Тайны благородных омег

      — Что ж, очень рад познакомиться с вами, господин Пак. Думаю, дальше я вам не нужен, поэтому прошу меня извинить. — Чан Ухен встает со стула, мельком кланяется Чимину и покидает кабинет, решительно не обращая внимания на состояние гостя. А Чимин просто упирается взглядом в стол и дышит, не поднимая глаз. Не желая смотреть на Чонгука.       Но он здесь. Его запах без спросу вторгается в легкие, оживляя все тело, будоража воспоминания, раскаляя нервы. Он пахнет уже не так, как прежде. Снова ближе к себе настоящему, но нотки супруга все еще присутствуют. Они все еще вместе, видимо, просто давно не обновляли метку.       И от всего этого Чимина одолевает лишь одно, невероятно яркое, желание — бежать. Не думать о репутации, работе или еще какой ерунде. Думать лишь о себе и своей жизни. Своих ментальном здоровье и благополучии. Поэтому Чимин резко встает, ногами отодвигая стул, берет портфель и вырывается из кабинета. Несется по коридору, поражая стремительной походкой сотрудников, игнорирует ошарашенные взгляды и спускается вниз по лестнице.       Покидает компанию и идет вперед по тихой улице, минуя редких прохожих.       — Чимин, подожди! — слышит он слишком близко, и Чонгук хватает его за руку, останавливая и разворачивая к себе. Чимин выдергивает ее, словно ошпареный. — Не убегай так, я объясню.       — Я уже все понял! — повышает голос Пак. — Не трудись.       Он снова порывается уйти, но Чонгук преграждает путь, выбегая вперед. Чимину хочется исчезнуть. Испариться, телепортироваться — что угодно, лишь бы не быть больше рядом с Чонгуком. Он не может это выносить. Присутствие Чона жжет, словно кислота.       — Что ты понял?       — Ты знал, что я приду, да? Что работаю на твою компанию? — наконец смотрит прямо в глаза Чонгуку Пак. И тут же об этом жалеет. Больно. Тело мгновенно запоминает каждую мелочь, впитывает, как что-то жизненно необходимое. Отмечает детали, анализирует. Он изменился. Похудел, возмужал, погрустнел.       — Да, я… — Чонгук опускает глаза, — недавно узнал.       — Прекрасно. Но на этом наше сотрудничество закончено, — произносит решительно Чимин и обходит Чона, чтобы уйти.       — Ты что, уволиться собрался? — снова выбегает вперед Чон. Эти догонялки уже начинают надоедать.       — И что? Думаешь, больше никуда не возьмут? — огрызается Пак.       — Чимин, не глупи.       — Я не глуплю. Я сейчас как раз поступаю рационально и наиболее здраво, — заканчивает старший и опять идет вперед.       — Убегая от меня, словно я твой враг? — Чимин снова оказывается перед настойчивым омегой.       — А ты и есть мой враг! — выдает Пак со злостью и вдруг видит, как поражается Чонгук. Все его уверенность и настойчивость слетают, словно маска, обнажая растерянного ранимого человека, который смотрит так, будто его только что предали.       — Что? — шепотом слетает с губ.       А Чимин стоит и думает: действительно «Что?». Да, опыт с Чонгуком был чудовищно болезненным и опасным, но разве Чимин имеет право винить в этом самого омегу? Более того — называть врагом?!       Ярость испаряется, и Пак обессиленно выдыхает.       — Чонгук, нам просто не нужно работать вместе, ладно? Это не приведет ни к чему хорошему.       — Но ты же не можешь просто уволиться! — с некоей мольбой произносит Чонгук. — Чимин, я же не причиню тебе вреда. Зачем все это?       — Даже просто стоять рядом с тобой — вред для меня.       — Чимин, ты что, меня боишься? — пытается подловить Чонгук, но Чимин подобные игры эго себе позволить не может.       — Да. Да, Чонгук, да, и я не буду этого стыдиться. Я слишком много работал, чтобы выбраться из той ямы, в которой оказался.       — Ну так именно, не бросай все это на ветер, — явно неправильно понимает смысл слов Чонгук. Чимин вовсе не подразумевал под ямой бедность. — Мы даже видеться часто не будем, если ты не хочешь. Можем обсуждать работу по электронной почте.       — Серьезно? — усмехается от нелепости предложения Чимин, но Чонгук не шутит.       — Конечно! — несколько раз кивает он. — Если так удобнее, то я готов. Ты нужен нашей компании.       — Плевать я хотел на вашу компанию, — морщится Чимин. Одна только мысль, что он все это время работал на благо людей, которые перекрыли ему кислород, вызывает отвращение. Если бы он только знал…       — А на свой отель? На свой отель тоже? Без тебя он закроется! — умело давит на нужные точки Чонгук, и Чимин задумывается. Он провел там не так много времени, но успел прикипеть душой как к месту, так и к работникам, которые точно лишатся должностей, если отель закроют окончательно. В ином случае компания пообещала сохранить половину зарплаты на время реновации. Для многих из них эта работа ценна, а отношения в коллективе всегда были на зависть.       — Ладно, — с трудом соглашается Пак. — Ладно, пришли мне на почту чертежи.       — Дашь телефон? — оживляется Чонгук. Он напоминает Чимину щенка, завидевшего лакомство. Но это лакомство придется от него спрятать.       — Нет. Пиши на почту, она у вас есть, — сведя брови, отвечает Пак и наконец беспрепятственно уходит.       Чимин поверить не может в происходящее. Возвращаясь в квартиру, ему хочется тут же собрать вещи и съехать, чтобы не иметь ничего общего с проклятым конгломератом. Но Чимин все равно работает на них. Интересно, на сколько его хватит? Сможет ли он обменять гордость на амбиции? Жалость к себе на заботу о сотрудниках отеля? Выдержит ли удары судьбы, которая снова свела его с Чонгуком? Почему? Зачем? Ничего ведь не изменилось. Они по-прежнему не могут быть вместе, как и шесть, как и восемь лет назад. Чему же он должен научиться? Или жизнь просто насмехается над ним?       Понимая, что проведет остаток дня в ненужных размышлениях, Чимин решает отвлечься. Пак находит гей-клубы, выбирает самый многолюдный, наряжается и отправляется в ночь.       Так уж выходит, что заведение располагается в Итэвоне, всего в нескольких минутах от кофейни. «Очередная насмешка судьбы, — думает Чимин. — Никуда мне не сбежать». Пак выходит из такси, поправляет белую атласную рубашку с довольно откровенным вырезом и натягивает улыбку. Сегодня он хочет просто забыть обо всем.       При входе Чимину дают браслет для волков, чтобы беты знали, с кем имеют дело, и пропускают в большой, заполненный людьми зал. Играет электронная музыка, посетители танцуют и пьют, а Чимин осматривается в поиске чего-то или кого-то интересного. Пак заказывает себе выпить и встречается взглядами с симпатичным омегой. На вид тому не большое двадцати, и он смотрит на Чимина, как на божество, пожирая глазами. Это не совсем то, что ему сейчас нужно, но Чимин решает не разбрасываться. Молоденький омега подходит через пару минут, и они заводят бессмысленный разговор, много улыбаясь и потягивая коктейли. А потом взгляд Чимина падает вдаль, и он хмурится, спрашивая себя, не померещилось ли ему. Потому что у стены, мило болтая с каким-то омегой, стоит Мин Юнги.       Неужели?! Чимин начинает смеяться, поражаясь причудам судьбы, и тут же просит прощения у нового знакомого. Неужели Мин тоже любит свой пол? Если подумать, это вполне логично: его неприязнь к альфам наверняка сделала иные отношения невозможными.       Продолжая улыбаться, Чимин подходит к Юнги и встает рядом с его собеседником, ожидая, пока его заметят. И происходит это довольно быстро.       — Чимин?! — восклицает Мин пораженно. — Что?.. Что ты тут делаешь?       — А ты?       — Нет, правда! Почему ты здесь? В Сеуле, в гей-клубе! Разве ты не собирался выйти замуж за альфу и нарожать сто детишек?       Чимин лишь пожимает плечами, а Юнги извиняется перед своим собеседником. Тот, все поняв, уходит, и омеги решают отправиться куда-то, где будет возможность нормально поговорить. Они выходят наружу, вдыхают прохладный свежий воздух и безмолвно добредают до тихой улочки. Чимин рассказывает, что только что приехал в Сеул по работе, и мельком описывает то, чем занимается. Юнги восторженно хвалит.       — Давно ты сюда ходишь? — интересуется Пак, все еще удивляясь невероятному совпадению.       — Да, уже несколько лет, — убирает руки в карманы Юнги. Он идет, как обычно, сутулый и собранный, похожий на угрюмого старика. Чимин надеялся, что с возрастом Мин примирится с собой и станет более жизнерадостным, но пока особых изменений не видит. — А ты… Я все еще не могу поверить!       — Да, с альфами не вышло, — усмехается Чимин.       — Встречаешься с кем-нибудь?       — Типа того. — Чимин не знает, как назвать их отношения с Тэмином. В последнее время они часто проводят вместе течки, но Пак не хочет большего. — А ты?       — Безнадежно влюблен, — бормочет себе под нос Юнги, и Чимин тут же останавливается, дергая друга за руку. Странно: они не виделись восемь лет, даже в школе не были особо близки, но сейчас кажется, будто дружили все эти годы.       — Что?       Черт, оказывается, у них еще и общая беда!       — Да, — вздыхает Мин.       — А почему безнадежно?       — Он натурал.       — Уверен? Мы с тобой то же самое думали и друг о друге, — подшучивает Чимин.       — К сожалению. У него есть жених. А я прикидываюсь его другом, которому ничего больше не нужно.       — Разве это не мучение? — морщится Пак. Он с Чонгуком и часа не выдержал рядом. Юнги кивает. — Тогда почему не уйдешь?       — Потому что, — грустно отвечает Юнги. — Это Хосок, Чимин.       Пак округляет глаза и пораженно усмехается. Чон — тот, кто поддерживал его в школе, стал опорой и лучшим другом. Чимину совсем нетрудно понять, почему Юнги не смог уйти. У него не было роскоши возможности вернуться в свой город и забыть.       — А ты с кем-то из Пэгджу виделся? — меняет тему Мин, только Чимину совсем не нравится выбранное направление.       — Да, Чонгука видел. Он вышел замуж, — мельком отвечает Пак, надеясь, что Юнги не захочет развивать тему.       — Да, слышал. Не думал, что он сделает это раньше тебя, — усмехается Мин. — Забавно: школа должна была сотворить из нас идеалы, а превратила в геев.       Мин наконец улыбается, и они посмеиваются с Чимином над жестокой иронией. Вот уж точно!       — Не школа, — зачем-то бормочет под нос Пак, но Юнги улавливает.       — Наверное, конечно. Когда ты говорил, что влюблялся, я думал, речь шла про альфу. Оказывается, ты еще до школы был прохвостом! Погоди, поэтому родители отправили тебя туда?       — Нет, нет, до школы я был обычным.       — Так ты в школе влюбился? — все еще полушутя, продолжает Мин, но замечает, что угадал, и настораживается. — В кого? — Юнги задумывается, а потом его брови лезут на лоб. — В Чонгука?       Черт. Тема все же зашла не туда. Ну, Чимин сам виноват. Он поджимает губы и слегка кивает, признаваясь в постыдном поступке.       — Ну тогда давай пять другу по безответной любви, — протягивает вперед руку Мин, но Чимин колеблется.       — Не совсем.       — То есть? Не безответной? — Чимин молчит, смотря в асфальт, и Юнги осознает все больше. — Вы что, встречались тогда? Ого! Я даже не предполагал. И он вышел замуж?!       Мин искренне поражается, и Пак думает, что никогда не видел на его лице столь ярких эмоций. Обычно сдержанный, Юнги привык держать фасад, но сейчас даже не пытается. И это радует. С Чимином ему не нужно притворяться.       — Как видишь, — выдыхает Пак слегка раздраженно. Юнги улавливает смену его настроения молниеносно и тут же переводит тему. Кому, как ни ему, знать про безответную любовь.       Они еще долго болтают на самые разные темы и вместо гей-клуба проводят ночь в кафе. Благо, в этом районе их много. Прощаясь, друзья обмениваются телефонами, и Чимин радуется, что нашел того, с кем может откровенно поговорить. Того, кто действительно поймет его.

ΩΩΩ

      Чонгук, как и обещал, присылает чертежи и эскизы по электронной почте, и они с Чимином тут же приступают к обсуждениям. Пак рассматривает готовые и отправляет свои предложения. Сначала они их обговаривают, иногда даже довольно долго споря, а потом Чонгук вносит коррективы и снова высылает Чимину. Так проходит несколько дней. Они не видятся и даже не созваниваются, хотя Чонгук несколько раз и настаивает на том, что проще было бы обсудить устно. Но Чимин непреклонен. Он не хочет слушать даже голосовые сообщения, за что получает обвинение в непрофессионализме.       «Ты так заботишься о своих подчиненных, что растягиваешь работу, которую можно было бы сделать за час, до нескольких дней», — пишет Чонгук недовольно. И Чимин знает, что он прав, но также не может отделаться от ощущения, что у Чона, помимо волнения о сотрудниках, есть и другая причина. Так это или нет, совершенно не имеет значения, потому что Чимину важнее свое ментальное здоровье.       Но со временем совесть все же догрызает Пака до определенного болючего места, и он соглашается на общение в соцсети. Там обсуждение проходит намного быстрее, и Чонгук даже умудряется несколько раз пошутить, вызывая невольную улыбку Пака. Они всегда были хорошей командой и умели находить компромиссы.       И Чимин это ненавидит.       Также Пак замечает, что Чонгук отлично подкован в своем деле. Он предлагает самые современные инженерные и дизайнерские решения, опирается на известных архитекторов и вызывает неподдельное восхищение. Как и прежде, Чон хорош во всем, к чему прикладывает хоть малейшее усилие, и Чимину интересно, как так получилось, что он стал дизайнером. Передал ли управление кафе другому или совмещает обе работы? Но Пак постоянно останавливает себя от неуместных вопросов. Ему ненужно знать о Чонгуке больше, ему ненужно знать о нем ничего вообще! Потому что любая информация ведет лишь к одному.       Проект уже почти готов, когда у Чимина начинается течка. Радуясь, что она выпала на выходные и захватывает лишь один будний день, Пак решает не сообщать об этом в компанию. Для него сочетание «течка» и «Чонгук» хоть в каком-либо виде превращается в «опасность». К сожалению, на эти же выходные выпадает и его день рождения, поэтому Чимин предупреждает близких, что не сможет ответить им в воскресенье.       — Ты Тэмина не позвал? — интересуется папа, на что Пак лишь закатывает глаза. Только Тэмина ему сейчас не хватает!       — Нет, он занят.       Насколько тот действительно занят, Чимин не знает, но совершенно не хочет присутствия Тэмина и Чонгука в одном городе. Он с большим удовольствием вырубится на все три дня. Поэтому Чимин принимает поздравления заранее и с облегчением глотает подавители.       Пак включает в комнате кондиционер, ставит бутылки воды, кладет рядом таблетки и забирается под одеяло, где намеревается провести все время. Подавители делают омег невероятно сонными, заставляя просыпаться лишь для редких походов в туалет. Еще они затуманивают разум и часто приводят к ярким, невероятным сновидениям. Чаще всего приятного в этом мало, Чимин нередко просыпался весь потный после кошмара, но испытывал такое дикое головокружение, что не мог даже встать и открыть окно. Большинство волков подавители ненавидят, потому что ощущения при них как при температуре, и это еще не учитывая того, что они откровенно отравляют организм. Поэтому омеги всегда стараются сводить потребление таблеток к минимуму. Но сейчас для Чимина иного выхода нет. Проводить течку в одиночку — еще больший ад.       Приезд в Сеул и встреча с Чонгуком выливаются для Пака в самые разнообразные сны. Все страхи и желания его подсознания разыгрываются во время течки и безжалостно атакуют, и Чимин совершенно не может себя контролировать. Он, как и в остальных снах, не отвечает за свои действия и лишь наблюдает за тем, что творит. Ощущает, будто принимает решения, идя за эмоциями, но при этом действует абсолютно неосознанно. В одно время он даже чувствует запах Чонгука. Видит его перед собой — юным, улыбчивым, почти беззаботным, каким Чон был в школе. Тот обнимает его, и Пак сильнее притягивает его к себе, ощущая, как разрывается сердце и слезы выскальзывают из глаз.       — Чонгук, — молит он.       — Я здесь. Что такое? — звучит ласковый, нежный голос. Чонгук никогда не говорил так с ним, и от этого тембра по спине бегут мурашки. Теперь, наверное, он разговаривает с любимыми именно так.       — Ты же меня больше не бросишь? Пожалуйста, не оставляй меня, — просит Пак, противореча всем рациональным решениям и доводам. Во сне ему не перед кем храбриться. Там не будет последствий, там он может просто быть собой. А сам он безнадежно скучает по единственному человеку, в которого был влюблен. Никто так и не смог заменить Чонгука в его сердце. И пусть это кажется жалким, Чимин думает, что это признак настоящей любви. Что им суждено быть вместе. Потому что они слишком подходят друг другу, им слишком легко и хорошо вместе. И то, что они лишили себя этого, Чимина убивает. Во сне он хочет молить Чонгука изменить реальность и остаться с ним, сделав их счастливыми. Но может он это только там.       Течка заканчивается на утро понедельника, и Чимин с радостью отбрасывает баночку подавителей подальше. Ему так тошно, что хочется сдохнуть. Но в голове постепенно проясняется, и Паку даже удается дойти до туалета, не покачиваясь, как во время шторма. Он умывается, окидывает взглядом бледное лицо и чистит зубы, скривившись от противного вкуса во рту. А потом выходит в совмещенную с кухней гостиную и замирает, замечая на стойке лимонное дерево в горшке.       Внутри тут же простреливает, и сердце молниеносно ускоряется. Кто-то был в его квартире.       Кто-то…       Почему-то Чимин почти уверен в том, кто именно это был.       Он подходит к стойке и замечает у горшка записку:       «На удачу. Чувствуй себя как дома, любитель кисленького. С Днем рождения!»       Подписи нет, но она и не нужна. Чимин точно знает, от кого подарок. От того, от кого он прятался. Кого ни за что не хотел видеть и кого молил больше его не оставлять. От того самого человека, который, кажется, слышал все его несдержанные просьбы.