А был ли мальчик?
27 февраля 2023 г., 22:50
— Я не могу утверждать, что это написала Сабина, — проговорил Штольман, когда они свернули на улицу Ришард.
— Но почему? — воскликнула совсем растревоженная Анна. Живые редко просили её о помощи именно в таком ключе, поэтому сейчас она была крайне взвинчена.
— Твоя накидка висела в холле достаточно долго, чтобы любой мог положить туда её, это раз. Кроме того, сама записка говорит в пользу того, что это был кто-то другой. Мадам Альбер упомянула, что девочка родилась в приюте. Я так полагаю, вряд ли там учат чему-либо, кроме Слова Божьего и умению стирать. Записка же написана поставленным почерком, не печатными буквами, без ошибок, хоть и впопыхах — вон как чернила расплылись. Это писал кто-то, кто неплохо обращается с письменными принадлежностями и получил какое-никакое образование.
— Ты прав, — расстроенно проговорила Аня, когда фиакр остановился перед их особнячком. — Тогда кто же это?
— К сожалению, не имею ни малейшего понятия! — развел руками Штольман.
Он помог жене выйти из экипажа, и они вошли в сад. Оказавшись дома, они услышали в гостиной смех. Это Маню и дети что-то громко читали вслух. Как только Аня вошла в комнату, Алекс, который до этого момента мирно смотрел на всех из колыбели, с места в карьер принялся предъявлять матери претензии по поводу её долгого отсутствия, ощущения ничем не заполненной пустоты и пустого желудка. Он не унимался до тех пор, покуда Анна не взяла его на руки, ласково приговаривая что-то ему на ухо, и не накормила его досыта. Только тогда он угомонился, сонно зачмокал и через пару секунд засопел.
— Соскучился, — с улыбкой проговорила Маню. Гастон и Марта, увлеченные бретонскими сказками, рисовали замок короля Дальмара. Им очень понравилась няня и её истории, так что они на время позабыли про печальные мысли.
— Нам придется уехать еще и после обеда, — с сожалением произнесла Аня. Алекс, его запах, его тепло, да даже его требовательный голос, возвращали ей душевное равновесие.
Штольман нахмурился. Откровенно говоря, он не хотел бы, чтобы Анна ехала в приют. Он видел, что она опять истощена морально. А это они только посетили благопристойный во всех смыслах особняк благородного семейства. Что же с ней станет, когда она окажется там, где над внешней составляющей так не убиваются? Нет, нужно придумать, чем её отвлечь. Не стоит ей туда ехать.
— Пойдём наверх, — сказал Яков. — Мне нужно почитать отчет Гастона, а тебе — восстановить силы.
Она снова была бледной, мало спала и слишком много нервничала за последнее время.
— Пойдём, пойдём, — повторил он, видя, что она собирается возражать. — Так мне будет спокойнее.
— Я пригляжу за Алексом, — сказала Маню. Аня неохотно кивнула и поднялась в спальню вслед за мужем.
— Найдите мальчика, — проговорила мать мадам Альбер, обдав Анну холодом справа. — Он не знает вас. Найдите мальчика. Иначе будет поздно. Будет большая беда. И я не смогу исправить… не смогу загладить вину. Тридцать лет моему злодеянию. Но я не знала, не могла знать. Найдите мальчика!
Дух исчез, а Аня тяжело вздохнула. Нет, она начинала понимать Штольмана. Ну почему нельзя сказать адрес, назвать имя и рассказать хоть что-то по существу?
— Яша, есть еще мальчик! — сказала она. Штольман остановился на полпути и повернулся к ней. Что, к ней уже успел кто-то наведаться? Вот прямо сейчас, пока они поднимались по лестнице? — Он нас не знает, но если мы его не найдем, то будет большая беда.
— Хоть раз кто-то пообещал бы большое счастье! — пробормотал Яков, думая, куда привязать еще и мальчика. — Так нет же — большая беда, трагедия, смерть и все в таком духе! Так, пойдём! Я не могу думать ни о чем прямо тут. Мне нужен чай и пару минут тишины!
Это было справедливое желание. Как жаль, что у судьбы были свои планы на них на ближайшие несколько часов.
