Детективное агентство "Анна и её духи". История Восьмая. Счастливое детство.

— Вы знаете, почему плачет этот малыш? — взволнованно спросила Анна, так и не отпустив руку мужа. Женщина горестно кивнула. — Вы расскажете? — Анне нужно было понять, почему она слышит плач ребенка. Неужели этот кроха стал жертвой убийства? Неужто кто-то поднял руку на такую малютку? — Им нужно помочь! — дух умоляюще сложил руки на груди. — Всем им. И моим, и не моим. Иначе круг замкнется. Иначе не будет конца страданиям. Они страдают уже тридцать лет. Все они. Сейчас мои на очереди. Запомни и скажи ей — я была неправа. Я не понимала этого, но я была неправа. А платят за это они. Призрак исчез, а Аня растерянно перевела взгляд на Штольмана. — Яша, я ничего не поняла, — призналась она и рассказала, о чём именно ей поведала женщина. — Любопытно, — проговорил Яков задумчиво. Тут было над чем подумать, чем он и займется в ближайшее время. — Яша! — вдруг радостно воскликнула Аня. — Он замолчал! Он перестал плакать! Штольман обрадовался вместе с ней. Когда она улыбалась, и у него на сердце было легко. Зачем же она две недели носила всё это в себе? Давно бы ему рассказала, и все бы наладилось! Он не успел попенять ей за это — в дверь тихонько постучали. Створка приоткрылась и настороженная мордашка Гастона протиснулась в щель. — Вы закончили плакать, говорить и радоваться? — поинтересовался он. В комнату проскользнула Жаклин и посеменила на кривых ножках к постели, виляя хвостом и выражая свою собачью привязанность. Из коридора раздался недовольный кошачий мурк — Мистигрис в щель пройти не мог, но участвовать в разговоре желал. — Закончили, — кивнул Штольман, пряча улыбку. — Очень хорошо, — покивал Гастон. — Алекс проснулся и хочет есть! — Ой! — Анна подскочила с места и поспешила вниз. Она уже соскучилась по сыну, а самочувствие её благодаря Якову улучшилось. Спустя час за ужином разыгралась очередная семейная баталия. — Тебе необходима помощница, Анечка! — настойчиво говорила Мария Тимофеевна, недовольно поглядывая на дочь. — Мари ваша хороша конечно, но коли будет помогать тебе с Сашенькой, то дом запустит совсем! — Мы так и планировали, мама, — снова повторила Аня, решив, что не будет в последний день перед отъездом родных устраивать споры. — Обязательно озаботьтесь этим в ближайшую неделю! — в голосе Аниной матери зазвучали надрывные нотки, потому как она вспомнила вдруг, что завтра они расстанутся с любимой дочерью и драгоценным внуком. — Мария Тимофеевна, ну что вы! — Пётр Иванович попытался немедленно исправить положение и не дать слезам пролиться, а были они уже очень близко. — Алекс замечательный мальчик, с ним почти никаких хлопот нет! — Ах, Пётр Иванович! — вспылила вдруг Мария Тимофеевна. — Вот что вы всегда вмешиваетесь в воспитание детей, хотя сами в нем не смыслите? Миронов-младший растерянно захлопал ресницами. В чём в этот раз он провинился? — Что за совершенно никуда не годная привычка давать детям имена на иностранный лад? — продолжала кипятиться Анина мама. — Сначала с Аней прижилось ваше французское «Аннетт», а теперь Сашенька стал Алексом. Ну что за глупость несусветная? Ах вот оно что! Ну что же, это была чистая правда. Именно Пётр Иванович первым назвал первенца Штольманов Алексом, и тот вдруг радостно пискнул что-то и зачмокал губами. Никакие другие варианты его имени такой реакции не давали, а вот Алексом младенцу быть нравилось, он это активно подтверждал всякий раз, как слышал это имя. Мария Тимофеевна же выходила из себя, когда это происходило. — Ну я же не виноват, что оно пришлось ему по душе, — пробормотал Миронов-младший и тут же спрятался за бокалом шардоне, потому что жена брата метнула в него такой взгляд, что тот счел за благо замолчать. Штольман переглянулся с тестем, и они оба постарались не выдать своих улыбок, последовав примеру Петра Ивановича. Яков любил семейные вечера, с какой стороны на них не посмотри.