Can't help it, I want you

Неожиданное признание во взаимности на удивление мало меняет их отношения. Они до сих пор тусуются, вместе ездят в школу и ссорятся, как раньше, и все это настолько нормально, что Финни почти поверил бы, что все это выдумал, если бы не это: Они решили устроить импровизированную ночевку после того, как одна из их длинных мучительных учебных сессий затянулась далеко за полночь, и, видя, что они едва держатся на ногах, быстро по очереди отправились в ванную и тут же потеряли сознание на кровати. Односпальной кровать. Тут-то и начинаются проблемы Финни. Первое, что он замечает, придя в себя, это темнота. Шторы были оставлены открытыми прошлой ночью, когда они рухнули на матрас грудой конечностей и нерешительно пробормотали извинения. Лунный свет льется из открытого окна, окрашивая все в серебристо-голубой цвет. Очевидно, еще рано утром. Финни переворачивается, высвобождаясь из теплого присутствия, прочно прилепившегося к его боку. Он закрывает глаза и снова пытается заснуть. Не прошло и секунды, как его глаза снова распахнулись. Внутренне Финни разрывается между стонами от отчаяния и паникой; внешне он совсем замерз, дыхание застряло в легких и, главное, потяжелело. Это… это проблема. Очень очевидная, неизбежная проблема, которую он не может решить прямо сейчас, уж точно не с Робином, спящем рядом с ним… Вот чёрт. Финни замирает, когда чувствует, как Робин шевелится и тихонько напевает во сне. — Пожалуйста, не просыпайся, пожалуйста, не просыпайся, — скандирует он про себя, моля всех богов, в которых он не верит, чтобы Робин не проснулся в один из самых неподходящих моментов своей жизни. Сегодня боги, должно быть, особенно милостивы, потому что после того, как он, кажется, всю жизнь затаил дыхание, он слышит, как Робин успокаивается. Он выпускает низкий, облегченный выдох. Один кризис предотвращен, другой впереди. Выбраться из простыни не так сложно, как оказалось, но в какой-то момент ночью он и Робин, должно быть, проделали впечатляющую гимнастику во сне; ничто другое не может объяснить, почему Финни должен вылезать из одеял, как только что вылупившаяся гусеница. Его борьба подходит к концу, когда он чувствует, как другое тело обвивается вокруг него, удерживая его под своей значительной тяжестью. Конечно, из всех случаев, когда он ведет себя как липкий осьминог, его похититель выберет, возможно, самый низкий момент для Финни, чтобы унизить его еще больше. Финни закусывает губу, задумчиво жуя. Если он будет двигаться очень-очень медленно, может быть, он все же сможет встать, не разбудив Робина, сбежать в ванную, справить нужду и вернуться? У него более чем достаточно опыта в том, чтобы красться и производить как можно меньше шума, так что, конечно, это должно быть проще простого. С этой вновь обретенной надеждой он пытается снова. — Финн, — ворчит ему в ухо низкий хриплый голос, вызывая мурашки по спине. — Чертовски хороший сон. Не разрушай его для меня. Робин не ждет подтверждения, прежде чем уткнуться носом в шею Финни сзади и просунуть удивительно твердое бедро между его ног, убедившись, что каждый дюйм их тел соприкасается. Финни никогда не хотел заползти в нору и умереть больше, чем сейчас. Он полагает, что должен хотя бы сделать последний выстрел, прежде чем перевернется и примет свою судьбу в качестве разумной подушки для тела. Медленно приближаясь к краю кровати, он пытается переставить конечности, чтобы не так вопиюще скакать на бедре Робина. Руки вокруг него сжимаются в предупреждении. — Финн. — Да, да, я знаю. Извини, — бормочет он с горящим лицом. — У меня тут небольшая, э-э, ситуация. — Какого хрена ты … Его слова прерывает сдавленный вздох. Финни немедленно закрывает рот. Он чувствует, как Робин замирает у него за спиной, движения резко прекращаются. Пытаясь приподняться на одном локте, он случайно сдвинул бедро, зажатое между ног Финни, и это движение задело болезненную эрекцию блондина. Проходит минута — никто не говорит ни слова. Финни ждет, что придет первым; либо земля разверзнется и проглотит его целиком, либо его утренний стояк наконец исчезнет, ​​и он сможет собрать свои вещи и пойти броситься со скалы. — Ты, э… хочешь позаботиться об этом? Что. — Что нет! — вот и все. Его лучший друг — бойфренд — кем бы он ни был сейчас, официально сошел с ума. Он убирает руки от лица, чтобы нанести сильный удар по плечу Робина. Другой даже не морщится. — Ладно, ладно. Просто спрашиваю, — ворчит он. Его голос все еще хриплый ото сна, звучащий как дробленый гравий там, где он грохочет в его груди; вибрации доходят до грудной клетки Финни, яростно сотрясая его сердце. — Я мог бы помочь тебе, знаешь ли. Он ухмыляется. Финни чувствует это, когда чужие губы прижимаются к коже обнаженного плеча, гладкой и горячей и чертовски отвлекающей. Он закатывает глаза. — Отъебись, Робин. Робин, конечно, не воспринимает яд в чужом голосе как угрозу. Вместо этого он фыркает, притягивая Финни ближе, пока они не прижимаются друг к другу. В общем, это плохое время для скромных мальчиков, пытающихся сохранить свои достоинства. Подвиг, достойный Геракла, думает Финни, учитывая, что Робин Ареллано является главным источником коррупции. Он еще больше укрепился в своих убеждениях, когда почувствовал, как рука Робина легла ему на живот. Хорошо, хорошо. Они обнимаются, полагает он. В этом нет ничего плохого. Ему просто нужно сказать Робину, чтобы он прекратил это, потому что если Финни чему-то и научился, так это никогда не доверять Робину, чтобы он облегчил ему жизнь… Рука скользит под его рубашку, широкая ладонь ложится на голый живот. О. Блядь. Руки Робина всегда были такими большими? Финни, конечно же, вспомнил бы, если бы они были такими. Таким образом, его ладонь покрывает почти весь живот Финни, заставляя его захлебнуться собственной слюной от раскаленной добела жажды. Боже, это пытка. Финни так отчаянно хочет подрочить, но не может, и ему кажется, что он умрет, если не прикоснется к себе и… Сдавленный вой пронзает воздух, словно металлическая ложка, окунутая в банку с медом. Робин вонзает большой палец в тазовую кость Финни, молча успокаивая его. Он продолжает прижиматься бедром к Финни так, что ему хочется, чтобы они оказались лицом к лицу, чтобы он мог схватить его и сделать это как следует, но все, что Финни может сейчас сделать, это лежать и тяжело дышать в подушку. Он сверхчувствительный и все такое. слишком осознавал жесткую линию, настойчиво прижимающуюся к его заднице. Он пробует отодвинуться назад и чувствует вспышку удовлетворения, когда хватка Робина на нем крепче, хриплый стон заглушается его лопаткой. Он близко — они оба все еще спят в тепле и уюте, и Финни чувствует себя в безопасности и маленьким в объятиях Робина, его более широкое тело поглощает его, словно защищая от мира. Здесь они не Финни Блейк или Робин Ареллано; они просто Финн и Робин, два мальчика, которые учатся держать друг друга, не боясь, что им будет больно. Еще один толчок, еще один поцелуй в его кожу и… Громкий грохот пугает их обоих, в результате чего Финни чуть не падает с кровати и тащит за собой Робина. В холле слышны какие-то неразборчивые испанские ругательства, за которыми следуют шаги, ведущие в соседнюю ванную. Ни один из них не осмеливается пошевелиться, пока не слышит, как приглушенный топот исчезает в коридоре. Сердце Финни бьется в груди, как у испуганного кролика, готового взорваться и убежать в ночь. Робин находится в похожем состоянии, судя по его глубокому дыханию. Он перемещает ногу в более удобное положение, где она не так явно прижимается к выпуклости на штанах Финни, и оставляет последний обжигающий поцелуй на затылке. — Пошли спать. Финни не может найти в себе силы спорить. Он измучен, невероятно возбужден и так сильно влюблен в своего лучшего друга, что все его существо горит. Он кладет одну ладонь на ладонь Робина, переплетая их пальцы. Когда он засыпает, это происходит под звуки ритмичного дыхания Робина и ощущение, как его большой палец проводит кругами по бедру Финни.