что переместились недалеко, потянул за очередной угол, подальше от праведников. — Нужно собрать образцы и кое-куда залезть.       Лин уже не удивляется, почти ничему: выучить расписание маршрута патрульных, выйти незамеченным, застать её рядом, чтобы не сидела без дела и занималась грязной работой, — все ради любопытства, которое, будь проклят этот мир, она еще и разделяла. Несмотря на то, что они с периодичной точностью доказывают, что не могут друг друга терпеть на людях, — не плохо справлялись в ночных вылазках и содействии в случайных планах.        — Все предусмотрел, да? — хмыкая, почему-то желая сбить всю спесь и разочек попасться, ласково улыбнулась. — Что будет, если нас застанут Лани?        Главная задача их вылазок в землях консервативных заклинателей — это не попасться на глаза правящей династии, а уже после другим, тех, кого провести вокруг пальца получается с завидной частотой. Старейшины по обыкновению приглашенных учеников даже не видят, а юные адепты ордена Гусу Лань малость наивны в своих суждениях.       — Учитель спит у себя, Глава Цинхэн-Цзюнь в прохладной комнате и не выходит, Первый Нефрит занимается каллиграфией у себя, Второй, сама видела, — замечая задорные нотки, тяжело вздыхает и бурчит себе под нос проклятия, — он все знал и видел. — Убежал от Вэй Ина к источнику, что у них там не знаю и даже не проси узнавать. Мне такое не нравится.       Тихо цокая, бурча себе под нос что-то на подобии: «За кого ты меня принимаешь?», тяжело выдыхает и заметно расстраивается. Обучения в Облачных Глубинах были одними из самых любимых и спокойных сцен во всем сюжете, где главные герои только познают прелести юношеской вспыльчивости и знакомятся с ключевыми второстепенными персонажами, как тот же Не Хуайсан или же его помощник, теперь уже её братец, Мэн Яо. Наблюдать за такими сценами всегда было интересно, а еще, все больше одолевало ощущение, что в этот раз парочек будет намного больше и смотреть намного интереснее, чем вступать в такого рода контакты. Последнее, собственно, не сильно мешало жизни, — тем более среди таких многоходовых второстепенных сцен, что раскрывают гораздо больше, чем несколько страниц.        — Что за эксперименты?       Наконец-то выйдя из своих мыслей, что уж слишком быстро скачут, будто кролики на полянке, осторожно вывернула свою руку из чужой хватки, а после поспешила за ним, через постройки, в сторону одиночных хиньш, где и обитал глава Лань, который им был лишь на словах, ведь до сих пор до конца не восстановился после продолжительной болезни. Место, с крайне богатой природой, где находится множество редких растений, которые обитают в горной местности и при высокой влажности, как здесь, а значит такого шанса заклинатель не опустит.        — Заживляющую мазь ордена Лань знаешь? — зеленоглазый смотрит через плечо и задорно улыбается, а стоило Лин кивнуть, как тут же обогнул еще один угол, и так же шепотом продолжил. — Дня четыре назад нашел рецепт на столе Лань Циженя и переписал. Оказывается чудодейственная мазь делается на основе воды из теплого источника и цветов, что находятся здесь. Поможешь найти.       Волшебная мазь ордена Гусу Лань в широком кругу заклинателей обладает целебными свойствами: нанеся мазь тонким слоем на поврежденный участок почти моментально давало здоровые грануляции, а после рана рассасывалась на глазах и не оставалось даже шрама. Многие утверждали, что не испытывали после никакого дискомфорта, а общее самочувствие улучшалось. Чудесное снадобье было тяжело изготовить, только для одного флакона нужно были месяцы, а если поторопиться, то это уже будет смертельным ядом, так что многие даже не пытались выкупать рецепт, — опасно и муторно.        — Подождите, —останавливаясь на половину пути к месту назначения, при этом дергая на себя и Не, мотнула головой, все пытаясь свыкнуться с мыслью. — Выкрал рецепт у Ланей? Это может привести к серьезному конфликту между кланом Цинхэ Не и Гусу Лань. Зачем?       Секретные техники владения сабли Не, как и рецепты Ланей, являются собственностью клана, — и стоит ей предстать в руках другого, как орден теряет свою уникальность, все может дойти до крови адептов. Стоит кому-то понять, что они делают посреди ночи, вдвоем, рядом с теплым источником и личным садом покойной главы Лань, одной из предшественницы, где растут крайне редкие растения, где каждая на счёту, то им тут же придет конец. Просчитывая каждый вариант, где есть место раскрытию, нужно было в первую очередь задумываться не о значимости таких знаний и вылазки, а о последствиях.        — У меня были на это причины, нужно было удостовериться в кое-чем, так что не смотри на меня и выключи свою паранойю, — судя по словам, на её лице написаны все опасения и негодования, так что пришлось с нажимом продолжить сверлить и ждать объяснений. — Кто-то нападает на адептов четырех кланов, именно на территории лесов Лань, отстреливает их ядовитыми стрелами, а после уходит. Смерть мучительная, наступает спустя семь дней симптомы схожи с травой, что растет в Гусу Лань. Нужно проверить, тот ли это яд.       — Но ведь тогда получается…       — В Облачных Глубинах есть крыса.        Стоило подтвердить свою догадку, как тут же прибавили шаг и поспешили в сторону источника, — причина крайне важная, хоть и смущало то, что её не предупредили о ситуации в целом. Последнее, правда, не было чем-то удивительным: все обсуждались в узком кругу людей, что максимально друг друга контролируют, Лин до этого провалялась в кровати и не особо общалась с окружающими, Сяо даже словом не обмолвился, точно посчитал это не её делом и пытался сдержать от глупых затей. Возможно, ей писал Не Минцзюэ о последних новостях, что тщательно скрывались от других, но тогда кто-то точно перехватывал письма.       — Есть догадки, кто это мог быть?       Ученик на такое лишь бросил тяжелый взгляд через плечо на девушку и вновь ускорился. Лин оставалось лишь надеяться на проницательность окружающих, коих достаточно много в этой жизни, но, кажется, эта задачка не из простых, — если окажется, что «лечебная» мазь и была тем веществом, что нашли в хладных телах адептов, то под подозрения падут все ученики Гусу Лань. Проблема была не в этом, а в неправильной трактовке «крысы»: Первый нефрит уже мало доверяет Лин за маленькую ложь во благо, орден Не, точнее братья, относятся крайне подозрительно к её личности, хоть и доверяют, — действия и без того сильно ограничены, а тут еще такая ситуация.       — Не делай глупостей больше, — тихий голос вновь вывел из мыслей, а стоило резко встать на одном месте, как чуть не споткнулась. — И в это дело не лезь, хоть раз послушай брата.        Лин улыбается, хочет сказать что-то глупое, но замечает мрачное выражение лица и замолкает. Она не полезет в это дело самостоятельно, просто обстоятельства, явно, сами подтолкнуть забыть о всех предостережения и вновь окунуться в темную воду с головой.        Луна уже далеко за спинами, готовится уйти совсем, а они только вышли с широкой поляны в маленький лесок, который казался не к месту среди пышных кустарников и давно ушедших в спячку цветков. Поравнявшись с адептом, стараясь проскальзывать под низкими ветвями и не падать, что занимало намного больше времени. Хождение кругами кончилось лишь тогда, когда оба услышали плеск воды.       — На дне находятся небесные цветы, что похожи на звезды, но нужно брать только раскрывшиеся, другие ядовиты, — наставления, что точно пригодиться в дальнейшем добывании ингредиентов для мази, теперь казались какими-то неполными, будто что-то недоговаривают. — Растут с северной части.       Оказавшись у берега источника, в которой и находилось нужное, лишь сильнее нахмурилась: вода кристально чистая, но дно блестит, будто там не песок, а драгоценные камни, если немного спуститься, то можно заметить резкий спуск вниз, что в контрасте казался пугающе темным. Тяжело вздохнув, стараясь прогнать мысли о мутной воде озера с лотосами, где обитало чудовище, бросила взгляд на Не Хуайсана, что в свою очередь с прищуром наблюдал за ней.       — Почему мне кажется, что здесь не все так просто.       Пробормотав себе под нос, прекрасно понимая, что даже если откажется, все равно придется идти, но уже по приказу, более не решилась смотреть на своего мучителя. Погружаясь в собственную пучину страха, при этом заматывая волосы в пучок и закрепляя, поспешила поднять полы верхних одеяний и просто зайти в воду. Проведя рукой по шее, до сих пор сомневаясь в правильности действий, развязала пояс и держась за края верхних одежд, думала о том: стоит ли снимать или же лучше окунутся туда с головой, не обращая внимания на одежды?       «Нет, лучше снять. Мокрые одежды на суше тяжелые, а в воде с большим содержанием солей могут потянуть на дно еще быстрее, так еще и зацепится за что-нибудь. Рисковать так не стоит.»       Спешно сняв деталь гардероба, повернувшись и кинув в руки адепта, что поймав, продолжил пристально наблюдать за тем, как девушка делает первые шаги в легкой сорочке к глубинным чертогам чуть на шатающихся ногах, лишь тяжело вздохнув и закатил глаза, — глупо.       — Стоять.       Оказавшись на самом краю, чувствуя одной ногой засасывающую пустоту, успев поежиться, все же делает шаг назад, когда в спину прилетает холодное указание, и уж точно не от Второго Господина Не. Повернувшись и заметив знакомые лица, глупо улыбнулась, при этом замечая, что недавний путник был взят под пристальный взгляд одного из внезапно появившихся гостей.       — В этом озере слишком сильный внутренний поток, что с легкостью может затянуть на самое дно неподготовленного заклинателя, — голос все так же спокоен, но не без капли волнений, а стоило заметить, как девушка по ошибке качнулась и чуть не полетела туда, как тут же полез в рукав за талисманом. — Госпожа Мэн, там круговые лабиринты с ядовитыми цветами, что уж говорить о водорослях, которые ищут крови. Их можно избежать, если держаться только северной стороны, никуда не сворачивая, ровно на третьем повороте слева начнут появляться цветы, но только в бутонах. Не глупите, выходите.        Лин лишь мотнула головой и вновь посмотрела назад, — это место погибели многих адептов, поэтому мазь настолько тяжело сделать. Только вот, если её не скупали, а добывали самостоятельно, то та «крыса» была одним из адептов, что явно ходила вниз и многое знает о лабиринтах.        — Всего лишь нужно держаться северной стороны и не попадать в лабиринты? — замечая Не Хуайсана, что теперь мотал головой и явно не был рад такой затеи, лишь усмехнулась. — Так, Господин Лань?        В ответ лишь тишина, а три пары глаз с разными, но схожими чертами, наблюдали за тем, как темноволосая осторожно делает шаг и подплывает к противоположной части, при этом опускаясь в воду до подбородка, чудом умудряясь показывать темную макушку наружу.       К сожалению, доплыть до конца не удалось, а голова полностью погрузилась в воду, из-за чего одному из адептов пришлось с тихими ругательствами спешить к краю и доставать девушку под мышку, что получилось не с первого раза. Дотащив упрямицу к берегу, что теперь выглядела крайне глупо с её спешными решениями, поставили в воду лишь на мели, рядом с берегом и прикрыли верхними одеяниями.        — Ладно, у Не Хуайсана в заднице шило, но ты то куда полезла? — один из приглашенных адептов, что теперь был весь мокрый вместе с ней, продолжал причитать, при этом оглядывая с ног до головы. — Что, если бы мы не оказались здесь сегодня, а тебе удалось туда спустится? Веришь в удачу настолько после случайного спасения озера людоеда? Да тебе ноги нужно переломать, чтобы не лезла никуда!       Лин лишь кивает на всю браваду спасителя, пока у того искры из глаз вылетают, а голос становится громче с каждым новым словом, но все прекратилось, стоило Первому Нефриту положить ладонь на плечо, чем привлечь внимания темпераментного ученика.        — Ваньинь, успокойся, она же на берегу, с нами, — успокаивающий тон сработал и будущий глава теперь просто буравил взглядом заклинательницу. — Раз Госпожа Мэн была той самой единственной выжившей, тогда понятно, почему не придала моим словам значения. Озеро-губительница по сравнению с этим источником, — чушь собачья.       Тяжело вздыхая, понимая, что теперь задуманное не получится так просто осуществить, лишь помотала головой и прикрылась одеждой сильнее, — все же, в таком виде не подобает ходить, тем более под покровом ночи в кругу заклинателей. Смотря на их переглядки и успешную попытку успокоить Цзян Чэна, не без удовольствия отметила то, что в их отношениях явный прогресс, — оба спокойно зовут друг друга по имени.       — Но это не значит, что можно разгуливать вовремя отбоя по опасным местам и нарушать все правила, — теперь уже праведный гнев Первого Нефрита коснулся и Не Хуайсана, что лишь глупо улыбнулся и отвел взгляд куда-то в сторону. — Еще одну смерть здесь не перенесут, тем более доверенное лицо Цинхэ Не, что только недавно очнулась после невероятного события.        Лин быстро наскучило слушать бравады о их глупости, так что достала из сумки Второго господина Не книгу и решилась проверить одну маленькую догадку. Пролистав до страницы о цветах, где была написана общая информация и где найти, тихо пробормотала себе под нос «Интересно» и дошла до раздела редкими водорослями, — нигде нет и слова о водоворотах, так что, недоговоренность Не Хуайсана, было лишь догадками о сложности добывания, которые были небеспочвенны. Последняя и самая заключительная мысль о той самой крысе, что она, должна быть, точно в рядах изготовителей этих мазей.       — Сколько заклинателей занимаются изготовлением мазей и спускается вниз? — замечая, что теперь на неё смотрят абсолютно все, лишь закатила глаза и с улыбкой продолжила. — Не только мы нарушаем правила ордена Гусу Лань, но и его представителей, также странно, что один из нарушителей прямой представитель Юньмэн Цзян, не хватает только Цзинь. Мы здесь по одному вопросу, ведь так?        Глупо полагать, что два важных человека просто решили немного взбунтоваться и сбежать в такое место просто так, погулять под покровом ночи, полюбоваться закрытыми цветами в свете луны. Никто не поверит, тем более, если знаешь, кто именно эти люди и какими принципами живут уже долгие годы.       — Госпожа Мэн, — замечая красноречивый взгляд девушки, представитель Пристани Лотоса тут же осекается, но при этом не меняет своего хмурого выражения, лишь скрещивает руки на груди. — Лин, тебе не кажется, что слишком сильно влезла в это дело, тем более без разрешения учителя с одними только смутными знаниями?       В ответ на столь резкое высказывание ласковая улыбка и почему-то внутри не было ни капли гнева, который бы обуревал её, будь на месте знакомого заклинателя совершенно другой, возможно, даже, если бы это был собственный брат. Раскрывать всю правду она и не спешила, никому из присутствующих, будто разделила ее между ними и неспешно продолжала идти вперед, но, если она не хочет таких вопросов и дальше, то, пожалуй, можно кое-что и рассказать.       — У меня никогда не было учителя и все мои знания из книг, а это дело…— посмотрев на водную гладь, в самую глубь, где чернота до безумия пугала, но заставляла храбрится еще сильнее, делает маленький шаг туда. — Скажем так, оно имеет ко мне отношения, так что мне нужно знать, что они затеют в следующий раз и кто прячется в башне.

«Какая честная, меня аж в дрожь бросило.»

      Голос в голове заставил немного напрячься, поднять взгляд на потрясенного заклинателя в пурпурных одеждах и глупо улыбнуться. Где-то на периферии, явно по глупой ошибке, заметила на одном из высоких суков давно знакомый силуэт в белых одеяниях и направленный на нее рубиновый взгляд, что выражал всю насмешку этого мира. Обращать внимания сейчас на демона, что решил появится вновь от нечего делать, не было времени, тем более, когда Первый нефрит с улыбкой встал немного ближе к будущей главе Юньмэн Цзян и стал неспешно проговаривать малый список изготовителей, но каждый из тех десяти человек были проверенными людьми и имел родственные связи с семьей Лань, так что не стал бы помогать ордену Вэнь.       — Ненависть к Вэням не гарант того, что они не смогут это сделать за услугу, — тяжело выдыхая и отходя на пару шагов от Первого Нефрита, тот, что посчитал такое доверие несколько наивным, снова бросил взгляд в воду. — Уже нашли слишком много крыс среди тех, кому можно было доверять.       — Тогда кому можно, Ваньинь?       Наблюдая за тихой перепалкой приемников двух сильнейших орденов и то, как опасливо сверкнули ореховые глаза в ее сторону, будто точно пытались прожечь дыру, все же отвела взгляд. Знала бы, что Нефриты обладают потаенными демонами, которые точно были готовы к убийству, поспешила бы сбежать, а не искать в одном из них союзника. Сейчас же, в столь неспокойное время, счет велся по неделям, а своих людей еще нужно было найти и хорошенько проверить, но доверять опасное дело. Взгляд сам метнулся к спокойному лицу Не Хуайсана, что помахивая веером и наблюдал за столь интересными высказываниями и жестами, явно делая выводы для себя.

«Доверяет ли тебе хоть кто-то?»

      — Блядство.       Привлекая внимания одним словом, что, к сожалению, было сказано на всем известном языке, лишь тихо выдохнула и снова поднимая края нижних одеяний,при этом кидая верхние в сторону, явно не желая принимать участия в дискуссиях, уж тем более получать крайне недобрые взгляды от заклинателей, которые точно недовольны ее высказыванием, на полпути обернулась.       — Я что-то не так сказала или поведение наследников главных орденов можно назвать по другому? — собственный голос становится крайне тихим по сравнению со смехом внутри, который точно не её, но уже умудрился слиться с собственными отголосками души. — Этот день мне показал, что в каждом цветке есть своя червоточина, но это не значит, что следует вносить разлад собственными устами и уж тем более безоговорочно верить. Скоро вернусь.        Не решаясь слышать более лишнего, тем более о догадках заклинателей насчет планов Вэнь, которые были малость за грани фантастики и отчасти правдивы, с нежеланием и дальше думать об этом, просто захотела броситься в омут с головой, перед этим обмотав лиану, что так удачливо свисала со скалы и вроде бы крепкой, уходила глубоко вниз, просто понадеялась, что все обойдется.       Осторожно перебирая руками камни и стараясь спуститься ниже, с удовольствием выпустила последний воздух из легких и поспешила дальше, глубже, при этом не обращая внимания на плывущие лепестки неких растений. Поднимая голову вверх и замечая, как единственный источник света становится все меньше, а сама зона видимости больше не позволяла цепляться с такой легкостью, уже на ощупь перебиралась на более близкие выступы и старалась не думать. Уши стало медленно закладывать, а легкое течение воды стало более сильным, но не настолько, чтобы унести за собой, лишь слегка соскользнуть ступней вниз и вновь выравниваясь впиваться в гладкие камни ногтями, будто пытаясь создать собственный выступ и превратить в крошку собственные ногти.        Все бы так и продолжилась, если бы не резкое касания, будто бы ладони, к собственному плечу, что заставило оступиться и чуть не полететь, но перед взором показалась лиловая лента, а рука, что держала за плечо, теперь подталкивала ближе к себе и заставила держаться. Только сейчас, заметив, что по собственной глупости лиана успела где-то перетереться и теперь уродливым стебельком опускалась ниже, лишь помотала головой. К её удивлению, наверх не потянули, темный силуэт лишь помог нащупать выступ и пошел глубже, явно приглашая ступить за ним, и это неимоверно радовало и успокаивало одновременно.

Она здесь не одна.

      Эта мысль почему-то радовала, заставляла с большим энтузиазмом ждать своего компаньона на следующем выступе и не волноваться о все больших дырах, которые возникали под ногами, ровно до того момента, пока туда чуть не унесло неловко поставленную ступню, которая тут же сделала круг и заставила вжаться в склизкую стену. Дыра, что явно была с половину ее тела, затягивала не только их, но и мелкие камушки, которые умудрялись ударяться в тела и приглашающе затягивались туда вновь и так по кругу, — крайне смутное увлечение.

«За то до место назначения вам быстрее»

      Снова голос, что будто бы угробить хотел, пронесся в голове, а ледяные руки сжимали ее талию, — точно спустившийся следом демон решил посмеяться. Резко мотнув головой, явно думая о том, что этот выход прямая дорожка на круги ада, услышала над ухом тихий смех и вдруг задумалась, — правда ли, что все попадающие сюда вещи остаются в этой воронке и разносятся каждый раз, и если нет, то где все тела тех смельчаков?

«Что будет, если я скажу, что это местечко имеет подземную пещеру из которой легко выбраться и забраться?»

      В воспоминания слабо мелькают картинки того, что главные герои в этих пещерах уже были и что-то находили, но вряд ли это будет правдой сейчас, — был бы такой выход, никто бы не стал рисковать своей жизнью здесь и пытаться умереть за эти цветы. Риск был неоправданный, тем более сейчас, когда она находится не одна, а с успевшим уйти слегка в бок Цзян Чэном, и если ранее ей было плевать на свое тело, как и душу, то теперь появилась маленькая искра надежды продолжить своеобразную игру с судьбой.

«После второй воронки начинаются цветочки, что безумно ядовиты и касаться их подобно смерти, а в той пещере такие же, но более безобидны. Кстати, кажется, у этого паренька уже кружится голова.»

       Голос, что как и всегда издевался, заставил внимательнее рассмотреть фигуру слева, а стоило в несколько прыжков оказаться рядом и потрясти за плечо, как заметить уж больно расслабленные мышцы, лишь руки упрямо держат на плаву. Мотнув головой и потянувшись второй рукой к лиане и с силой дернув, чуть ли не задохнулась, если бы могла, — порвана. Посмотрев вниз и подметив зеленые огоньки во тьме, которые странно приближались, чуть ли не выпустила свою ношу и лихорадочно замотала головой в поисках решения. На неё, ровно как и она, так же перепугано смотрел юноша, который точно успел потерять контроль над ситуацией и не имел никаких представлений, что делать дальше.

«О, поздравляю, вы разбудили моих малышек, кажется, им понравилась бушующая Ци в ваших телах. Эх, был рад встречи, но.»

       Где-то рядом послышались крайне смутные звуки, будто радостные вопли, а стоило огонькам подплыть ближе, как были замечена крайне странного телосложения рыбы, что носят перед собой яркие фонарики. Пасти, что опасливо открывались и показывали взору острые зубы, которым точно можно было прокусить металл, заставил с ненавистью согласится и снова пустить все на самотек. Перед тем, как её успевают остановить и будто крикнуть заветное «Нет», берет свою ношу за талию и убирает руки с камней, кивая, будто делая вид, что все так и нужно, отталкивается и закрывает рот Цзян Чэна и цепляясь всем телом, повинуясь потоку медленно засасывала в темную туннель, который с каждой секундой расширялся.

«Умная девочка, а теперь поворачивай налево.»

      Цепляясь свободной рукой за отступ и почувствовав, как направления воды с силой разниться, все же с недоверием повернула в назначенную местность, но при этом чуть не потеряв свою ношу, что хоть и была в сознании, но слабо цеплялась за нее, поэтому пришлось цеплять остатки лианы на друг друга и продолжать свободное плаванье. Повинуясь голосу демона, который все время менял направления и умудрялся говорить о том, что бы их ждало в другом направлении, к примеру «О, прямо бы вас ждали мои любимые рыбки, которые сейчас в спячке. Кстати, они ненавидят приближаться к водоворотам, знаешь, им сразу хочется танцевать.», все темные шутки сопровождались смехом и желанием Лин уничтожить этого беловолосого демона или ударить, если выживут обязательно это сделает.

«Власть или сила? Смерть или жизнь? Спасения во благо человечества или самой себя?»

      Поток изменился, а стоило пропустить поворот и заметить, что ей ничего не сказали, как тут же начинает нервничать перед собственным голосом в воспаленном мозгу, — над ней смеются? Стоило вопросы повторится с нажимом, а еще одному повороту быть пропущенному, как тут же сильнее вжимается в чужое тело и обнимая двумя руками за плечи готовится к худшему. Видимо, ее понимают, поэтому больше не пытаются держать кислород и обнимают также как и она, — дрожа всем телом, сильно и будто пытаясь слиться воедино.

«Я стану всемогущей, продолжу свою проклятую жизнь и встану на колени ради чужих насмешек, если это спасет других.»

       Смех в голове прерывается, а тихие фразы, что повторялись будто нравоучения наставника, резко прекратились. Демон в голове замолкает, тихо хмыкает и хлопает в ладоши, будто маленький ребенок, что получил приз за свои старания, и ледяные руки, что вырастают из ниоткуда направляют влево.

«Готовься к падению.»

      Цепляясь за чужое тело с тихим желанием, чтобы это были не бредни ее воспаленной головы, все же чувствует уж больно сильный поток, а после, будто выпущенная стрела из лука, падает вниз на самое дно. В полете умудряется задеть выступ и роняет заклинателя из рук, так что теперь уже лежит одна и с нежеланием пытается вновь хоть что-то услышать через толщу воды, что умудрилась набежать внутрь.       На ноги её поднимает смутная мысль о том, что она не одна и тут же усаживаясь на водную гладь, замечает тело заклинателя неподалеку. Голова того находилась на коленях давно знакомой фигуры, что сидя на коленях проводит по груди ладонью, а прямо из-под пальцев змейками расползаются золотые нити. Глаза заклинателя закрыты, но пальцы упрямо держаться за чужую руку, будто пытаются стряхнуть, но надолго не выходит, тем более в таком состоянии.        — Ублюдок.        — Какое очаровательное воспитание у вас, Мэн Лин или же... — демон растягивает губы в подобии улыбки, но получается лишь звериный оскал, а после лилейным голосом тянет, совершенно не заботясь о том, что их могут услышать. — Не важно.       Не обращая внимания на отговорки, потому что это и вправду не важно, подошла ближе к заклинателю и положив два пальца к на руке, облегченно выдохнула и села рядом в позу лотоса. Было бы её желание, то тут же легла обратно в воду и на пару минут взяла бы передышку в этой гонке, но внимания привлекли яркие небесные свечения в темноте пещеры, что заставило её собеседника посмеяться.       — Вот и цветочки, за которыми бегают все кланы и не могут найти, а вон там, — указав за её спину, где находится каменная стена, больно уж ровная снаружи, что освещена лунным светом через огромную дыру, которая точно находилась на возвышенности. — Находится потайной проход, что выведет вас в заброшенную часть леса, где обитают не упокоенные души и рыщут в поисках живой дичи, лишь бы свести с ума. Я бы сказал «осторожно», да вот незадача, ты будешь там, как среди своих.        Обращать внимания на столь громкие слова не было желания и возможности, тем более когда первая вода вышла из-за рта заклинателя, а после, резко сев и оперившись руками о дно, резко закашлялся, благо не до крови. Судя по заторможенной реакции и тому, что на тихий отклик он не реагировал, то слышать их разговор не мог, потому пришлось прижимать ладони к ушам и пробормотав под нос давно известные слова и вырисовывая символику в воздухе, резко отнимает руки и жидкость медленно вытекает из всех цзыдяо, давая шанс к восстановлению органов чувств.       — Мы уже мертвы?        Лин была бы рада этому, а не тому, что теперь наблюдала самодовольную улыбку собственного демона, что принимал уж больно божественный вид и лукаво блеснув алыми глазами, что вмиг стали серыми, закатывает свои и помогает встать Цзян Чэну, что уставился на того, как на чудо света.       — Нет, дитя мое, вы не погибли, но нужно быть осторожными и не заплывать так далеко, — улыбка благодетеля была надета слишком быстро, а рука, что поправляла длинные белые волосы в своеобразной хвосте за ухо, показывая серьгу-крест в ухе, заставила притихнуть. — Что же вы искали такое, раз не побоялись зайти в логово приспешников демона?       Цзян Чэн, что явно был благодарен за волшебное спасение, неловко переминался с ноги на ногу и убрал руку девушки от себя, отходя на почтительное расстояния и кашляя в ладонь, снова благодарит и задает парочку наводящих вопросов, один из них «Кто же столь почтительный господин на самом деле?».       — Я один из духов этого места, дальний предок семьи Лань, монах, что пытался достичь просветление и вознестись, но не смог, — улыбнувшись «дух» тут же сложил руки на сердце и с интересом наблюдая за «своими детьми», почему-то отлично вживался в это образ. — Мой дух всегда приглядывает за детьми, что ходят по земле Лань, и увидев, куда вы прыгаете, решил связаться с одним из тонких чувствующих и помочь вам выбраться. Прошу, не раскрывайте кто я и где вы меня повстречали, это против правил.       Лин, что решила не вмешиваться и посмотреть на это представление со стороны, снова закатила глаза, благо, её в этот момент не видели. Узнав кто-то из предков Гусу Лань, что их образы так насмешливо кривят демоны, представляются ими и хоть и делают «добрые» поступки, перед этим красиво поиздевавшись, но оскверняют их чистую кровь этой темной жижей. К сожалению, если сейчас она начнет утверждать обратное, то придется объяснять «что это такое» и вряд ли Цзян Чэну понравится ответ «Мой демон из головы, что был послан мне из глубин Ада, для продвижения сюжета и ему в наказания. Ты знаешь, что натворил этот придурок?»

«Вряд ли поверит, даже не пытайся.»

      Выразительный серый взгляд был направлен на девушку, что, на немного успела забыть, что этот черт сидит у неё в голове и слышит абсолютно все. Забывает и то, что они связаны духовно, так что восстановления Цзян Чэна слабо сказалась и на собственном теле, появилась некая слабость, как и сейчас, будто что-то до сих пор черпает у неё энергию и заставляет медленно оседать в воду.

«Это на тебя так духовная чистая Ци действует, у этих праведников она сильная, а цветы, будто их души, пытаются изгнать всю гниль со своих земель. Не хочешь раскрыться, — беги.»

      — Кажется, твоей чувствительной подруге к Ци плохо и вам бы поспешить выбраться отсюда, — улыбнувшись демон прерывает поток вопросов и таких же ответов, показывает рукой на стену. — Поторопитесь вернуться из Запретного леса до часа кролика, души знают про вас, так что не попадайтесь им на глаза. Они вас не видят, но прекрасно чувствуют.       Цзян Чэн на словах о плохом самочувствии Лин, берет ее под руку и спешит к стене, но перед этим успев сорвать несколько цветков. Протянув ладонь и почувствовав, как она проходит сквозь, хмурится и с разворачивается к «духу», что с улыбкой усаживается посередине озера в позе лотоса, моргает, ведь ему кажется, что серые глаза резко стали алыми, и останавливается.       — Кто-то пользовался этим проходом в течении этих месяцев?       Лин ухватывается сильнее за руку и чувствует как ноги начинают твердеть, будто она медленно становится трупом, язык, что до этого был подвижен, превратился в кусок мяса, который лежал внутри бесформенной массой и медленно иссушал рот, взгляд замаливается, но это не мешает взглянуть на собственные руки и увидеть, как они бледнеют, а под ногтями появляется гниль вперемешку с плесенью.        — Один из адептов Ордена Гусу Лань, торопитесь.       Цзян Чэн кивает, вглядывается в девушку, что резко прячет руку за спиной и выходит за пределы иллюзии, запоминает вход, что на удивление был опечатан совсем свежим талисманом отмены, спешит отойти подальше из злополучного места. Все также поглядывая на девушку, что стала напоминать собой мертвеца, вгляделся в лицо, что стало отливать в свете луны оливковым цветом и добрался до более безопасного места в Запретном лесу.       — Ты позеленела, все хорошо?       Лин лишь мотает головой и прячет руки, которые превратились в непонятно что, но то, что сейчас ей резко нужен был воздух и возникло огромное желание жить заставило ужаснуться. Сказать что-то уже нет возможности, внутри ничего нет, а если открыв рот, то точно представит себя в крайне уродливом виде: внутри, будто завелись паразиты, а зубы, явно уже сгнившие и превращенные в осколки не помогали.       — Ужасная вонь, неужели где-то призраки спрятались? — замечая, что девушка не в состоянии говорить, как и думать, поспешил выйти из кустов и более не смотрел, почему-то её вид мало напоминал человеческий. — Я пойду осмотрюсь, никуда не уходи, скоро буду.        Шаги медленно удалялись, а глаза, в коих некогда плескались краски, стали полностью белыми, будто не просто закатились к небу, а попытались посмотреть внутрь себя. Открыв рот в бесшумном крике и почувствовав, как из него течет то, что ранее было языком, с ужасом прижалась к кроне дерева и громко застучала кулаками, которые теперь уже было не разжать, по земле. Замотав головой, чувствуя, как из ушей что-то течет, пыталась поднять руки и зажать, но все мышцы были уже успели атрофироваться, так что оставалось лишь ждать.        — Соберись, если не хочешь, чтобы пришел мальчишка и не увидел живой труп перед собой, оболочка у тебя может и прекрасна, но внутри ты полностью гнилая, — тот же голос, что некогда заставлял закатывать глаза, теперь казался спасением и пришлось тянутся ближе, медленно мычать и просить, умолять помочь. — Тебе никто не поможет, кроме самой себя и не хватайся за меня, грязнушка.       Притупленные чувства яркой вспышкой стали другими, более сильными, будто по настоящими живыми, но гнить находясь в сознании была одна из огромных пыток, которое явно оставит в сознании еще на несколько лет. Холодные пальцы касаются к щеке, что некогда покрывалась легким загаром, а теперь уже трещинами и гнилыми кусками, которые спускались вниз уродливыми ошметками.        — Перенаправь свой подарочек от судьбы в свое сердце и успокойся, тебе нельзя было паниковать и отдавать большую часть духовной Ци тому парнишке, — в голосе слышится омерзения, а рука стремится к груди, которая успевает опасть и медленно ткнул на несколько точек. — Ну-ну, упрямься, станешь скелетом с золотым ядром внутри.

«Помогите… Я не хочу умирать…так.»

       Стараясь слушать указы демона, окружая собственное тело золотым куполом, стала медленно задыхаться от переполняющих эмоций, которые вроде как были ей доступны только с душой, а не давно мёртвым телом. Внутри происходил бурный процесс восстановления органов, рука, которую вроде как она повредила при падении, стала быстро срастаться обратно, в голове не было такого веса и зрачки стали медленно приходить к изначальной точки, собственные руки снова стали бледными и менялись с каждой секундой. Опуская голову и замечая, как ломкие белые волосы, что тряпкой спускались вниз, становились вновь темными и густыми, резко прикрыла глаза и задышала, как в последний раз, с силой хватая воздух и периодически давясь им, тихо замычала. Из глаз пошли слезы, а тело медленно опустилось вниз, стараясь справиться с неизведанным и завернувшись калачиком, совершенно забыла где она и зачем сюда явилась.       — Помогите… Я не хочу умирать…       Демон, что все это время стоял над ней и наблюдал за интересными процессами, улыбался и в какой-то момент исчез, просто испарился в воздухе, оставляя вместе с оглушающей болью и спутанными мыслями. В голове возникали картинки, не её жизни, точнее не её души, лишь тела, — слова, смех, собственные крики о помощи, боль в ногах и дубинка, что была занесена над детским телом, непонятным силуэтом.       — Помогите, помогите, помогите, помогите…       Все закончилось также быстро, как и началось: тело до сих пор било в судорогах, но теперь было легче, только вот дышать не прекратила. Открыв глаза и заметив, как над ней склонился заклинатель и в незнании пытается что-то сделать, тяжело вздыхает и переворачивается на другой бок, после снова и на спину, рассматривая бескрайнее небо, на котором не было ни тучки, лишь звезды и луна, — прекрасная картина.       — Ублюдок, что сделал это с ней, — не обращая внимания на чужое присутствия, закрывает глаза и будто не своим голос, продолжает шептать. — Ты придешь к порогу моего дома и будешь умолять о смерти, в твоей голове будут воткнуты гвозди, а глаза выжжены.       Поднимая руку и протягивая её к небу, открыв глаза, в коих плескается золото, улыбается и рассматривает каждый палец по отдельности, — гнили нет, как и ошметков кожи, но зато виднеется слабый порез на подушечке мизинца. Тяжело вздыхая и укладывая руку на грудь, что наконец-то движется, тихо смеется и почему-то желает счастье той, что некогда дала ей тело.       Той самой девочке, что прикрывая своим телом братца десяток лет назад, была изуродована и слегла в болезни, а после умерла от несовместимости ран к жизни.       — О чем ты?       — Успокойся, просто хочу, — отрывая руки от груди и резко сев на траву, поспешила встать и как ни в чем не бывало отряхивалась от несуществующей пыли. — Успокоить одну душу. Пойдем?       Цзян Чэн не задавая вопросы, лишь изредка кидая подозрительный взгляд на резко похорошевшую девушку, которая вновь была окружена, будто бы божьим благословением, успокаивающей ци и медленно расслаблялся. Перескакивая через камни и молча помогая друг другу забраться, замечая, что оба уж слишком легко одеты, поспешили к источнику с которого все и началось. Души, что обитали в этом лесу, периодически попадались им, но быстро проходили мимо, стоило Лин схватится за руку своего спутника и прикрыть буйный поток циркулирующей ци своей.       Рядом с ним они обнаружили Не Хуайсана, что уж больно подозрительно разглядывал обоих, и как всегда спокойного Лань Сиченя в руках которого была полная корзинка трав. Позже выяснилось, что Цзян Чэн решил быть подстраховкой Лин, а оставшиеся решили закончить с остальным списком. Идея была хорошая, если бы не приключения по пути первых, благо, у вторых такого не было и теперь они наблюдали за тем, как оба адепта в одних нижних одеяниях, что были порваны в нескольких местах, перепачканные в грязи и с распущенными волосами пытались натянуть на себя верхние одеяния.       — Хуже мертвецов.       Младший Не, который будто что-то видел, наблюдал за тем, как собственная приспешница резко сдергивает с себя изорванные штаны и прячет от чужого вида ноги за слоями нижних одеяний, накидывает верхние и запрыгивает в сапоги. Не успевая застать момент, когда взору бы представилась самая интересная часть девушки, умудрился отвернуться и с расспросами полетел к Цзян Чэну, который был более сговорчив и умудрился уместить все в пару предложений. Из виду он опускает припадок девушки, призрака и то, в каком положении их засосало в водоворот.       — Это явно был кто-то из ордена Лань,тот, что хорошо знал местность и был готов на предательство, — успевая ответить еще на пару вопросов, при этом показывая на карте Первому Нефриту проход в пещеру, пустил взгляд на источник, что стал еще темнее. — Тот, кто мог беспрепятственно ходить в Запретный Лес и собирать цветы.

Почему-то в голове всплывает одно имя…