Детективное агентство "Анна и её духи". История Восьмая. Счастливое детство.

— Чтобы мы больше не возвращались к этому вопросу, — проговорил месье Альбер, поворачиваясь к Штольманам и в злости не замечая, как смотрит на него его жена, — давайте проясним все окончательно: я не могу иметь никаких внебрачных внучек или дочек, потому как никогда не изменял жене. Мы вместе с девятнадцати лет, и я никогда не помышлял о других отношениях. Он вдруг понял, что Яков и Аня ничего не говорят, а смотрят за его спину. Он повернулся и поперхнулся вопросом, увидев лицо мадам Альбер. Он шагнул вперед, что было очень вовремя, потому что женщина в конце концов не выдержала и потеряла сознание. Муж поймал её и теперь растерянно смотрел на Аделин, потому что в обморок она падала раз в сто лет, слишком уж решительный и сильный характер у неё был. У неё даже нюхательных солей с собой никогда не водилось, потому что нужды в них не было. — Кладите её сюда, — велела Аня, открывая сумочку. У неё как раз всё всегда было под рукой. Месье Альбер положил жену на диванчик, Анна поднесла флакон с солью к её лицу. Женщина поморщилась, застонала, приложила ладонь ко лбу и открыла глаза. Первое, что она увидела, было лицо мужа. Сфокусировав взгляд, она немедленно вспомнила, что случилось перед тем, как она упала в обморок, и её глаза стали немедленно наполняться слезами. — Этого не может быть! Не может! Почему я не увидела это? Ведь у неё твои глаза! Как же я была слепа! Жан-Бернар совершенно растерялся. Он не понимал, о чём говорит его жена. Неужели она в самом деле могла думать, что пропавшая девочка может быть его плотью и кровью? Но это же нонсенс! Он в самом деле любил жену и никогда даже не помышлял об измене, не то чтобы претворять подобные мысли в жизнь. — Аделин, дорогая, — ласково заговорил он с женщиной, взяв её за руки и пытаясь успокоить. — Ну что ты такое говоришь? Ты ведь знаешь, что я всегда был честен. У меня никогда не было любовницы, если уж мы затронули такую тему, то будем называть вещи своими именами. И у меня никогда не было других детей, кроме наших любимых Франка и Тифен. Мадам Альбер при этих словах залилась слезами так, что её муж по-настоящему испугался и вскочил, не зная, что предпринять. Аня, которая уже заприметила на столике около окна кувшин с водой, налила полный стакан и, поддерживая Аделин за руку, заставила её сделать пару глотков, но толку это особого не принесло: она так и бормотала что-то, захлёбываясь и хватая мужа за руки. — Я ничего не могу понять, — совершенно потерянно произнес месье Альбер. — Что происходит, Аделин? — Вы знаете, кто такая Сабина? — спросил Яков. — Она внучка вашего мужа? Женщина закивала, все еще не в силах говорить, потянулась за стаканом, взглянув на Штольмана снизу вверх, и того вдруг озарило. Взгляд у неё был точь-в-точь, как у пропавшей служанки. — Она и ваша внучка? — воскликнул Яков. Аделин снова закивала и опять зарыдала, почти потеряв способность сделать вдох. — Неужели Франк накуролесил? — возмущенный месье Альбер принялся расхаживать по ковру туда и сюда. — Да нет же, он не мог. А если мог, то почему же я об этом ничего не знаю? Мадам Альбер замотала головой и совсем расклеилась, ничего не видя от слез. — Как не Франк? — остановился её муж и оторопело взглянул на неё. — Я ничего не понимаю! — У вас был еще ребенок? — вдруг поняла Аня. Аделин повернулась к ней и, сглотнув, проговорила: -Да, был еще один ребенок. Месье Альбер издал неопределенный звук, будто поперхнулся чем-то. Его жена посмотрела на него и со страданием в голосе добавила: — Наш с тобой ребенок.