Mundus mortis

      Элгарион гордо шел за своим дворецким по особняку своего отца. Слуги-элматы при виде молодого господина кланялись, юноша же в ответ встречал их кивком головы, рабы-дроу же, не попадались на глаза Элгариону. Он знал, что в их доме живет и работает немало дроу, но суть этих бездарных в магии существ была противна их хозяевам, поэтому эти малые, полутораметровые темные существа должны были всячески избегать контакта со своими хозяевами, и даже разговаривать так, чтобы сами дроу не оскверняли своим видом глаза господ.       «Ну и плевать на них, с чего меня вообще должно волновать, что я их не вижу?» — подумал Элгарион. Юноша шел дальше, в нетерпении ожидая сегодняшнего дня. И неудивительно, сегодня был его пятнадцатый день рождения, важная дата, возраст, когда он переставал считаться ребенком. Спустя еще пятнадцать лет он станет взрослым, и получит возможность купить собственный дом, и образовать свою семью. До этого момента, с пятнадцати до тридцати лет ничто не должно отвлекать юношу от тренировок и сражений, ведь это важнейший возраст, и чем сильнее разовьется индивид за это время, тем легче ему будет позже идти к величию и силе. А это то, ради чего существует вся раса элматов.       Проходя мимо зеркала, Элгарион окинул себя взглядом, и остался доволен. Хоть ему и было лишь пятнадцать лет, он уже был высотой почти в два с половиной метра, что все еще выделяло его среди трехметровых взрослых, но позволяло не чувствовать себя среди них слишком маленьким. Длинные изогнутые глаза без зрачков и белков на продолговатой и высокой голове сверкали ярким фиолетовым светом, а высокие длинные уши были изящны и красивы, что не могло не заставить парня радоваться. Отдельно он осмотрел свои волосы: светлые кудри падали на плечи, они были покрашены в цвета его дома — красный и фиолетовый, что наполняло сердце гордостью. Особенно радовал тот факт, что с сегодняшнего дня ему будет позволено отращивать их до лопаток, а там — и до пояса недалеко. — Пойдемте, юный господин, Вас ждут — поторопил юношу пожилой дворецкий, и Элгарион ускорился. — Не забывайте, здесь собрались немало высокопоставленных господ из армии, кроме них будут и их дети примерно Вашего возраста, Ваш отец крайне желал бы, чтобы Вы постарались и наладили с ними хорошие отношения. Все же, сегодня Ваш первый официальный выход в свет, первое впечатление крайне важно, так что постарайтесь, прошу. Связи никогда не будут лишними. — Да, да, да, Дус, ты говоришь это мне уже с самого утра — устало проворчал Элгарион — Чтобы вы поняли, насколько это важно! И еще!       У самых парадных ворот, ведущих в приёмный зал, дворецкий остановился, придирчивым взглядом окинул молодого господина, поправил несколько незначительных на взгляд Элгариона дефектов на одежде, после чего встал на колено. Он мягко улыбнулся, глаза стали добрее, а множество морщин на высоком лбу немного разгладилось. Игнорируя прислугу, дворецкий по-отечески обнял юношу, и произнес: — Вы так выросли, юный господин. Я очень Вами горжусь. Пожалуйста, сразите там их всех. Удачи вам. — Ну ты чего, Дус! Дус! Дус, отпусти! — смущаясь, произнес юноша, мгновенно становясь тем самым малышом-Элгом, которым был все эти пятнадцать лет, от напыщенности будущего взрослого ничего не осталось — Ну пусти же, мне идти пора!       Дворецкий, усмехнувшись, наконец отстранился, поправил свой костюм и лицо, сделав их вновь торжественными и величественными, и открыл двери, впуская юного господина внутрь гигантской залы, уже наполненной гостями с высоким положением, от разноцветных волос начало даже рябить в глазах.       Объявили о его приходе, и Элгарион мгновенно почувствовал на себе десятки взглядов. От мыслей о том, насколько же здесь важные люди, закружилась голова, но мальчик взял себя в руки, и гордо прошел к алтарю, где уже стоял высокопоставленный священник, улыбаясь юноше. «Отец явно раскошелился» — пришло в голову Элгариону — этого священника он не раз видел в новостях, чтобы его позвать, наверное, пришлось потратить целое состояние, а чтобы встретиться с ним — задействовать все свои связи.       Юный элмат встал на колено перед священником, склонив голову, и весь зал погрузился в тишину и темноту. Свет падал лишь на слугу бога и юношу, стоящего пред ним. В этой тишине громом звучал громкий, торжественный, но добрый, окутывающий, голос священника: — Элгарион, сын Элтарга Горящего, внук Элгариона Драконоубийцы, ты стоишь пред слугой божьим, коего величают Сватсун. По какой причине склонил ты голову? — Мне исполнилось пятнадцать лет, святой отец. И я бы хотел попросить вас о благословении. — По какой причине ты считаешь, что заслуживаешь благословения Господа, Элгарион, сын Элтарга Горящего? Поклянись говорить правду и только правду. — Я, Элгарион, сын Элтарга Горящего, клянусь говорить правду и только правду. Клянусь магией, текущей в моем теле. Клянусь жизнью моего отца Элтарга Горящего. Клянусь смертью моего деда Эгариона Драконоубийцы. — Силен ли ты? — Я силен, святой отец. Сильнее большинства своих сверстников. — Умен ли ты? — Я умен, святой отец. Итоговые тесты я сдал на высший балл. — Одарен ли ты магией? — Одарен, святой отец. Полгода назад я преодолел порог первого уровня. — В этот момент все пораженно зашептались в зале. Виновник торжества не видел отца, но чувствовал, как тот довольно улыбается, готовясь принимать похвалу. Даже священник Сватсун был приятно удивлен. Он поднял руки, успокаивая народ, и продолжил: — Это очень и очень хорошо, Элгарион, сын Элтарга Горящего. Продемонстрируй нам свои возможности. К какому из пятнадцати благословленных путей ты принадлежишь? — Мой путь — путь Путешественника, святой отец. Вот, что я могу.       Из Элгариона потоками полилась мана, его волосы зашевелились от напряжения, а на лице выступил пот. В темноте зала стали появляться фиолетовые всполохи магии, которые сдержать юноша был не в силах. Тарелки и сосуды, стоящие на столе, и ломящиеся от еды, стали дрожать, заполняя своим звуком все вокруг. Это продолжалось несколько секунд, пока наконец под удивленные вздохи, вся утварь с деликатесами в ней, не взлетела вверх. Застыв в метре над столом, все вещи стали медленно и плавно двигаться по кругу, ускоряясь и ускоряясь с каждым мгновением, и вот, над головами взбудораженной публики появилось кольцо из утвари, куда стало вливаться все больше и больше предметов, некоторые даже вырывались из рук наблюдателей.       Элгарион изо всех сил старался не пыхтеть и не терять сознание. Шоу, что он устроил, длилось пятнадцать секунд, и вот, почувствовав, что еще немного — и он упадет на глазах у всех, юноша замедлил полет вещей, потихоньку ставя их на столы. Когда последний бокал встал на место, элмат тяжело вздохнул, сдерживаясь, чтобы не вытереть пот, капающий в глаза. Несколько секунд стояла громогласная тишина, после чего вновь зазвучал усиленный магией голос святого отца: — Воистину, ты, Элгарион, из дома Элматак, достоин благословения господа бога нашего. Ты показал потрясающие успехи для своих лет, поэтому я, смиренный слуга божий Сватсун, дарую тебе благословение покровителя магии Своксрана. Да будет успешен твой жизненный путь, да придешь ты к величию! Отныне, ты, Элгарион, сын Элтарга Горящего, внук Элгариона Драконоубийцы — юноша, а не малый ребенок! Можешь поднять свою голову, о Элгарион из дома Элматак!       Бывший ребенок, нынешний юноша, посмотрел на святого отца, и тот завершил свою речь с улыбкой: — Ты и правда молодец. Обычно первый уровень достигают в возрасте двадцати лет. Я уверен, ты без проблем пройдешь первую проверку в тридцать пять лет. Возможно, ты станешь столь же силен, как твой отец, а может, кто знает, и сильнее, хаха! Вставай. Ты молодец.       Шатаясь, Элгарион встал. Все кружилось пред его глазами. В глаза ударил свет, а в уши — аплодисменты, и многочисленные поздравления и знакомства людей вокруг. Началось празднование.

***

      Элгарион полуспя развалился на диване. Он не мог и пальцем пошевелить, настолько длинным и утомительным был день. Он лежал, и устало смотрел на пламя в центре комнаты. Оно горело все время, как он себя помнил: отец таким образом тренировался каждую секунду, не важно, как далеко от дома он был. Заодно это был способ, по которому они с матерью узнавали, что отец в порядке, когда он уходил на войну. Сейчас в комнате остались лишь он, отец, да пятеро его друзей-сослуживцев. И если у Элгариона не было сил, то его отец был невероятно взбудоражен, и с бокалом в одной руке, громко вещал: — Хехехе, видели, видели лицо ректорши Саверианского Университета, когда та пришла меня поздравлять, а? Вот потеха была! Боюсь, ей сегодня не уснуть, а ее сыночку придется пахать еще раз в десять больше, чтоб догнать моего Элга! Хотя и это ему не поможет, верно я говорю?! — в ответ послышалось что-то одобрительное со стороны товарищей. — А видели Паранатокса? Бедняга весь позеленел от зависти, ахаха! — Эй, Элтарг, за что ты так с ним? — спросил один из друзей, — Он ведь хороший парень, и не его вина в том, что он не может найти себе вторую половину. Не все такие талантливые как ты и твой сын. Хотя на малого наверняка будут вешаться все девушки в радиусе километра в будущем, хаха! — Элгарион был настолько уставший, что даже не стал возмущаться этой пьяной шутке. — Но я к чему. Не надо обижать Паранатокса, он и так в тяжелом положении: если он за четыре года не преодолеет четвертый уровень, или не родит наследника, его род оборвется! А смеясь над ним, ты выглядишь как тот еще чурбан, Элт. — Да ладно тебе, сегодня ему можно, все же его сын показал себя просто превосходно. — возразил другой друг отца. Этого Элгарион знал. Сложно было не знать Тринакса — гиганта даже среди взрослых элматов. Со своим ростом в три с половиной метра он возвышался среди окружающих, и притягивал внимание. — А главное! — не унимался Элтарг Горящий, гроза врагов на поле боя, полковник седьмого армейского корпуса, а ныне просто гордый и пьяный отец, — а главное-то что! Вы видели, как во время представления на Элга смотрел тот старый хрыч Ксинавилиус? Как на добычу! Элг его явно заинтересовал!       Юноша встрепенулся. О Ксинавилиусе на их планете знал каждый. Этому монстру было около трех сотен лет, он давным-давно преодолел шестой уровень, и говорят, на седьмой его не пускали члены совета, боясь конкуренции. А что самое главное для Элгариона — Ксинавилиус был представителем пути Путешественника, занимая заслуженное второе место по силе сразу после советника. Но именно Ксинавилиуса юноша считал самым выдающимся Путешественником, ибо в отличие от других, он не был воином. Он был исследователем и проводником. И у него не было учеников.       Во всей этой кутерьме и десятках новых лиц, Элгарион даже не заметил среди гостей этого выдающегося гения, а тот, видимо, посчитал ниже своего достоинства самому подходить к пятнадцатилетнему отроку. Парень был поражен, что отец смог пригласить настолько большую фигуру ради него, поэтому он спросил: — И… И что это значит? — А то, сыно! Что у тебя есть все шансы податься к нему в ученики! К тому же, он тоже в свое время на пятнадцатилетие показал свой первый уровень! У вас много общего, и есть возможность пробиться! Ну разве не крут твой батяня, а?       Раздался хохот бравых вояк, и один из них, Нимбуд, произнес: — Ну давай, Элг, выучись у него, и айда ко мне в корпус. Я тебя не обижу, и за тобой присмотрю. К тому же, обучу кое-каким фишкам пути Путешественника. Под моим началом ты станешь великим, не зря ведь наш путь — самый сильный из всех, хаха!       После этой фразы мгновенно начался жаркий спор, чей путь — сильнейший. И в громе этого спора прозвучал еще детский неуверенный голос: — Но… Я не хочу быть военным… И хочу путешествовать и исследовать новые миры. Я не хочу никого убивать… К тому же… Мне ведь тогда придется других элматов убивать… Разве это не ужасно, что мы бьем друг друга, вместо того, чтобы завоевать остальные расы, как дроу? — Ой, малой, да эти «другие элматы» — повстанцы! И еретики! Они защищают членов пути Дьявола! Ты понимаешь, что это значит? Их не надо жалеть. Их жалеть нельзя. И ты, наверное, просто не понимаешь, насколько силен твой путь, в этом дело, да! Эй, Элтарг, тащи сюда манекены, дай покажу, что могут Путешественники! — Прекрасная идея, Нимбуд! Эй, Дусталеонаф! Вели активировать манекены! — Как вам будет угодно, мой господин, — поклонился дворецкий, который явился из-за двери, когда его позвали, после чего вновь ушел за нее, раздавая приказы. Вскоре, в комнате из пола выдвинулись манекены, покрывшись магической броней. Нимбуд встал, размялся, взглянул на Элгариона, театрально поднял руку, взглянул на нее и начал декларировать древнего поэта элматов: — Быть или не быть? Вот в чем вопрос! — внезапно раздался хлопок, сопровождающийся фиолетовой вспышкой, и голова манекена оказалась в до этого пустой руке подвыпившего элмата. — Опа! Видел, что могу?! Это еще что! Мой маленький юный друг, ты не представляешь, насколько громадными возможностями награждает наш с тобой путь! Телепортация — сильнейшая способность в мире! Ты можешь как спасти себя, так и уничтожить противника, неспособного сопротивляться!       Элмат картинно прошелся по кругу. На каждый шаг он телепортировал к себе разные предметы, как будь то металлические боевые шесты, так и просто чашки со стола. Тяжелые вещи он силой мысли запускал в манекены, протыкая их насквозь, а малые — телепортировал прямо внутрь, туда, где у живых существ находятся сердца или мозг.       Навыделываясь вдоволь, Нимбуд сел, вернувшись к распитию спиртного. Нельзя сказать, что Элгарион не был впечатлен. О нет, был, и более чем. Но еще больше он был напуган. Он не хотел использовать свою силу вот так. Из книг по истории юноша знал, что на родной планете всех элматов была невероятно сильная манасфера, из-за чего все существа на планете владели магией. И пользовались ей для охоты. Тысячи лет раса элматов была вынуждена прятаться по пещерам и лесам, избегая любых зверей, способных разорвать отряд воинов. Сотни лет практически застоя. О каком развитии может идти речь, когда единственное, что ты можешь делать — прятаться? Так было до тех пор, пока Своксран, Бог во плоти, не родился в их расе, и не нашел путь к спасению, который могли проложить только представители пути Путешественника. Сотни его представителей собрали свою силу вместе, и после ритуала, который длился без малого два месяца, смогли телепортировать почти всю немногочисленную расу элматов на другую планету.       Элгарион был поражен возможностями Путешественников, и мечтал стать такими как они. И эти мечты никак не касались боя с другими элматами. Другими представителями его расы, которая и так была вынуждена долгие-долгие годы страдать в том аду.       Пока Элгарион был покружен в свои раздумья, спор, начатый Нимбудом не прекратился, и лишь разросся: гигант Тринакс вел речь: — Это все, разумеется, здорово, но что ты будешь делать с тем, кого не пробьют твои палочки, и кто достаточно силен чтобы сопротивляться принудительному телепорту в и из своего тела? Молчи-молчи, это риторический вопрос, видел я на поле боя, что вы делаете в таком случае: телепортируетесь куда подальше, а остальным с таким противником приходится разбираться. Хорошо, что среди нас есть представители пути Воина. — С этими словами Тринакс достал свой маномеч, что заставило поморщиться остальных присутствующих вояк: использовать обычное оружие — это так в духе неодаренных магией низших существ. И пусть, он активируется, если подать на него ману, простой манипуляцией маны владеют даже те, у кого нулевой уровень — дети, да дроу. Ни тех ни тех серьезно брать в расчет никто не собирался. Поэтому путь Воина считался многими отсталым.       Гигант-элмат прищурился, освобождая ману. Она вылетела густым белым облаком, после чего плотно прижалась к его телу, создавая сантиметровую прослойку невероятно концентрированной силы. Мышцы на теле воина вздулись, он махнул рукой с мечом, горящим насыщенным белым светом, и манекен, разрубленный надвое, упал на пол. После чего упали и те, что были за ним. Вернее, то, что осталось от них, после того, как ударная волна невероятной мощи превратила их в осколки. Все же, манекены не были предназначены для того, чтобы на них свою силу показывали элматы с пятым уровнем.       Элтарг осмотрел дыру в стене своего дома и испорченный интерьер, и проговорил: — Боже, вот поэтому вас, Воинов, никто и не любит! Завтра мой дворецкий высчитает убытки, и вышлет тебе счет! Умей сдерживать силу, черт возьми!       Поэтому путь Воина считается многими отсталым. Но действенным. Как-то произошло так, что ситуация превратилась в соревнование силы, и остальные, стараясь не разрушать имущество хозяина дома, показывали, на что способны. Так Элгарион увидел элегантную силу пути Змеи, в виде невидимости и воздушных нитей, режущих материю, словно ее и нет, численное превосходство пути Императора, вызывающего десятки тварей из иного мира, видел жутковатую способность пути Оборотня к частичной или полной трансформации в разных существ, и видел яростную мощь пламени своего отца из пути Дракона.       Так пролетел вечер, и гости разошлись. Попрощавшись, Элгарион был готов пойти спать, но серьезный и торжественный отец остановил его. — Сегодня, сын мой, я подготовил для тебя очень, очень драгоценный подарок. Идем со мной. Вперед.       Элтарг с обеспокоенным дворецким и растерянным Элгарионом спустились в подвал. Старый элмат открыл дверь, впуская господ внутрь. Юноша зашел вслед за отцом в давно знакомый подвал, и увидел, что посреди комнаты лежит молодой парень-элмат. Элгор вскрикнул. Лежащий на полу был связан по рукам и ногам, даже рот его был связан, по лицу было видно, что он очень и очень много плакал. Отец торжественно проговорил: — Это и есть мой подарок тебе, сын мой. Самый ценный подарок, что я мог сделать. Ему, как и тебе, пятнадцать лет. Он, как и ты, достиг первого уровня. Невероятный талант. И невероятно то, что его поймали именно сейчас: не раньше, когда он была слабее, и не позже, когда его мана уже устоялась. Это потрясающая возможность, которая бывает невероятно редко. Мне пришлось потратить немалое состояние, чтобы выиграть его на аукционе. Держи. — Элтарг протянул Элгариону клинок, покрытый множеством рун. — И… И что мне с ним делать?.. — юноша испуганно смотрел на лежащего соплеменника, неспособный отвезти взгляд. — Как это, что? Шило используется лишь для одной цели. Ты должен убить его. Но не мгновенно. И забрать всю его ману. Он невероятно насыщен ею, если ты ее поглотишь, это крайне сильно подтолкнет твое развитие, и у Ксинавилиуса не будет иного выбора, как взять тебя в ученики! — Но… почему я должен его убивать? Я… Я не хочу! — Эй. Элгарион. — в голосе отца стала слышна сталь, с которой он обращался к подчиненным. Или к сыну и его матери, когда те не выполняли его приказ мгновенно. — Ты не понял? Эта тварь проклята. Он принадлежит пути Дьявола! Проклятое дитя проклятого пути! Пути, лишающего других магии! Убить его — священный долг каждого. А с Шилом, ты сможешь забрать его ману и продвинуться ко второму уровню! Ты станешь сильнейшим! — Я… Я хочу быть сильнейшим, отец. Но… Но не так! Я не хочу его убивать! Я не буду! — СЫН. — прогремел голос полковника седьмого корпуса. — ПОДЧИНЯЙСЯ. СЕЙЧАС ЖЕ. БЕЙ. ПОСЕРЕДИНЕ МЕЖДУ СЕРДЦАМИ. СЮДА. БЫСТРО. — Я… — Элгор трясся от страха, его ноги подкашивались, и он не мог отвести взгляд от глаз другого парня. «Странно. Он ведь проклят. И мне всегда говорили, что путь Дьявола — путь еретиков. Но почему я его не ненавижу? Мама тоже их жалела…» — Я не буду.       В комнате послышался шлепок. Элгарион упал на пол, прикрывая рукой щеку, по которой пришелся удар Элтарга. Впервые с момента захода в подвал, юноша посмотрел на отца. Его глаза стали еще более красными от ярости, он тяжело дышал, и еле сдерживал себя, чтобы не поступить с сыном, как с непослушным новобранцем. Элгарион не кричал и не плакал. Он привык. Его часто били, когда он что-то делал не так. А сейчас он впервые открыто выступил против отца.       Элтарг тяжело вздохнул, успокаиваясь. Его глаза сверкнули холодным светом. Он крепко схватил сына за руку, рывком поднимая его на ноги. Не отпуская руку, он встал за спину Элгариону, и неправил его руку с Шилом прямо на ребенка на полу, холодно проговорив: — Если ты слабак, и не можешь убить сам, я тебе помогу. Просто стой на месте, и не мешай мне. Я твоей рукой убью его, точным ударом вот сюда.       Элгарион закричал, со слезами на глазах. Он вырвал руку из хватки отца, крепко сжал оружие, закричал и воткнул Шило в живот Элтаргу! Руки юноши задрожали, он осознал, что натворил. Сделав два шага назад, Элгарион в ужасе посмотрел в холодные глаза отца. Глаза военного, смотрящего на дезертира и предателя. Не глаза родителя. — Позволь узнать, что это значит? Мне показалось, или ты попытался напасть на меня? — полковник наклонился за упавшим на пол Шилом. Юноша в ужасе посмотрел на отца, и понял, что даже не смог дотронуться до него оружием. Ему не хватило сил чтобы пробить даже врожденный магический щит отца, а ведь тот его даже не усиливал и не активировал. Элтарг взял Шило и подошел к сыну. — Итак, я услышу ответ, юноша? — И… И… Извини! — Элгарион был в ужасе. — Извинить? С чего бы? Давай-ка уточним, что у нас тут. — проговорил отец, подходя к сыну все ближе и ближе, тот же был вынужден в страхе пятиться к стене. — Неповиновение приказам. Прямая конфронтация с вышестоящим по званию. Нападение на офицера. Дезертирство. Предательство. Знаешь, чем такое карается на трибунале? Смертью. В армии с тобой бы сделали то же самое, что я приказал сделать с этим проклятым ребенком. Но я все же твой отец, и буду добр к тебе. — С этими словами Элтарг вонзил Шило в руку сына, играясь пробившись сквозь активированный магический щит, ломая кость. Элгарион закричал. — Не бойся, я не буду активировать Шило и забирать твою силу, я ведь не садист какой-то. Но ты теперь не ребенок, а за свои слова надо отвечать.       Удар кулаком пришелся под ребра Элгариону, после чего взорвался огнем, опаляя плоть. Юноша согнулся, не в силах вздохнуть. Элтарг схватил его за волосы, и поднял голову, чтобы нанести еще несколько ударов в живот. Из угла раздался обеспокоенный голос дворецкого: — Мой господин, вы его так убьете! Мне позвать за лекарем? — Нет. Не волнуйся, от такого он не сдохнет, он ведь мой сын. Не волнуйся, я знаю, какого это, когда тебя бьет отец. Никогда бы не пожелал такого своему ребенку, поэтому я сдерживаюсь. Меня били сильнее, но я выжил, и понимаю, что без этого никак не получится нормального воспитания. Наблюдай.       Избиение продолжилось. Ноги перестали держать Элгариона, и он упал, за что незамедлительно был наказан ударами ногой. Спустя время Элтарг остановился. Он взял Шило, и вложил его в более здоровую руку сына. Подняв его, притащил к связанному ребенку, и произнес: — Видишь, мы снова пришли к тому, с чего начинали. Ну разве не было бы лучше, если бы ты сразу слушал меня, а? Итак, один точный укол, дабы убить, но не сразу, ведь я беспокоюсь о тебе, всю ману за раз ты вряд ли сможешь сейчас поглотить. Давай, постарайся ничего не упустить, потом мне еще спасибо скажешь.       Раздался хлюпающий звук и стон: Шило пробило грудь ребенка, активируясь. Связанный начал биться изо всех сил, издавая ужасные звуки, Элгарион чувствовал, как его наполняет сила. В полубессознательном состоянии он подумал «я… я не хочу убивать своих сородичей…». Все тело юноши содрогнулось в судороге. Адская боль пронзила его так, как будто в сосудах стало слишком много крови, и она рвалась наружу. Элгариона вырвало кровью. — Мой господин! Это отторжение маны! Остановитесь скорее, он же умрет! Его тело не принимает чужую ману! — Да, я вижу это. Проклятье. Зови лекаря, быстро!       Спустя время врач оказал Элгариону первую помощь, и того отнесли в покои для дальнейшего лечения. Элтарг же уходя из подвала с сожалением окинул взглядом труп ценного ребенка первого уровня, и произнес: — Выкиньте это, и уберитесь тут.

***

      В своем кабинете Элтарг задумчиво смотрел в дыру в стене и произнес: — Эй, Дусталеонаф, я перестарался? — Мой господин, я Ваш слуга, я не могу оценивать Ваши действия. — Эй, Дус, хорош уже. Ты меня по сути вырастил, так зачем отстраняться? — Вы правы, господин… Я служил Вашему отцу и деду, надеюсь, послужить и Вашему сыну. Вы правы, Ваш отец был жестче. Но и Вы намного сильнее, чем Элгарион. Возможно, и правда, вы несколько перестарались. — Эх, твоя правда. Я постараюсь быть помягче. Я и правда перепил и вспылил. Но он мне сопротивлялся! И отказался убивать эту тварь. Эх, сколько денег впустую… Да… Элг похож на свою мать. Такой же своевольный. И сочувствующий всяким. Надеюсь, он не повторит ее путь… Но все же, ты говоришь, что я сильнее него, но ты видел? Он на меня напал! Направил оружие и попытался атаковать, хаха! Я вот со своим отцом так не решился сделать. Нет, что бы ты ни говорил, но Элг — мой сын, он очень силен, и далеко пойдет! Надо лишь правильное воспитание, о чем я постараюсь позаботиться. Ну а пока пусть он отдохнет.