Детективное агентство "Анна и её духи". История Восьмая. Счастливое детство.

— Ну вот что ты упрямишься! — кипятилась Марта, подавая Алексу выпавшую погремушку. — Конечно девочки лучше. Они миленькие, не лезут в неприятности и присматривать за ними легче! Гастон состроил полуудивленную рожицу и, подняв бровь (совершенно как Яков), скептически посмотрел на подругу. Это вот она говорит про то, что девочки не лезут в неприятности? Да на прошлой неделе именно она пнула Андре Пропойцу по голени и пролезла под прилавками на рынке, не дав себя поймать и добыв нужные сведения для дела! Старый пьяница многое мог бы сказать о том, насколько она миленькая! Штольману тоже было что добавить по поводу легкости присмотра за особами женского пола, особенно за теми, у кого обострены чувство справедливости и жажда помощи людям. В спор, тем не менее он не лез. Они с Аней наблюдали со стороны, не желая прерывать Гастона и Марту. Да и послушать было любопытно. — Я не в счет! — отвергла все невысказанные аргумента друга девочка. — Я росла на улице. Я говорю про приличных детей, не таких, как я! — Вот уж глупости! — тут же вспылил Гастон. — Ты поприличней многих будешь! Да ты вообще самая приличная из всех девочек, которых я знаю! Анна и Штольман переглянулись, стараясь не улыбаться, а Марта раскраснелась от удовольствия. Такого ей никогда не говорили! И вряд ли когда-то скажут! — Но все равно, мальчики лучше! — продолжил Гастон, возвращаясь к их спору. — Не в смысле вообще, а в смысле для семьи. Опора, защита, фамилию опять-таки передать нужно. Ну что это такое — одни девочки? — С ними не управишься как следует! — поморщилась Марта. — Они будут шалить, все разбивать и пачкать одежду! Тут Гастону возразить было нечего. Алекс же залился громким смехом, потому что его смешили голоса детей. — Пришла племянница мадам Агнес, мадам, — сказала Мари, входя в комнату. — Отлично, — ответила Анна, поднимаясь со стула. — Я поговорю с ней на кухне. А вот будет забавно, если у Гастона в конечном итоге будут одни дочери, — добавила она шёпотом, обращаясь к мужу. При свете дня, в окружении семьи она чувствовала себя хорошо, кошмары, плач и посещения духов её не донимали. — Забавно — это несколько не то слово, — вполголоса хмыкнул Яков. Сам он думал о другом. Он полагал, что им следует расширять знакомства Гастона и Марты. А то что это: самые приличные дети, которых они знают, это дети с парижских улиц. Непорядок однако. Штольман остался с детьми, а Анна пошла знакомиться с Эммануэль. Племянницей мадам Агнес оказалась крепенькая девушка с рыжими пружинками волос, плохо подчиняющимися укладке. Ане она сразу понравилась. У неё были мягкая улыбка, спокойная речь и явная любовь к детям. Именно такая няня и была ей нужна. — Отчего же ты сейчас не работаешь? — спросила Анна девушку, которая попросила называть её по простому, Маню. Это ведь было странно — такая хорошая работница и без места. — Я некоторое время не могла отлучаться из дома, — пояснила Эммануэль. — Ухаживала за отцом. Он сломал ногу и не мог вставать с постели. Когда он поправился, прежнее место, разумеется, было занято. — Это мой брат, — пояснила мадам Агнес, которая радовалась про себя, что у её племянницы и хозяйки дома всё сладилось. Лучших работодателей ей было не найти. — Я не хотела бы далеко отлучаться из дома, потому что отец хоть и поправился, но на ногу наступать ему тяжело, — продолжила Маню. — В округе мест нет. Я попыталась устроиться в благотворительный приют, который расположен за озером. Далековато, но утром работников забирают у фонтана, а вечером привозят обратно. Это удобно. Я не хотела бы находиться на службе круглосуточно. Но в силу обстоятельств меня туда не взяли. Да я и рада, если быть честной. Мне не понравилось там. Искупать свои грехи, ежедневно, много лет подряд... Это место будто лишено радости. Вот что бывает, если совершишь непоправимое! А ведь место это создали из благих побуждений! Аня вздрогнула. То, что сказала девушка, перекликалось с её сегодняшним сном. Неужели именно в приюте нужно искать тех, кто приходит к ней, рыдая?