Порочная двойственность

      Тёплый летний ветер уносил аромат свободы по городу с семенами одуванчика. На небо опустилась мрачная пелена, усыпанная блистающими крупицами. Холод впитывался в каменные стены и лестницы. Маленькая ладошка плавно проходилась по поверхности, отдавая своё иссекающее тепло. Светлые волосы, заплетённые в два хвоста, мило болтались. Девушка выглядела очень уставшей.       Пройдя немного, она почувствовала слабость в ногах и поспешила присесть на ближайшую лавочку. С тяжким выдохом опустилась на деревянную поверхность. И тут до неё дошла вся пагубность её положения. Руки она свернула в кулачки, а лицо жалобно скосилось, уголки тонких губ опустились, а глаза заметно заблестели от наплывающих слёз. — Чего такая печальная, Барбариска? — бархатный голос послышался в метре от неё.       Барбара уже через пару секунд поняла, кто был рядом. В спешке она стёрла с глаз наступающий водопад и повернулась. — Ах, это ты, Розария! Прости, я тебя совсем не заметила! — тон голоса был всё таким же звонким, но Розарию это не удивило.       Монашка, вздохнув, плавно села подле своей знакомой. Барбара ощутила на своём плече её руку и смогла различить в ней сигарету, которая выдымляла свой остаток. — Тебя не должно быть здесь, звёздочка. Ночь совсем не для тебя. Лучше живи себе, когда солнышко светит, когда птички поют и людей много, которых ты могла бы просвещать. Не знаю из-за чего ты там расстроилась, но тебе это совсем ни к чему. — Да что ты вообще знаешь.. — сестра опустила голову и вжала коленки в платье. — Вся моя жизнь опирается лишь на веру. Веру в святую правду, в моего покровителя - Барбатоса. Я следую правилам, я направляю людей на путь истинный. Но разве я могу назвать её идеальной? Я человек, я не могу быть идеальной. У меня тоже есть желания, страхи и ощущение того, что я делаю недостаточно. Тебе легко говорить, тебе плевать. Святые законы для тебя ничего не значат. А для меня жизнь в соборе - это всё. Я готова все свои чувства, всю свою молодость и любовь отдать Владыке Семи Ветров, но я боюсь. Я боюсь, что меня на это не хватит. — Ох, как бы я не старалась, но я не пойму ваше стремление отдать свою душу богам. Но если тебя это беспокоит, то просто пойми, что тебе не нужно отказываться от жизни и от своих желаний, чтобы посвятить себя вероисповеданию. Ты и так ходячий пример человека, который живёт счастливо, отдаваясь вере во многих вещах. Да, у меня правда нет никакого желания соблюдать ваши заповеди, но для меня есть правила важнее. Например, нести ночной дозор, помогать людям, которые этого стоят и жить счастливо. Тебе бы тоже стоило иногда придерживаться этих правил, как и мне твоих.       Барбара подняла свой взгляд на Розарию. — Спасибо, Розария, твои слова мне правда помогли. Но всё же мне трудно будет отказаться от правил, к которым я привыкла. — Уже можно просто Роза. Не переживай так, тебе не придётся делать всё самой, если так боишься. — стальные когти опустились на тонкие белоснежные колготки. — Хах, спасибо за поддержку, но я думаю... — Барбара пыталась только закончить свой мягкий протест, обернувшись в сторону собеседницы, но она почувствовала пухлые ледяные губы, которые прильнули к ней. Глаза её широко распахнулись, в панике рассматривая спокойную Розарию, которая будто уже погрузилась в сон. Уста Барбары покорно раскрылись перед напором ледяной девушки. Но даже несмотря на её холодность, меж их губ горел настоящий пожар. Горячим языком Розария смывала остатки невинности с ошеломлённой сестры. Рука, которая совсем недавно лежала на плече, придерживала светлое личико, всё ещё держа сигарету между пальцев. Запах от неё уже не казался таким противным, он был таким знакомым, а от того приятным до дрожи. Вторая рука острыми концами когтей проходилась полосками по несчастным колготкам, оставляя бледные светлые царапины на оголившейся коже. Мычание выражало возмущение, отрицание, удивление и удовольствие, смешиваясь воедино, что только заставляло Розу наваливаться всей своей натурой на бедную овечку. Внутри всё изливалось, а ниже живота подступало тёплое щекочущее чувство.       Барбару переполняли противоречия с несдерживаемым желанием, от чего она выскользнула на мгновение от хватки волчицы и из неё вырвался стон, смешанный с визгом. Но от мгновения свободы поток уже было не остановить. — О, Святой Барбатос, прошу прости все мои грехи! Как я могла такое совершить! Почему моя судьба оказалась не в моих руках и завела меня сюда?! Ах, прошу, отпусти моё мгновение слабости, которое я себе позволила! — Хей, звездулька, думаю тебе следует просить прощение у меня за то, что оборвала мне всё наслаждение.       В истинном испуге Барбара глазами проходилась по разгорячённой соседке. Дышала Роза тяжелее, чем если бы ей пришлось бежать всю ночь. С лица её стекали капли, переходящие на шею и за ткань, которые тонким слоем покрывали грудь, а ноги были расставлены достаточно широко, чтобы сетчатые колготки открывали вид на нижнее бельё.       Но сама Барбара чувствовала себя ничуть не легче. Платье душило её вместе с жарой, а коленки потрясывались то ли от страха, то ли от нетерпения. — Ах, нет, я не могу так! Я поклялась своему Богу, что буду верна только ему! — Барбара закрыла ладонями лицо, смущённо вскрикнув.       Горячее дыхание прошлось по её шее. — Как скажешь, солнышко, просто представь, что я теперь твоя Богиня.       Барбара чувствовала, как горячий воздух льётся в её уши, пока подол платья плавно убрался с пути. Дрожа, словно цветок на ветру, она незаметно для себя раздвинула ножки. — Молодец, конфетка моя.       Всё ещё сжимая глаза, Барбара чувствовала, как коготь разрезает двойной слой ткани, совершенно не задев кожу. — Кажется тебя может продуть, давай я согрею тебя. — к удивлению и облегчению Барбары она не почувствовала стальной холод. Лишь мягкую подушечку пальца, который изящно скользил по её промежности.       Короткий вздох и Барбара уже сама подвинулась вперёд, позволяя руке проникнуть внутрь. — Кончи для меня...       Она двигалась медленно, пробиралась по стенкам и, проходясь вдоль, нежно останавливаясь, если больно кольнуло. Она плотно прильнула к девушке телом. Грудью она тёрлась о плечо Барбары. Левой рукой гладила через ткань её соски.       Затем она запустила второй, позволяя себе симметрично растирать выделяющуюся смазку, что стекала по её руке горячей рекой. Барбара дышала через рот, простанывая каждый свой выдох. Она смотрела через пальцы на низ своего платья, пока по её щеке проходился горячий язык и поцелуи, которые будто пытались отцепить кусочек кожи. Вот и третий палец, что так же медленно растягивал стенки, как и другие. — Я, я хочу..       Набирающие толчки, идущие от всей руки. Вновь поцелуй, в котором взаимно сплелись монашки. Вскрик, превратившийся в мычание. Приятный конец.       Они молча привели себя в порядок, а Розария кинула напоследок. — Если осмелишься, то можешь прийти завтра вечером в собор. Буду ждать, звёздочка.