Amber, silver, evergreen

***

Эта история посвящается моей любимой бабушке Надежде и Смотрителю Маяка из моего сна, стоящему на Границе.

***

Сложно было сказать, что сподвигло меня уехать из города далеко-далеко в приморскую глубинку. Был ноябрь, был отпуск - целый месяц, за который я вдруг поняла, что так и не отдохнула от работы. Я просто лежала пластом дома круглыми сутками и чувствовала непрекращающуюся усталость. Не хотелось ничего, не было сил убрать квартиру. Даже самые любимые книги, которые раньше давали мне вдохновение жить, бросала наполовине. А ночами было как-то душно от темноты, и я открывала нараспашку окна, включала свет и миядзаковские мультики, чтобы дождаться серого предрассветного сумрака и заснуть. “Господи, Аля, ты же живчик! Ты такая веселая была, легкая, светлая. Мечтала, рисовала, писала забавные коротенькие истории, смеялась. А любви в тебе через край лилось. Что же стало с тобой, Аля?” - спрашивала я себя, лежа в кровати и наблюдая за миганием золотистого света гирлянды. “А ничего и не стало. - отвечала в тон. - Я все время жила этим предвосхищением чуда. Думала, чувствовала - вот-вот оно случится. А не случилось. А может и произошло, просто я нечаянно шагнула не туда. Не в светлое свое, а в серое-чужое”. “Я словно тоненький кусочек сливочного масла, который размазывают по чересчур большому ломтю хлеба” - всплыло в голове нечто, отдаленно напоминающее слова Бильбо Бэггинса, сказанные им Гэндальфу в самом начале “Братства Кольца”. “Не хочу так дальше”. “Не хочу”. “Не хочу”. “НЕ ХОЧУ”. Я резко села на кровати, заставив задремавшего кота удивленно поднять голову. Комнату заливал предрассветный сумрак. Из открытого окна было слышно, как лицейский дворник, проснувшийся еще два часа назад, старательно метет парковые дорожки. И в этот момент я вдруг как-то ярко осознала одну простую вещь: “Или сейчас, или никогда”. Словно бы прибавилось внутри сил, словно бы то сияющее в коридорном сумраке распахнутое окно из моего недавнего сна, вдруг стало ближе и светлее, а за ним как будто бы колышутся ветви яблонь и поет весенний ветер. Я встала и оделась. Специально выбрала те вещи, на которые начальство обычно косо поглядывало и сквозь сжатые губы вежливым тоном цедило: “У нас тут лицей имени пресветлой императрицы нашей, а не сельская школа, Аглая Григорьевна. Будьте добры переодеться в классику. Вы же педагог”. “Никакой я не педагог и никогда им быть не хотела. - подумала я, вешая на шею медальон с серебряным дракончиком. - Просто в 17 лет не всегда знаешь, кем хочешь быть”. Строго говоря и в 27 тоже этого особо не знаешь, но уже есть какое-то довольно четкое понимание-ощущение своего пути, который, оказывается, с твоей нынешней работой и местом жительства ну совсем не стыкуется. Чтобы признать это окончательно, мне нужно было проваляться почти весь отпуск дома в преддепрессивном состоянии, почти довести себя до ручки, и поняв, что дальше некуда, наконец решиться на смелый шаг.

***

Спустя полдня я была свободна. От дурацкой работы, от маленькой комнатки общежития. Всю “классику”, купленную из-за дресс-кода в лицее, аккуратно оставила в большом мешке рядом с дверьми пока еще закрытого секонд-хенда. Потому и чемодан в руке, вмещавший в себя парочку вязаных свитеров, забавных хлопковых комбинезончиков, тройку однотонных кофт и несколько длинных юбок, а также запасную пару обуви, казался совсем легким. Даже легче ворчащей и трясущейся переноски с котом в другой руке. Размашисто и весело шагая в сторону станции, с которой отходил нужный мне поезд “туда, не знаю куда”, я вдруг поняла, что, наконец, возвращаюсь в норму, в свой родной мир, потерянный два года назад. Внутри было ощущение, словно бы с сердца скатился и ухнул на пороге лицея огромных размеров валун, да там и остался лежать. Надеюсь, никто его не подберет. Не хочу, чтобы он стал переходящим призом. Да, было страшно шагать в неизвестность, но это лучше, чем бесславно погибнуть, выгорая изнутри.

***

- Нам повезло, Бублик. - произнесла я, обращаясь к коту, когда спустя полчаса уселась в компактное и на счастье мое пустое купе старенького поезда, едущего в сторону Приморья. - Проедем через парочку порталов, и вместо трех дней, домчим всего за пару часов. Кот, выпущенный на волю, но предпочитающий лежать в знакомой переноске, лишь взглянул на меня и продолжил дремать. Я знала, куда еду, но одновременно ехала в никуда. К востоку от города, который прямо сейчас покидал везущий меня поезд, лежало Приморье, полное курортных поселений. Но ни в одно из них я не стремилась. Мой путь лежал дальше, на самый север морской зоны, на полуостров, в далекую деревушку, родом из которой была моя бабушка Надя. Ее уже 16 лет как нет по эту сторону мира, но надежду, что прямо звучит в ее имени, она мне подарила, давным-давно оставив в наследство любимой внучке дом своих родителей, находящийся на самом северном краю Приморья, где небо часто дождит, летом не жарко, зимой не холодно, а из достопримечательностей один лишь маяк, стоящий на высоком утесе, на краю полуострова. Я как-то забыла про дом. Сначала несовершеннолетней была, да и уезжать не хотела, в городе казалось лучше. Отец тогда сам съездил посмотреть, сказал, дом хороший, жить можно. Продавать не стали, все равно что память продать, но и жить не хотели, оставив пока затею с переездом. А потом со временем забылось. И только вчера я вспомнила, наверное как раз в тот момент, когда решила прекратить жить в смутноте. Может и бабушка сама выручила, кто знает, взяла, да напомнила о своем наследстве ярким проблеском, осознанием. В нашем роду с давних пор гадалки, колдуньи да целительницы... детей своих никогда не бросают, даже по ту сторону мира помочь могут. “Спасибо, бабушка…” - подумала про себя и вытерла выступившие слезы, невольно вспомнив, как здорово было в детстве ходить доить с ней корову в полдень. Облокотилась головой о стенку и смотрела бездумно на мелькающие за окошком пригородные поля, а потом как-то заснула, то ли из-за бессонной ночи, то ли организм почувствовал, что хозяйка наконец взяла себя в руки и закончила кошмар, а значит можно расслабиться.

***

Спустя три часа, плюс еще полтора от станции до полуострова на старенькой повозке, я стояла возле беленого одноэтажного домика с черепичной терракотовой крышей. Домик почти по крышу утопал в диком заросшем саду, где несмотря на конец осени, весело шебуршились и щебетали мелкие разномастные певчие птички. Калитка открывалась легко, крючок на дверце давно проржавел, нужно будет менять. Ключ оказался на том же месте, где сказал папа, когда я позвонила домой после увольнения и прямо предупредила, что собираюсь ехать жить в бабушкин дом. Отец еще в прошлый свой давний приезд спрятал ключ в щели между досками, рядом с подоконником. Внутри брать все равно было особо нечего, да и люди, живущие на полуострове, все друг друга знали, судя по рассказам отца, двери держали всегда открытыми и в чужие дома без спроса не совались. Замок поддался довольно легко. Я боялась, что он, как и калиточный, мог проржаветь, но нет. Выглядел довольно крепким, хоть и старым. Дверь, увитую лозой одичавшего винограда, открывала с замиранием сердца, но почему-то сразу почувствовала - дом хороший. Мой чутье никогда меня не обманывало. Всегда знала куда идти можно, а где небезопасно, и по запаху, по атмосфере дома с первого взгляда многое о хозяевах могла узнать. Этот дом был добрый и немного уснувший. Казалось бы он даже удивился, что-то кто-то пришел его навестить. - Ну, говорят, что кота нужно первым запускать. - я поставила переноску на невысокий резной порожек и открыла дверь. - Бублик, иди благословляй. Кот мой, по природе своей очень осторожный и в целом не особо уважающий переезды и смену обстановки, минуты три сидел внутри переноски, непрестанно принюхиваясь, но потом все же высунул свою рыжую булочную морду и даже сделал несколько неторопливых шажков. - Добрый дом. - кивнула я, улыбнувшись, и шагнула вслед за зверем в маленькие сени. Внутри пахло влагой и немного морем. Было сумрачно, но скорее из-за наступающей рано зимней темноты. Я смогла рассмотреть круглую гостиную с небольшой печью в углу, и примыкающую к ней маленькую кухоньку, так похожую на те, которые я часто встречала на фотографиях старинных английских коттеджей. Из мебели имелся только стол да два стула с плетеными из ротанга спинками, а также маленький диванчик покрытый узорчатым, но очень пыльным пледом. Еще был буфет из темного дерева, с посудой за толстым стеклом, словно бы состоящим из крохотных пупырчиков. Я видела такие стекла в антикварном магазине. Потолок и стены беленые, вокруг печи отделаны камнем, а пол - деревянный. Я прошла дальше и обнаружила еще пару комнат, пока пустых. Окрестила их западной и восточной, выбрав первую в качестве своей будущей спальни. Еще нашла туалет и отдельную маленькую ванну, скорее напоминающую баню - небольшой подтопок, бочки для воды, лавочка и деревянные тазики, а на полу слив. Все добротное, а заклинания защиты на некоторых вещах держатся до сих пор, пусть и требуют обновления. Я вернулась в гостиную, уселась на диванчик, предварительно смахнув заклинанием пыль, посмотрела на кота, забравшегося на подоконник, и произнесла: - Работы нам предстоит непочатый край, Бубля. “Тебе предстоит”. - всем своим отстраненным видом говорил зверь, хищно поглядывая на птичек, веселившихся за широкими окошками. И был прав. Самой главной проблемой для меня являлось налаживание контакта с местным населением, которого было от силы человек сто, судя по тем скудным данным, что я нашла в интернете и то благодаря маяку, который носил красивое имя “Башня серого дракона” и был самым дальним маяком Приморья. Дальше только край мира. Деревня, в которой находился бабушкин дом, называлась Янтарной. Вероятно потому что море периодически выбрасывало кусочки этого удивительного минерала на побережье. Кстати о маяке. Я увидела его еще издалека, когда только подъезжала к деревне, а сейчас он, заметный даже сквозь деревья сада из окна кухни, виделся совсем огромным. Мой дом был самым ближним к нему, но все равно казалось, что маяк на своем утесе словно бы стоит на границе миров, такой высокий, будто бы отлитый из серого камня. Если идти до него пешком, то наверно минут двадцать. Мне почему-то тут же захотелось выбежать и направиться в сторону моря, но я взяла себя в руки. Требовалось навести в доме и в саду хотя бы минимальный порядок, а также дождаться грузчиков с мебелью и доставку необходимых вещей, а то спать я сегодня буду видимо на полу. Диванчик просто по размерам не подходил.