Лотос

      Гермиона приходит к Пэнси ещё несколько дней. Она не может признаться себе, что ей так легко с русалкой, как не было ещё ни с кем до этого. Они очень много разговаривают: буквально обо всё на свете.       Гермиона со смехом понимает, что иногда у неё начинает заплетаться язык от слишком быстрого темпа речи. Пэнси, кажется, тоже замечает эту особенность, но никак не комментирует и лишь кротко улыбается.       Пэнси рассказывает о своём мире. Она говорит, что в океанах, где воды так много, что суши не видно на протяжении многих-многих миль, есть поселения русалок, которые решают жить вместе, точно косяки рыб, чтобы было проще обороняться от таких хищников, как акулы и добывать пропитание. Что есть разные русалки: есть маленькие, цветные, точно экзотические рыбки, в холодных водах живут большие белые русалки, глубоко под водой можно увидеть более непривычных особей, у которых светятся глаза.       Сама Пэнси о себе говорит довольно небрежно, будто в ней нет ничего особенного. Она говорит, что обычная русалка. Гермиона тогда неожиданно смелеет и заваливает её комплиментами, упоминая всё: глаза, кожу, волосы, хвост, улыбку… Эльфийка могла бы придумать и больше, если бы русалка тогда не прервала её, даря смущённую благодарность с улыбкой.       Гермиона знает, Пэнси особенная. Самая удивительная из всех, кого она знает. При виде неё у Гермионы замирает всё внутри и хочется петь или кричать, чтобы все слышали и все знали, какая она прекрасная. Но Гермиона молчит: молчит дома, когда её спрашивают о причине улыбки, молчит друзьям, которые не могу понять, что с ней происходит, молчит на охоте, пока отпускает стрелу в полёт. А в груди всё трепещет.       Пэнси как-то говорит, что порой не понимает, что говорит ей Гермиона. Пусть она и знает эльфийский, но некоторые вещи так и остаются для неё странными. Гермиона знает, что русалки когда-то очень давно выучили её язык и передают его из поколения в поколение, но последний контакт эльфа и русалки был так давно, что многое уходит в прошлое и там и остаётся. Гермиона с радостью тогда начинает пояснять русалке некоторые вещи. Она рассказывает про диких кошек, которые живут в здешнем лесу, про богов, про которых русалка не знала. И ещё много-много слов льётся между ними.       И каждый день Гермиона ждёт их встречи, как самого яркого праздника. Она убегает из дома под любым предлогом. Охота, единственное, становится сложнее, потому что нужно поймать быстро, чтобы осталось время.       Пэнси всё чаще выходит к ней на сушу. И Гермионе так хочется её коснуться ещё раз — ощутить твёрдую мягкость её хвоста, провести пальцами по её тонкой коже. Но она боится об этом спросить — это кажется странным, пусть и невероятно желанным.       Сегодня самый жаркий день их встреч. Гермиона чувствует, как бежит капля пота по её спине. Неприятно. На ней хоть и самая лёгкая и удобная одежда, которая совершенно не сковывает движений, но она так плотно прилегает к телу, что почувствовать себя свободно просто невозможно.       Пэнси, кажется, совершенно нормально. Она находится наполовину в воде, игриво болтает хвостом, разгоняя воду кругами от себя, когда Гермиона находит её.       — Ты что? А если кто-то тебя увидит, — встревоженно говорит Гермиона, кидая на землю двух птиц в связке, — к воде в такой день могу придти не только я.       — Хвост в воде, тело на воздухе, — легкомысленно пожимает плечами русалка, — кто меня увидит, решит, что кто-то просто решил искупаться, а к тому моменту, как он приблизится, я уже уплыву.       — Довольно самонадеянно, — хмыкает Гермиона и садится, подгибая под себя ноги, — так жарко, просто ужас.       Пэнси полностью оборачивается на Гермиону, ложась на живот и подпирая голову кулаками. Её взгляд кажется одновременно недоумённым и заинтересованным. Внезапно становится ещё жарче. Эльфийка оттягивает ворот кожаной кофты и чуть ведёт головой.       — Так залазь ко мне, — медленно тянет Пэнси и игриво улыбается, — расслабишься, остынешь.       — Я… — Гермиона прикусывает губу в нерешительности, — я не могу.       — Почему? — искренне удивляется Пэнси, — ты не умеешь плавать?       — Умею, — Гермиона отводит на секунду взгляд, — просто… не идти же мне домой потом в мокрой одежде.       — Так раздевайся, — фыркает русалка, — тебя никто не увидет.       — Кроме тебя, — не соглашается Гермиона.       Признаться, от предложения Пэнси в желудке что-то переворачивается, шевелится и горит, будто она выпила эля, да не одну кружку. Буквально опьяняющее чувство.       — А, может, я хочу на тебя посмотреть, — Пэнси улыбается, делает это как-то иначе.       От изгиба этих губ хочется смущённо отводить взгляд и скулить. Звучит так заманчиво, так соблазнительно. Губы сохнут, а щёки краснеют.       — Во мне нет ничего интересного, — старается говорить твёрдо и уверенно Гермиона, но голос её едва ли слушается и в конце спадает на неуверенность.       — Ты вся интересная, — бархатно тянет русалка, в её голосе что-то особенное, — давай, не стесняйся.       Гермиона смотрит на Пэнси. Та кажется уверенной в своих словах. Гермиона правда не считает себя интересной, но русалка говорит это так правильно, что сомневаться в этом сложно. Эльфийка сглатывает.       — Не могу, — шепчет она, а потом вскрикивает и заваливается на спину, — Пэнси!       В неё тут же летит вторая порция прохладной воды, окатывая Гермиону с головой. Мощный хвост легко разрезает воду и отправляет её в сторону эльфийки.       Гермиона начинает смеяться, дезориентированная из-за постоянного обстрела водой. Она старается встать, но вода заливает лицо и уши, становится сложно дышать из-за смеха.       — Ладно, ладно, я поняла, — с придыханием восклицает она, и снова оказывается залита водой, — Пэнси-и-и!       — Да, Гермиона? — невинно спрашивает она, — ты идёшь купаться?       — Да, да, иду, — поражённо соглашается эльфийка и отплёвывается от воды.       — Вот сразу бы так, — в голосе русалки слышно неприкрытое довольство собой.       Гермиона смотрит на Пэнси словно недовольно, но сама знает, что в её глазах сейчас пляшут смешинки. Она ничего не может с этим поделать. Боги, ей так хорошо!       — Ты меня облила! Зачем мне теперь раздеваться? — Гермиона выгибает тонкую бровь.       — Твоя одежда тогда не успеет просохнуть, а так, пока ты плаваешь, она будет готова, — легко парирует Пэнси.       И Гермионе нечем крыть.       — Мы обе будем голые в воде, — слабо пытается сопротивляться эльфийка, — это… неправильно.       — Гермиона, — тяжко вздыхает Пэнси и выпрямляет руки, что верхняя часть её туловища теперь находится над водой, а волосы так и не перетекают на грудь, которая острыми сосками радует взгляд, — я всегда голая.       Эльфийка слабо рычит себе под нос, но соглашается с таким аргументом. Но вот только от него становится не легче, а словно труднее преодолеть барьер внутреннего смущения. Она всегда думала, что предстанет без одежды только перед своим избранником, но никак не перед подругой. Она же может считать Пэнси подругой? Ведь как ещё называть русалку, которая привносит в жизнь Гермионы столько радости и лёгкости.       — Давай, а то скоро сжариш-ш-шься и я попробую тушёного эльфа, — насмешливо тянет русалка и переворачивается на спину, чтобы отплыть чуть дальше от берега, — я тебя жду!       Гермиона показывает ей язык, а после улыбается. Она уже знает, что всё равно зайдёт в воду. Некий азарт растворяется в крови. Сердце учащается, пульс бьëт по чувствительным ушам.       Эльфийка стягивает с себя сначала обувь — это оказывается сделать проще всего. Снимает с себя лук и колчан, вытаскивает ножи. Затем снимает плотные штаны и остаётся лишь в кофте и трусиках.       Гермиона закусывает губу так сильно, что та точно белеет, и смотрит на русалку. Та выглядит так, будто ей скучно наблюдать за этой внутренней борьбой Гермионы. Эльфийка вздыхает и резким движением снимает с себя кофту. Воздух тут же начинает ласкать её практически голое и влажное тело. Это оказывается невероятно приятно. Стон наслаждения чуть не срывается с её губ.       — До конца! — кричит Пэнси, и её голос разносится над водой.       Боги! Ей нечего терять.       Гермиона стаскивает с себя последнюю одежду и выпрямляется в полный рост. Она чувствует, как горит лицо и уши. Она голая. Голая перед чужими глазами. Тревога клубится где-то на дне желудка, но что-то ещё приятное, сродне возбуждению, бежит по телу. И вот это уже точно странно.       Эльфийка первый раз доверяет кому-то настолько, что оголяется перед ним. Чувство свободы пьянит. Кажется, что Вселенная смотрит на неё. И у неё пронзительно-зелёные глаза. Молнии бегут по коже, жжёт под ключицей.       Гермиона подходит ближе к воде и аккуратно опускает ногу. Мелкие иголочки прохлады вонзаются в кожу, но это так приятно. Эльфийка медленно заходит всё дальше и дальше, тихое мычание вырывается из груди от наслаждения. Когда вода касается груди, то соски начинают приятно ныть. Горячая кожа быстро остужается, и Гермиона готова признать это высшим наслаждением.       — Не умерла? — фыркает Пэнси, оказываясь внезапно рядом.       — Почти, — не отступает Гермиона, но улыбается, — это так волшебно.       — Ты волшебная, — поправляет Пэнси, — и очень красивая.       — Ну, скажешь тоже, — ворчит Гермиона, пока тепло расползается в её груди.       — Я не вру, — Пэнси внезапно ныряет под воду, а потом оказывается с другой стороны от Гермионы, — ты интересная.       — Спасибо, — смущённо говорит эльфийка, — поплаваем?       — Для этого я тебя и соблазняла, — смеётся русалка, а Гермиона даже в воде чувствует, как от последнего слова горит кожа.       Эльфийка отталкивается ногами от илистого дна и начинает гребсти руками. Тело довольно расслабляется на воде.       Они плавают какое-то время, Пэнси явно чувствует себя в воде свободнее, чем Гермиона, так что постоянно скачет рядом. Ныряет под воду, выпрыгивает, игриво бьёт хвостом по воде. Её чешуя переливается миллионами оттенков, сверкает и притягивает к себе взгляд. Гермионе с каждой секундой всё больше и больше хочется его коснуться. Она гонит это желание прочь.       — Я устаю, давай обратно к берегу, — говорит Гермиона, оборачиваясь за плечо, — а то тебе придётся меня тащить.       — Легко, — весело фыркает Пэнси и внезапно хватает эльфийку за руку.       — Пэнси, — ахает Гермиона, теряя баланс, и в панике всплёскивает руками.       — Обхватывай меня, — фырчит русалка, — смелее!       Гермиона неловко обхватывает Пэнси руками и внезапно для себя оказывается очень близко к ней. Кожа касается кожи. Мурашки бегут по телу лавиной, стягивая внутренности тугим узлом. Русалка чуть наклоняется, и Гермиона инстинктивно обхватывает её ногами. Стон чуть не срывается с её губ. Щёки ошпаривает кипятком. Боги… она прижимается всем телом и всем естеством к другому существу. Гермиона прячет взгляд в волосах русалки и утыкается лбом той в плечо.       — Я…       — Ты в порядке? — перебивает её Пэнси, — всё хорошо?       — Да, — бурчит Гермиона, а потом чуть придвигается ближе.       Ей уже точно нечего терять.       Обнимать русалку оказывается так приятно, спокойно и правильно, что глаза сами прикрываются в наслаждении. Они обе молчат. Гермиона сомневается, что смогла бы сейчас сказать хоть одну связную мысль, поэтому даже и не пытается. Она чувствует, как Пэнси шевелит хвостом, держа их на воде. Его сила ощущается в каждом движении, в каждом рывке.       — Ты лёгкая, — фыркает Пэнси, а потом обхватывает её под бёдра руками.       Гермиона сдавленно ахает. И вот — она лицом к лицу с русалкой. Ей глаза мерцают, а алые губы растягиваются в улыбке. Ей ладони крепко прижимают эльфийку к телу — не шевельнуться. Или просто она сама не может напрячь ни одну мышцу.       Глаза в глаза. Вселенная летит с небесной высоты. А потом Пэнси вдруг придвигается ближе — её губы накрывают губы Гермионы и тут же отстраняются.       — Ай, — ахает эльфийка, широко распахивая глаза.       Пэнси чуть тревожно смотрит на неё и молчит. Гермиона тянется рукой к своим волосам и перекидывает их на плечо под звук бешено колотящегося сердца.       — У меня тут… есть что-нибудь? — смущённо хрипит она и трогает пальцем горящее место под ключицей.       — Лотос, — улыбается Пэнси, — кажется, как и у меня.       И она показывает рисунок у себя над ключицей. Гермиона не может поверить. Весь мир вокруг замирает. Остаётся лишь жжение кожи, лотос на груди и глаза напротив.       — Ты моя родственная душа, — поражённо шепчет Гермиона, — моя.       Пэнси — впервые на памяти Гермионы — смущённо отводит взгляд, но после всё же возвращает его обратно и улыбается.       — Кажется… да.       А после снова целует эльфийку.