Детективное агентство "Анна и её духи". История Восьмая. Счастливое детство.

— Итак, Гастон, мне нужна твоя помощь, — произнес Штольман, раскладывая перед собой всё необходимое на столе, стоящем на веранде. Одним глазом он смотрел за Анной и Алексом, которые расположились в беседке в саду. Их сын спал в колыбельке, отобедав после утомительной дороги на вокзал и обратно. У Марии Тимофеевны не было сил расстаться с внуком, поэтому она оттягивала этот момент до самой последней минуты и еще долго махала родным платочком, высунувшись из окна поезда. Братья Мироновы насилу вернули её обратно в купе и долго занимали разговорами, не давая впасть в меланхолию. Алекс же, чувствуя всеобщую ажитацию, под конец поездки раскапризничался. Аня покормила его и велела вынести колыбель на свежий воздух, где теперь и спал их с Яковом сын, утомленный сегодняшним утром. Молодая мать расположилась рядом, пила травяной чай и читала новый сентиментальный роман, к которым неожиданно почувствовала интерес во время беременности. Плач невидимого мальчика её больше не беспокоил, и она воспряла духом, получив подтверждение, что она не сумасшедшая. Штольман тем не менее бдительности не терял, за женой и сыном присматривал и думал, как предотвратить новый виток плача и волнений, с ним связанных. В том, что этот виток будет, Яков не сомневался. — Ага, — кивнул Гастон, глядя на сокровища перед ним. Он едва слюни не пускал в такие моменты. Штольман собирался чистить оружие, старый и недавно заказанный револьверы. К безопасности он относился очень серьезно, поэтому для ухода за оружием у него был целый чемоданчик от фирмы Ремингтон с набором щёток, шомполов, отрезков специальной ткани, растворителем и оружейным маслом. Гастон к чистке револьверов относился, как к священнодействию, и был на седьмом небе от счастья, когда Яков позволил ему принимать в этом участие. — Сделаю все в лучшем виде, ты же знаешь. — Организуй своих ребят, — сказал Штольман, раскрывая барабан и фиксируя затвор. Мальчик отзеркалил его действия, борясь с желание высунуть кончик языка от усердия. — Нам нужно знать все, подчеркиваю, все случаи в домах нашей округи, где могли пострадать или просто умерли дети. Слухи, сомнительные истории, годится всё. Всё, что Штольман успел узнать о духах за это время, — они не дураки. За всё время его работы в Затонске они ни разу не отправили Аню на Камчатку, побуждая её решать проблемы местного значения, следовательно, и сейчас можно рассчитывать на то, что ребенок жил когда-то где-то поблизости. — Понятно, — деловито кивнул Гастон, протягивая руку за бутылочкой растворителя. — За какой период собирать информацию? — Не знаю, — откровенно ответил Штольман. — Думаю, за полгода наверное. Давай начнем с этого, хотя история, как оказалось, давнишняя. — Ммммм, — неопределенно хмыкнул мальчик, накручивая тряпочку на шомпол. — Сколько кварталов будем брать? Два-три? — Да, думаю, пока ограничимся этим. Собирайте все, уже потом отделим зерна от плевел. — Только приличных смотрим или к срамным тоже идем? — Гастон включил начальника агентурной сети и теперь готовил подробный план не хуже генерала перед сражением. — Родственница младенца одета хорошо, — подумал Штольман пару секунд. — Скорее всего нам нужна приличная семья, но исключать ничего нельзя. Нужна любая информация. — Конечно нельзя, — согласился Гастон. — Мало ли какие тряпки с цацками можно на себя нацепить. Вон в пансионе за мельницей девок-мамзелек в форму лицеистскую рядят и богатым господам за невинных продают. По пять за раз за неделю из себя ангелочков строят. Так что одежда ничего не означает. Штольман резко поднял голову. Гастон не отвлекся от тщательной протирки барабана, не остановился, даже не поморщился, покуда говорил о пансионе. Иногда Яков забывал, что их с Аней воспитанник вовсе не обычный мальчик, которому и десяти нет. Уличная жизнь была к нему ласковей, чем к большинству детей его возраста, но все же научила многим вещам, которые ему знать бы еще не стоило. Научила и примирила с ними, заставляя принимать этот мир с его жестокостью и грязью. К счастью, он еще не разучился верить в чудеса и быть добрым, у него еще был шанс вырасти хорошим человеком и изменить что-то в этом городе. — Не волнуйся, — Гастон наконец посмотрел на Якова и улыбнулся. — Мы все выясним, я не подведу. — Я знаю, — ответил Штольман серьезно. — Знаю.