Mundus mortis

      Эльфийская женщина лежала на металлическом столе, прикрепленная к нему. Хоть стол и отдавал холодом металла, женщина не чувствовала этого холода, ведь она всю свою жизнь провела на этом столе. Это был сорок шестой год ее жизни, и за всю жизнь она ни разу не встала на ноги. Во-первых, она была намертво зафиксирована на столе механическими креплениями, которые можно было открыть лишь с пульта управления. А во-вторых, даже если бы этих оков не было, она бы не встала, ведь у нее не было ног. Да и рук тоже. Все конечности были удалены еще в тот момент, когда она была в утробе своей матери, благо, эльфийские технологии позволяют свободно вмешиваться в процесс рождения детей, одного из которых женщина рожала прямо сейчас.       Небольшое напряжение в районе живота, минута стараний с последующими физическим и психологическим удовольствием роженицы — и раздается первый в жизни новорожденного крик, который женщина слышит костями, ведь ушей у нее нету.       Женщина лежала на металлическом столе, стараясь перевести дыхание. Нет, оно сбилось не из-за боли, сложности родов, или усталости — после достижения пика женского наслаждения надо немного полежать и отдохнуть, и женщине было не важно, что ее ребенок сейчас лежит на холодном столе и крича, машет руками в поисках своей матери, женщина была целиком и полностью сосредоточена на своих ощущениях, ведь у нее они происходят не так часто. Нет, женщина любила этого ребенка, но детей у нее много, относиться к каждому новому как к первому она перестала, когда ей было еще шесть лет. К тому же, беспокоиться о них нет никакого смысла, да и сделать она ничего не могла.       И правда, не прошло и пары минут, как явилась кормилица. Она шла по коридору, напевая и укачивая детей. На руках у нее уже было семь младенцев, каждый сосал грудь. Вот кормилица и подошла к ребенку женщины, и взяла его в еще одни руки, поднесла к одной из свободных грудей, и напевая, пошла дальше, унося ребенка от его матери. Сам младенец же в свою очередь уже самозабвенно пил молоко, мгновенно успокаиваясь.       Спустя некоторое время, к не отошедшей еще от родов женщине, подошел эльф в медицинском костюме и проверил ее состояние здоровья, особенно акцентировав внимание на строке с ее возрастом. Эльф открыл чемодан, с которым пришел сюда, и выбрал сосуд с наиболее подходящим семенем, которое и поместил в женщину. Убедился, что операция прошла успешна, и женщина забеременела, и ушел дальше.       Начался новый круг беременности, который продлится еще три месяца, а потом — по новой. И так до бесконечности. Однако женщина не знала, что не до бесконечности. Увы, ее срок работы ограничен сорока семью годами, после чего ее отключат от системы жизнеобеспечения, а тело продадут в Награсовую Федерацию. Зачем им тела, обычные эльфы старались не задумываться, как и жители Федерации старались не думать, откуда у них мясо.       Но женщина этого не знала. Она вновь лежала на металлическом столе, ожидая, когда пройдут эти три месяца, и все начнется заново. Иногда женщина ела питательную массу, которую им подавали по трубам. Правда, ела — не совсем правильное слово, все же, зубов у нее не было за ненадобностью, поэтому еду она пила. На этом досуг рожениц кончался. И хотя рядом с ней лежало еще несколько товарок, женщины не общались друг с другом, ведь для начала, они почти не знали друг о друге, ведь у них не было глаз, а даже если бы и были — они не умели говорить. Никто их не учил этому, никто с ними не разговаривал. И они не разговаривали со своими детьми, и после родов никогда их не видели. Но любили всей душой. И знали, что дети любят их так же.       Женщина любила свою мать, хоть и не знала, как она выглядит. И знала, что мать любит ее. Возможно, они даже лежали рядом друг с другом. По крайней мере, до какого-то момента, ведь когда-то женщина почувствовала, что ее матери больше нет. И ей было грустно. Будь у нее слезные железы, она бы тогда заплакала. Как плакала бы и когда умирали ее собственные дети.       С самого рождения женщина не покидала этого места. Когда в пять лет она достигла зрелости, ее приковали к этому столу, и впервые осеменили ее. С тех пор не изменилось совершенно ничего. И хотя женщина никогда не чувствовала ничего нового, она имела частичное представление о мире, ведь между роженицей и детьми сохранялась ментальная связь. И мать чувствовала все, что чувствует каждый из ее детей, разумеется, не в полной мере, и она не понимала этих чувств, но она знала, как чувствуют себя ее дети, как радуются, как чувствуют боль, как умирают. Последнее совсем не нравилось женщине, хоть она и не знала, почему, но ей каждый раз было больно, когда связь с одним из ее детей обрывалась, и она горевала. Слишком, слишком многих своих детей женщина пережила. Радовало лишь то, что детей было много, и одни дети хорошими эмоциями могут перекрыть грусть от смерти других.       Так и проходила жизнь женщины. И не произойдет ничего нового вплоть до ее скорой смерти. После этого ее место впервые за сорок семь лет отмоют, раскроют крепящие механизмы, чтобы снова на ее место положить новую четырехлетнюю девочку, запустив цикл рождения снова, не прерываясь ни на один день. Рожать новых и новых бойцов для великой цивилизации Лавраан, чтобы те сражались и умирали за нее, ментально получая базовые боевые способности и частично перенимая опыт других детей своей матери, еще находясь в утробе.       Кормилица уже полчаса шла мимо рядов с роженицами, благодатным и любвеобильным взглядом ища новых рожденных детей. На руках у нее было уже три десятка детей, еще плюс минус столько же, и все ее груди будут заняты, тогда ей надо будет подождать, пока один из детей не вырастет достаточно, чтобы отправить его на линию фронта, тогда она будет вновь ходить по рядам, ища и собирая младенцев.       Примерно за час ходьбы кормилица прошла от одного до другого края своей территории. Дальше начинался следующий отдел, где работали уже другие кормилицы. При встрече они обычно кивали друг другу головами и улыбались, не прекращая баюкать детей, через песню и молоко вбивая им в головы догматы и этику Лавраана, приучая с младенчества ненавидеть ксеносов и гномов.       Поначалу кормилице все время надо было смотреть вниз, чтобы случайно не раздавить одну из рожениц одной из своих шести ног, но сейчас, десятилетия работы спустя, она могла спокойно оглянуться вокруг, рассматривая стройные ряды металлических столов, мимо которых, возвышаясь гигантами, ходят сотни кормилиц, и картина эта расстилалась на все расстояние, которое мог охватить взгляд, ряды терялись где-то за горизонтом. Кормилица даже почувствовала некоторую гордость. Она знала, что такие родильные заводы были на каждой планете цивилизации, но их размеры никак не могли соперничать с этим. А ведь были этажи сверху и снизу. Бесчисленное, бесчисленное множество этажей. Один завод по производству одного материала занимал одну планету. Главная Планета Младенцев в сердце Лавраана, ежемесячно поставлявшая миллионы бойцов.