Детективное агентство "Анна и её духи". История Восьмая. Счастливое детство.

Проводив Поля, который после ужина провел целый час в обществе Штольмана-младшего и испытывал по этому поводу радость и странную тоску одновременно, Анна и Яков не успели закрыть дверь, как она снова распахнулась и в дом вошел насупленный и взъерошенный Гастон со стопкой книг подмышкой. Он закончил сбор сведений на сегодняшний день, раздал поощрения за хорошую работу и взгрел двух парней, которые не восприняли его просьбу всерьез. После сегодняшних признаний его нрав претерпел значительные изменения в худшую сторону, и сдержанность окончательно покинула его. — Ребята узнали много интересного, — буркнул мальчик, скидывая башмаки и сдергивая кепку. — Я вам всё расскажу. Или напишу отчёт, раз уж мы условились,что я буду учиться это делать. Штольман прочитал названия двух верхних книг, и его брови поползли вверх. — Учебник химии от 1834 года? — удивленно спросил он. — А еще Дальтон и Лавуазье? Зачем тебе это? — Я купил это в книжной лавке! — задрал подбородок Гастон, готовясь отстаивать свою точку зрения и право на свободу волеизъявления. — Мне порох не продали, хотя я пытался у Толстяка Анри купить, так что буду делать его сам. И динамит сделаю. И можете мне ничего не говорить — я всё уже решил. Аня растерянно взглянула на мужа. Он что-нибудь понимает? — Зачем тебе все это? — осторожно спросил Яков. Он уже понимал приблизительно, что услышит, но должен был знать точно. — Если никто не может закрыть эту чёртову пыточную, я её сравняю с землей! — зло выкрикнул Гастон, сжимая кулаки. Он сегодня выслушал всё, что говорили взрослые, не досидев тем не менее до победного конца, понял, что быстро ничего не решится, и сбежал на улицу, желая уже хоть что-нибудь сделать. Он не мог сидеть просто так, зная, что где-то не так далеко за озером существует подобное место, где у людей вместо имён номера. Гастон был предупредительно нежен по отношению к Марте. Он проводил её до дома, убедился, что она в безопасности, и медленно пошел обратно, испытывая безумное желание что-нибудь разбить по дороге. А тут еще помощник префекта, который сказал, что приют, где Марте отрезали косы, по сути легален. — И никто меня не остановит! Понятно?! Последнее мальчик выкрикнул, не в силах сдерживаться, но тут же виновато посмотрел на Аню. На её руках лежал Алекс, и Гастон не хотел, чтобы тот испугался. Младенец неожиданно ответил старшему товарищу не менее громкой, но неразборчивой тирадой, высказанной в дружественном тоне, что немного разрядило атмосферу. Аня решила, что сейчас её очередь разговаривать с Гастоном и приглаживать поднятую на затылке щетину. Она передала Алекса Штольману, а сама лаской, терпением и пониманием сумела увести их воспитанника в его комнату и дать ему выпустить злость. Она объяснила, что у Якова уже есть план, как решить вопрос с приютом так, чтобы все было закончено быстро и без возможности увильнуть от закона. В конце концов Гастон немного успокоился, вспомнив, что Штольман и Анна его ни разу не подводили. Не подведут и сейчас. Аня даже сумела почитать Гастону на ночь что-то хорошее и совершенно не связанное с химией и взрывчаткой. Мальчик уснул, а Анна накрыла его одеялом поплотнее, погладила по вихрастой макушке (он улыбнулся даже сквозь сон) и пошла в спальню. Слишком много переживаний свалилось на них сегодня. Ей нужно было убедиться, что всё хорошо с Алексом, ей нужно было увидеть Штольмана. Они оба обнаружились в детской. Штольман что-то писал за столиком у окна, который они не стали убирать, когда делали ремонт, а Алекс спал в колыбельке. До его очередного голодного бунта оставалось примерно около часа, и можно было провести его вместе с мужем, ведь смысла ложиться сейчас все равно никакого не было.