Can't help it, I want you

В следующий раз, когда Финни вслух признается в том, что влюблен, Гвен смеется ему в лицо. Она ужасна, правда. Он любит свою сестру больше, чем собственную жизнь, и готов отправиться за ней в ад и обратно, но иногда ему хочется, чтобы она проявила хотя бы каплю сочувствия к его бедам. Нет. Вместо этого он получает взгляд жалости перед лицом своих неземных мук. — Ты так безнадежен, Финни, — говорит она так, будто это откровение. Для Финни это не так. — Честно говоря, стыдно, старший брат. — Ты не помогаешь, Гвен. — Я и не пытаюсь, — ее лицо расплывается в широкой улыбке. Финни хмурится, положив голову на стол, плотно прижавшись лбом к прохладной деревянной поверхности. Этим летом жара была почти невыносимой, и в сочетании с силой, которой Робин Ареллано, кажется, обладает над ним, Финни искренне удивлен, что у него еще не случился тепловой удар. — Я до сих пор не понимаю, почему ты не можешь просто сказать ему. Не то чтобы он развернулся и назвал тебя тем же оскорблением, за которое бьет других людей, — она задумчиво мычит. — На самом деле он кажется мне из тех парней, которые воспринимают это как комплимент. С этим он не может не согласиться. Финни не сомневается, что Робин воспримет его увлечение как лесть. Он всегда был слишком преданным и сострадательным, чтобы позволить чему-то вроде маленькой безответной влюбленности разрушить их дружбу. Самая большая проблема, о которой Финни, вероятно, должен был бы беспокоиться, это то, что его лучший друг, ставший личным мучителем, никогда не позволит ему пережить это. — В этот момент я мог бы признаться ему, просто чтобы покончить с этим, — вопит он с уровнем отчаяния, который лишь наполовину фальшивый. — Я устал замечать в нем все до единой мелочи и детали, Гвенни. Например, как вьются его волосы, когда они влажные, или его губы, и даже не заводи меня насчет этих рук … — Ооооооо, я остановлю тебя прямо здесь, не нужно вдаваться в подробности. Робин тоже мой друг, и слышать, как ты изливаешь мне душу, просто… странно, — Ее озвученное отвращение резво сопровождается гримасой. Не давая Финни шанса защитить себя, она встает со своего места с видом окончательности. — Что ж, хороший разговор, старший брат. Извините, что прерываю этот разговор, но я должна пойти к Сьюзи позже, и я обещала забрать для нее кое-что. Финни только мычит в знак согласия. Он даже не уверен, ждал ли он какого-либо совета от Гвен или ему действительно нужно было восхвалять руки Робин кому-то не только в его голове. Его сестра, с другой стороны, не перестает быть злым маленьким гремлином. Даже не останавливаясь по пути в свою комнату, она кричит через плечо слишком небрежно, чтобы быть по-настоящему искренней. — Почему бы тебе не использовать время в одиночестве, чтобы сделать что-то продуктивное, вместо того, чтобы беспомощно тосковать? Голова Финни поднимается так быстро, что он на секунду опасается, что она каким-то волшебным образом отделится от его тела. — Я не тоскую! *** Финни Монтгомери Блейк действительно тоскует. Он узнал об этом, когда завернул за угол их школы и столкнулся лицом к лицу с неожиданным зрелищем. Возле входа собралась небольшая толпа, в центре стоял высокий Робин. Его нетрудно выделить из окружавшей его стайки детей, учитывая то, как он возвышается над ними. Он и Робин должны были встретиться после уроков, чтобы пойти в автосалон и посмотреть новый фильм ужасов, который только что вышел, но с таким поворотом событий Финни сомневается, что они смогут даже покинуть помещение. — …и это правда, что ты ударил его так сильно, что он проглотил собственный язык?! — чирикает один из детей. Финни вспоминает, что его звали Оливер. Он все еще в дошкольном возрасте, но это не мешает ему вести себя старше своего возраста. Мальчик выбрал Робина в качестве образца для подражания и следовал за ним, как утенок, с тех пор, как он зарекомендовал себя как самый крутой ребенок в городе. Это мило. У них много общего: то, что им не хватает в размерах, они компенсируют отношением. — К черту Олли, это невозможно, — возражает голос, настолько высокий, что его можно описать только как писклявый. — Он должен был сначала откусить его, но Луи сказал, что у него не осталось зубов, когда Робби ударил его. — Ты называешь меня лжецом, Ной?! — Нет, я называю тебя глупым. Со своего места Финни видит, как Робин сдерживает улыбку. Онп маленькая, но такая невыносимо нежная, что у него переворачивается желудок. Он не уверен, счастлив он или разочарован тем, что она не предназначена ему. Вскоре к разговору присоединяются другие голоса, и дискуссия становится все более острой. Он все еще может различить низкий баритон Робина сквозь безжалостную болтовню младших детей, снисходительно соглашавшийся с их теориями и воображаемыми заявлениями. На краткий миг сердце Финни переполняется. У Робина всегда была слабость к детям, поскольку он был единственным ребенком. Финни видел его среди его кузенов, и он видел его с Гвен. Теплота и нежность, которые он старается излучать, общаясь с ними, заставляют сердце Финни болеть в груди так, что это выходит за рамки поверхностной влюбленности. Он отвлекается от своих мыслей, когда краем глаза замечает легкое движение. Все еще незамеченный мини-сборкой, Финни поворачивается к ней и видит… комок? Кажется, это комок. Или, скорее, комковатое существо размером с ребенка. Он притаился за кустами вдоль школьного здания, по-видимому, прячась. Прежде чем он успевает одуматься, он уже опускается на землю рядом с подозрительным комком, осторожно протягивая к нему руку. — Эй, ты… Финни не успевает закончить. Комок испуганно вскрикивает и падает на задницу, заставляя его сделать то же самое. Минуту они просто сидят на земле, тяжело дыша. Финни заставляет свой сердечный ритм и дыхание замедлиться. Он думает, что нет ничего постыдного в том, чтобы умереть молодым, но он не хочет, чтобы линии на его надгробии гласили: «Финни Блейк, любящий сын, брат и друг. Умер так же, как и жил: испуганный и кричащий». Он медленно поднимает голову и встречает пару больших карих глаз, смотрящих прямо ему в душу. — …Э-э, ты… в порядке? Мальчик перед ним напоминает Финни загнанную в угол добычу, его плечи сгорблены к ушам и поза, готовая взлететь в любой момент. Он не может быть старше детей, нападающих сейчас на Робина. Светлые вьющиеся волосы падают ему на лоб неряшливыми волнами, и на долю секунды Финни кажется, что он смотрит на более молодую версию себя. Он моргает, и видение исчезает. Теперь, когда он думает об этом, он не помнит, чтобы видел этого ребенка поблизости. Он, должно быть, переехал сюда недавно. Он тоже не отвечает. Финни пробует другую тактику. — Меня зовут Финни — Финни Блейк, — говорит он. — Ты здесь новенький? Опять никакой реакции. Хотя он больше не растерян, ребенок все еще выглядит необычно настороженным. Финни воспринимает это как согласие. — Ты наблюдал за ними? — он наклоняет голову к группе не слишком далекой от них двоих, все еще шумно болтающих. Мальчик еще некоторое время с опаской изучает его, прежде чем слегка склонить подбородок в легком кивке. Финни прикусывает щеку изнутри, чтобы подавить улыбку. — Видишь того парня вон там, посередине? — он указывает на спину Робин. В настоящее время он пытается поднять двух маленьких девочек, свисающих с его рук. Их визги восторга доносятся ветром до парочки, звук четкий и радостный. — Это Робин Ареллано, мой лучший друг. Он довольно крутой. Ты слышал о нем? Еще один кивок, на этот раз более оживленный. Финни рад заметить блеск в глазах мальчика. Кажется, у них есть некоторые общие интересы, в конце концов. Как любопытно. — Да, он э-э. Он довольно удивительный. Был один раз, когда девочка из нашего класса дразнила меня за то, что у меня длинные волосы, и ты знаешь, что он сделал? — Малыш качает головой. Финни не останавливает ухмылку, которая появляется на его губах, когда он пересказывает оставшуюся часть истории. — Не долго думая, он поднял ее, вынес из школы и бросил прямо в мусорный бак. Образы этого события наводняют его мозг. Он видит уменьшенную, более тощую версию себя, слабо пытающуюся оторвать злые руки, дергающие за неопрятные локоны, которые он пытался укротить после того, как его мать ушла. Естественно, младшая версия его лучшего друга тоже там, и он выглядит разъяренным. Финни с любовью относится к воспоминаниям. Столько времени прошло, а так мало изменилось. Его нисколько не удивляет, что и сейчас Робин остается одним из немногих людей, способных подбодрить других простым актом насилия — оправданным, конечно. Его компаньон, должно быть, согласен, судя по веселому дыханию, которое он выпускает. Это можно было почти расценить как смешок, такой тихий, что Финни не заметил бы его, если бы не обратил внимания. — Из-за этого у меня тоже были большие проблемы, — продолжает он. — Каким бы милым ни был этот жест, ему действительно не нужно было делать это во время урока. Учитель был в ярости. — …Тебя ругали? — спрашивает мальчик. Финни не таращится, но это близко. Он звучит ужасно молодо. Очевидно, что он ребенок, но в его голосе есть слой наивной, юношеской невинности, который присутствует только у детей, которых еще не коснулась жестокость мира. Финни рад это слышать. — Ага. Немного, — признается он, только немного смущенный. — Я проплакал все время задержания. Но вот что я тебе скажу, — он наклоняется вперед с озорной ухмылкой на лице. — Это не так плохо, когда кто-то прикрывает твою спину. Он наблюдает, как на лице мальчика расцветает нерешительная улыбка, неуверенно отражающая его собственную. — Может быть, ты хочешь пойти туда и поговорить с остальными?.. — …Оуэн, — добавляет ребенок — Оуэн, — но моя мама зовет меня Оуи. — Тогда Оуи, — повторяет Финни. — Я знаю, что их компания может выглядеть немного пугающе, но я обещаю, что они хорошие дети. Они не кусаются. — Некоторые из них. Совершенно новый голос заставляет Финни подпрыгивать. Он вертит головой, чтобы посмотреть, кому он принадлежит, и лишь слегка удивлен, обнаружив Робина и его армию преданных последователей, стоящих в нескольких футах от него. Он торопливо вскакивает на ноги, каким-то образом умудряясь при этом не упасть. — Привет, малыш. Я Робин, — он поднимает руку в приветствии, прежде чем бросить на Финни лукавый взгляд. — Но вы, наверное, уже слышали обо мне. Дети позади него хихикают. Эта задница. — Как долго ты здесь стоишь? — спрашивает Финни, чувствуя, как горят его щеки. Он игнорирует это в пользу того, чтобы придать своим чертам суровый вид, что удается лишь частично. — О вы знаете. Недолго, — небрежно пожимает плечами Робин, мягко и непринужденно. Финни не верит ни единому слову, исходящему из его уст. — Приятно время от времени слышать от тебя комплименты. Не мог упустить возможность, когда она была прямо здесь. Финни закатывает глаза. — Думаю, комплиментов на сегодня у тебя более чем достаточно, — качает он головой в притворном разочаровании. — Они ударили тебе в голову. Скоро она станет размером с волосы Вэнса. Робин лишь немного весело улыбается ему. Не в первый раз Финни поражается тому, насколько красив его лучший друг, стоящий там, выглядящий немного оборванным, немного грубым по краям и тем более обаятельным от этого. С опозданием он замечает, что они с Робин не отрывались друг от друга целую минуту. Кстати, не только он это замечает. — Фу-у-у, — громко протестует Оливер. — Вы двое отвратительны! Просто целуйтесь уже вместо того, чтобы строить друг другу глазки! И он, и Робин бросают взгляды на маленького мальчика. Он смотрит на них слишком раздраженно, думает Финни, его лицо горит. Он бросает быстрый взгляд на Робин и лишь немного радуется, обнаружив, что его лучший друг находится в похожем состоянии. — Оливер, ты не можешь просто… — Не будь кретином, Олли, — встревает Ной, прервав попытку Робин предостеречь. — Мальчики не могут целовать других мальчиков. Мягкий рывок привлекает его внимание к рукаву. Там стоит Оуэн, крошечные кулачки вцепились в подол рубашки Финни. Он выглядит таким маленьким, прячась за гораздо более высокой фигурой Финни. Его глаза мелькают от двух все еще спорящих учеников детского сада, прежде чем они в конечном итоге останавливаются на самом Финни. Это почти тревожно, насколько привлекательным это находит Финни. Он слегка кладет руку на голову младшего мальчика, нежно взъерошивая его волосы, прежде чем повернуться к небольшой толпе, сгрудившейся у ног Робина. — Эй, ребята, — он слегка повышает голос, надеясь, что это привлечет их внимание. Это срабатывает. — Есть кое-кто, кто хотел бы представиться вам. При упоминании Оуэн еще больше зарылся лицом в бок Финни, выглядывая только одним глазом. Он робко машет рукой. Финни приходится физически сдерживать себя от воркования. — О, я знаю тебя! — восклицает Оливер, всегда первым вступая в разговор. — Ты новенький! Я видел, как ты лепишь цветочные венки, когда мы ходили в парк на днях! — О, это был он? — спрашивает одна из девушек, которых ранее пытался поднять Робин. — Я не знал, что это кто-то из нашей школы. — Я видел, как они лежат на скамейке, поэтому я принес одну домой. Моя мама сказала, что это очень красиво! Оуэн немного сжимается в себе под натиском внимания. Робин, всегда быстро улавливающий настроение других людей, дружелюбно улыбается. — Тогда как насчет того, чтобы отвести нашего нового друга в парк? Он мог бы показать вам, как он делает цветочные венки, и вы могли бы показать ему все вокруг. Это предложение встречает восторженное согласие Оливера, общее согласие других и испытующий взгляд Ноя. Маленький мальчик задумчиво оглядывает Оуэна с ног до головы. Финни задерживает дыхание. Он чувствует, как Оуэн тоже напрягается под пристальным вниманием. Робин тоже внимательно наблюдает за общением. Наконец, Ной склоняет голову в молчаливом одобрении. Группа аплодирует, сам Финни не так уж далек от того, чтобы издать оглушительный возглас, как это сделал Оливер. Вместо этого он довольствуется облегченной улыбкой, отражающей слегка нервную улыбку Оуэна. — Хорошо, изверги. Пошли. — Робин делает отталкивающие движения руками, твердо улыбаясь. — У нас с Финном свои планы на сегодня, и мы уже опаздываем. Найди кого-нибудь другого, кто будет нянчиться с вами. — Ты всегда так делаешь, Робби! — Почему ты не можешь пойти с нами? — Ага, ты все время бросаешь нас ради своего парня! Последний комментарий заставляет Робин плеваться слюной. У самого Финни дела обстоят не лучше. — Моего что? — Его что … — Олли прав, — ворчит Ной. — У тебя действительно есть привычка бросать нас ради того, чтобы трахнуть свою пару. « Puto Infierno …» — ругается Робин… наверное. Финни хотелось бы думать, что он слышал, как он ругается достаточно раз, чтобы отличить это от его обычного повседневного использования испанского языка. — Следующий мздоимец, который оскорбит мое достоинство, получит по заднице! Он бросается на ближайших к нему детей. Быстро соображая, они тут же бросаются в погоню, крича во все горло и убегая. Финни наблюдает за разворачивающейся сценой из безопасности со стороны. Он смотрит на Оуэна, подталкивая его локтем. — Продолжай, приятель, — подсказывает он. — Ты должен догнать их, пока можешь. Им, вероятно, все равно, оставили они кого-то позади или нет, — Крик только усиливается, когда Робин рычит, как плохо озвученный динозавр из детского фильма. Потрясающе. Финни рад, что никого из их группы друзей нет здесь, чтобы засвидетельствовать это — они устроили бы полевой день с изображением своего друга, бегущего кругами, как сумасшедший маньяк, которым он и является. Прижавшийся к нему молодой блондин молчит. Наконец, он сжимает ногу Финни со всей силой, на которую способен пятилетний ребенок, и срывается с места вслед за остальными. Финни охватывает странное ощущение, что он только что усыновил ребенка. О. Ну что ж. Гвен будет рада услышать, что он делает следующие шаги к взрослой жизни. Вспоминая их первоначальные планы, он оборачивается, чтобы найти своего напарника-разрушителя, но обнаруживает, что Робин уже смотрит на него. Он смотрит на Финни с непроницаемым выражением лица, которого раньше не видел. Он приходит в себя, когда замечает, что Финни тоже пристально смотрит на него. — Ты хорошо поработал, Финн. Парню действительно не помешали бы новые приятели, если он только переехал, — говорит он, уверенно шагая в сторону Финни. — На самом деле, стоит ли мне беспокоиться о моем титуле твоего лучшего друга? Вы двое, казалось, отлично поладили, прежде чем мы пришли. — Какой лучший друг? — усмехается Финни, легкомысленно скрещивая руки. — Я вижу только парня, который настойчиво преследует меня с шестого класса. Я тоже много говорил об этом. Ареллано кладет ладонь на сердце, театрально сжимая его. — Ты ранишь меня, амиго. — Может быть, мне стоит привести кого-нибудь еще, чтобы посмотреть со мной «Техасскую резню бензопилой». Кого-то, кто действительно ценит меня за то, кто я есть». — …Ты сказал, что мы смотрим новый фильм, который только что вышел? Удар проходит. Робин очень осторожно избегает смотреть Финни в глаза. — Я солгал? Финни чувствует, как дергается его глаз. Нет. Ни хрена. — Робин, блять. — Послушай, я знал, что ты не пойдешь со мной, если я скажу тебе правду! — Он тщетно защищается, но попытка похвальна, полагает Финней. — Это потому, что мы уже смотрели этот фильм более пятидесяти раз. — И это здорово каждый раз! — Я и не знал! — Финни в отчаянии вскидывает руки. — Я перестал обращать внимание после первых пяти раз. Робин задыхается так сильно, что практически хрипит. Хорошо. Может быть, весь кислород, который он только что с силой вдохнул, поможет лучше стимулировать его мозг. — Как ты мог такое сказать? После того, как я подумал, что у нас есть что-то особенное… — У нас было обоюдное соглашение, что ради моего здравомыслия мы сделаем перерыв от бесконечных марафонов Техасской резни бензопилой. — Но… — темноволосому мальчику приходится задуматься, прежде чем продолжить, — разве ты не хочешь увидеть, как группу людей подвергают физическим и моральным пыткам ради развлечения? — Нет, не особенно. Финни невозмутим. Он стреляет в Робин пытливым взглядом. — Ты? Плечи его друга поникли. — Да, знаю, — бормочет он, опустив глаза, — но если ты действительно не хочешь этого видеть, тогда мы можем просто пойти ко мне, потусить и все такое. Мне бы не помешала помощь с заданием по математике, которое дал нам мистер Джонсон, если ты готов. Финни обдумывает эту идею. Ему действительно надоело смотреть, как людей разрывают в клочья, и всю кровь, которая с этим связана, но затем он видит удрученное лицо Робина, разочарованный опущенный рот и то, как его пальцы ковыряют кожаный манжет на шее. Он говорит еще до того, как осознает, что принял решение. — Ты будешь должен мне за это. Робин вскидывает голову, на его лице застыла надежда. — Значит ли это… — Да, да. Я посмотрю с тобой этот дурацкий фильм, — после того, как он произнес свои последние слова, Финни тут же схватился за плечи, и его тело столкнулось с тем, что лучше всего можно было бы описать как крепкая стена из твердых мышц. Он вздрагивает. — Что за-! — Нельзя терять времени, Финн, — взволнованно кукарекает его коллега. — Вероятно, все хорошие места уже заняты, но мы все равно сможем занять одно с приличным видом, если ты пошевелишь задницей. — Пошевеливайся … Это из-за тебя мы опоздали! — Ты говоришь это только потому, что завидуешь, что у тебя нет фан-клуба. — О, ладно, вот и все. Иди сюда, маленькая… *** Как и ожидалось, к моменту их прибытия подъезд полностью заполнен. Пара решает припарковать машину немного дальше и вместо этого поднимается на небольшой холм, где они и устраиваются. (Робин немного суетится, пытаясь найти идеальное место, но в конце концов успокаивается, когда Финни бросает на него равнодушный взгляд и многозначительно плюхается на землю.) Ни одному из них не хватило здравого смысла принести одеяло, чтобы сесть, но трава прохладная и успокаивающая под пальцами Финни, и Робин широко улыбается, когда Финни говорит ему об этом. Они сидят бок о бок, как две капли воды, терпеливо ожидая начала титров. Фильм, как и ожидалось, ужасен. Финни, возможно, видел это больше раз, чем любой нормальный человек за всю свою жизнь, но кровь и запекшаяся кровь все еще доходят до него. Он вздрагивает, когда Пэм нанизывают на крючок, как свинью, изображение не обязательно явное, но все же ужасное, и пытается незаметно приблизиться к Робину. Робин, к его чести, не говорит ему об этом. Его глаза мастерски устремлены на гигантский экран перед ними, полный восторга, несмотря на то, что он был свидетелем этого больше раз, чем даже Финни. Таким образом, Финни может чувствовать жар тела Робина, обжигающего его, когда их руки соприкасаются. Это так отвлекает, что он почти забывает, где, когда, кто и как его нынешнее затруднительное положение. Должен ли он двигаться? Близость доставляет Робину дискомфорт? Конечно, он бы сказал что-нибудь, если бы это произошло; Робин никогда не избегал прикосновений, напротив, большую часть времени именно он инициировал физический контакт как проявление привязанности. Он пытается немного отползти назад, чтобы хотя бы создать иллюзию расстояния между ними, но быстро замирает, когда его спина натыкается на… что-то. Краем глаза он видит, как его друг зевает и… Он потягивается? Ой, подождите… да, это была не галлюцинация. Рука Робина скользит по его спине к плечам, ладонь упирается ему в затылок. Сердце Финни сжимается. Следующее, что он осознает, это то, что его голова утыкается в изгиб шеи Робин. Почти отстраненно он задается вопросом, исходит ли крик поблизости от него или еще от другого человека, переживающего опасную для жизни ситуацию в фильме, который он, очевидно, больше не смотрит. — Ты в порядке, Финн? — Робин тихо бормочет. Его дыхание обжигает волосы Финни. Ощущение настолько поразительное, что он делает ошибку, резко вдыхая воздух. — …Робин. — Хм? — …Я не могу дышать. — Ой! — блондин тут же освобождается от хватки, холодный воздух заменяет то, что когда-то было теплым телом. — Черт, извини, — спешит извиниться Робин. Это могло быть игрой света, но в темном покрове сумерек щеки Робина, кажется, приобрели розоватый оттенок. Свечение экрана освещает его лицо, подчеркивая поразительный профиль. Еще один крик разносится в воздухн. О, похоже, Франклин ушел; какой позор. Не то чтобы Финни это волновало, он слишком занят тем, чтобы не выглядеть так, будто глазеет на своего лучшего друга… в то время как он глазеет на своего лучшего друга. Он использует очередную ужасную смерть как предлог, чтобы опереться на плечо Робин. И что? Ночь холодная, а он не подумал взять с собой куртку. Кроме того, таким образом они оба могут поделиться теплом. Они остаются такими до конца фильма. Сердце Финни не перестает колотиться в груди, а щеки Робин к концу титров все еще розовеют. *** Воздух стал невыносимо холодным. Они идут обратно к машине бок о бок, Робин болтает о деталях фильма и время от времени бросает на Финни косые взгляды, чтобы проверить, слушает ли он. Он — нет. Обычно он расстраивался из-за того, что не обращал внимания на кого-то, когда они явно говорили о чем-то, что их интересует, но сейчас у него есть более насущные проблемы, о которых нужно беспокоиться. Как тот факт, что они не переставали держаться за руки с тех пор, как Финни споткнулся, спускаясь с холма, и Робин поймал его. Он лениво вытирает ладонь свободной руки о джинсы. Его руки влажные? Бля, лучше бы их не было. Он не хочет, чтобы Робин думал, что он нервничает из-за того, что его друзья держатся за маленькую руку. … На самом деле — — Робин, — Финни останавливается, Робин следует за ним, их руки связаны между собой. Он делает паузу на полуслове, вопросительно глядя на Финни. — Что случилось, Финн? — Это… — Финни кашляет, почти задыхаясь от слов. Игнорируя протесты своего тела, он кусает щеки. — Это было свидание? О, дерьмо. Он не должен был этого говорить. Он не должен был этого говорить. О чем он думал!.. Они все время ходят в кино, они занимались другими, можно сказать, более ласковыми вещами, чем держаться за руки, и это никогда не было проблемой. По логике вещей, Финни знает, что сегодняшний день не должен иметь большого значения. Вряд ли они сделали что-то из ряда вон выходящее. Но что-то глубоко внутри него говорит ему не отмахиваться так легко. Убедив его взглянуть на Робина и посмотреть, как он ведет себя в последнее время. Финни не тупой. Вопреки распространенному мнению, он также не слепой. Это, в сочетании с тем фактом, что он проводит действительно нездоровое количество своего времени, глядя на Робин издалека, было почти невозможно не заметить, что в последнее время Робин смотрел в ответ. В общем, это заставляет и сердце, и мозг Финни работать сверхурочно, что, честно говоря, очень, очень плохо для его здоровья. Робин до сих пор не ответил. Его лицо насторожено, любое возможное удивление замаскировано непроницаемым выражением. Немного нервирует быть тем, кто принимает это. — …Ты хочешь, чтобы это было? Они смотрят друг на друга, не желая отступать первым. «В глазах Робин слишком легко потеряться», — думает Финни. Они до невозможности темные, манящие обещаниями нечестивого разврата, и в то же время сладкие и приторные, как патока. Он смотрит на Финни с вызовом, словно ожидая, что тот скажет «нет». — Да, — выдыхает Финни после того, что кажется вечностью. — Мне бы этого очень хотелось. Он затаил дыхание и ждет реакции Робин. К счастью, вскоре сильные руки обвивают его талию, поднимают в воздух и бешено кружат. Звук смеха Робина прижимается прямо к его уху, богатый и глубокий, и такой радостный, что Финни не может не смеяться вместе с ним. — Что не представляешь, как долго я ждал, пока ты это скажешь, estúpido!» — выдыхает он, продолжая кудахтать, как сумасшедший, крутя Финни так, будто ничего не весит. Посреди пустой улицы, цепляясь друг за друга, а холодный воздух обжигает обнаженную кожу, Финни чувствует себя теплее, чем когда-либо.