Детективное агентство "Анна и её духи". История Восьмая. Счастливое детство.

— Сегодня Александр Яковлевич в весьма добром расположении духа, — заметил Штольман, вставая из-за стола. — Не стал требовать твоего непременного присутствия у колыбели и даже не слишком противился тому, что его свободу ограничили пеленками. — Удивительно, — улыбнулась Аня, подходя ближе. — Что Гастон? — серьезно спросил Яков. — Пожар мести потушен? — Не до конца, — вздохнула Анна. — Только уверенность в том, что мы не собираемся останавливаться и продолжим искать пути воздействия на руководство приюта, удерживает его от решительных действий. А он может наделать глупостей, ты же знаешь. Характер у него взрывной, и Марта ему не безразлична. Может случиться беда. — Ты сама-то как, Анечка? — спросил Штольман, снова подмечая её бледность, усталость и подавленность. Ей очень нелегко приходилось. Сначала сны и плач, потом рассказ о том, что творится в приюте, а после новости о том, что Марта, к которой они все привязались, тоже там побывала. Женщина с таким отзывчивым сердцем, как у его Ани, не могла спокойно к этому относиться. — Ничего, ничего, — Анна благодарно погладила мужа по плечу. — Я нынче подобна Гастону: так же верю в то, что тебе под силам восстановить справедливость и помочь несчастным, которых "воспитывают" в стенах приюта. Штольман сглотнул. Ему вдруг стало страшно. Как он, обычный человек, может быть надеждой и опорой стольких людей? Аня смотрит на него с любовью и убежденностью, что он сможет со всем справиться. «Когда вы победите, Яков Платонович!» — мелькнуло у него в голове. Столько лет прошло, а это совсем не изменилось. Несмотря на все, что произошло за эти годы. Он это не заслужил! Гастон ведь тоже относился к нему с благоговением, что ли. Слову Якова он верил непреложно. Марта, которая поначалу его дичилась, теперь берет пример со старшего товарища. А еще у них есть Алекс, который еще слишком мал, но за будущую и настоящую жизнь которого он отвечает. Когда он, Штольман, стал так много значить для них всех? И как ему их не подвести? — Ты писал письмо? — спросила Аня, когда поняла, что Яков не собирается отвечать. Видно, его занимали какие-то другие мысли. Очень серьёзные, если она правильно всё уловила. — Да, — прочистив горло, проговорил Штольман. Глядя в Анины глаза, он вдруг понял, что сделает всё, что в его силах - нет, даже больше, превозможет границы человеческих возможностей, если понадобится, - чтобы его родные люди жили в мире и спокойствии. Он не сможет по-другому. Ему — он не знал, за какие заслуги — был дарован шанс прожить остаток жизни именно так, опорой большой семьи. Значит, провидение полагает, что он на это способен, раз уж ему их всех доверили. Так кто он такой, чтобы сомневаться? — Писал сообщение для семейства Альберов. Именно они являются покровителями приюта. Я попросил их принять нас с тобой завтра. Утром отправлю письмо с посыльным. — Нас? — удивилась Анна. — Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Ну не просто же так ты решила взять няню, — вдруг лукаво улыбнулся Штольман. — До этого момента мы неплохо справлялись с Алексом самостоятельно и помощников у нас в доме достаточно, к тому же ты не слишком обрадовалась совету Марии Тимофеевны по этому поводу. Я полагаю, что ты хочешь участвовать в делах агентства, как и раньше, поэтому завтра мы можем сходить к Альберам вместе. Это недалеко, поэтому ты с Алексом расстанешься не слишком надолго, и неопасно, что важно в свою очередь для меня. Аня смотрела на мужа во все глаза. Он знал, о чём она думала! Он знал, что она соскучилась по расследованиям, и знал при этом, что её терзала необходимость отлучаться из дома и расставаться с сыном. Он её понимал! Сердце забилось сильнее, дыхание перехватило, на глазах выступили слезы. Это было странное чувство — полного принятия, любви, восторга, восхищения и благодарности одновременно. Оно заполонило её с ног до головы. После рождения Алекса все её эмоции устремились к сыну, всё вокруг притупилось, размылось, потому что в центре всего встала новая жизнь. А теперь всё то, что когда-то зародилось в Анне по отношению к Штольману, вспыхнуло с новой силой. Но всё было по-другому: сильнее, прочнее, горячее. Не было страха, была только любовь. Яков растерялся, потому что он не сказал вроде бы ничего необычного, а во взгляде Ани он читал так много, что сердце замерло, а потом понеслось вскачь. Пока он соображал, что происходит, Анна встала на цыпочки и поцеловала его. Терпеть такое в одиночку сил больше не было.