Белый волк и черный волк

      Пока Чэн возился с посудой, Би собрал им два спиннинга, придирчиво перебирая блесны в объемистой коробке. Кузьмич собирал её лично, поэтому ничего лишнего в ней не было, но как не покопаться, когда столько всего красивого: серебристые, в пятнышках, золотые, вращалки и колебалки, джиги и воблеры… Как он понял, сильно далеко ходить было не надо — порог начинался прямо от лагеря и шел вверх по течению. Ловить можно было местами с каменистой косы, местами взаброд, для чего им остались, собственно, вейдерсы, в которых шли вчера на лодке. Забредать глубоко Кузьмич не советовал — камни скользкие, течение сильное, навернуться и сломать в лучшем случае спиннинг, а в худшем — что-то ещё было раз плюнуть.       Вообще Би нехило удивился, что Чэн что-то знает о рыбалке, хотя иногда ему казалось, что босс тупо умеет всё. А если не умеет, то легко научится, стоит ему счесть это необходимым. Хэ изучил собранный спиннинг, уточнил несколько деталей, выслушал инструкцию по забросам и проводкам, и потопал тренироваться, хрустя камушками под тяжелыми подошвами.       Первые броски выглядели неуклюже, было непонятно, куда он вообще хотел попасть блесной. Пару раз она вообще оказывалась на ближайших кустах. Спасала крепкая плетеная леска, которая хотя и путалась, но порвать её было непросто. Би и сам на такой речке оказался впервые, хотя спиннинг в руках держал неоднократно, здесь были свои нюансы, и учиться им приходилось на месте.       Проковырявшись так до самого обеда, вытащили только две некрупные серебристые рыбки. Как они назывались знал похоже только Кузьмич, поэтому запечатлели трофеи на телефон, который Би прихватил с собой, чтобы опознать позднее.       Мышцы рук от монотонных забросов ныли уже у обоих, поэтому решили сворачиваться. До лагеря оставалось не так далеко, когда Чэн решил пересечь вброд неширокую протоку. На вид было неглубоко, обходить до самой мели — уйма лишних движений… ушедший вперед Би услышал громкий всплеск… блядь, Кузьмич ведь предупреждал…       К счастью, и спиннинг и кости, по-видимому, остались целы, но Хэ по-полной искупался в оказавшейся не такой и мелкой протоке, успев промокнуть с ног до головы. В сапоги само собой, ледяной воды набралось как следует. На предложение раздеться сразу, вылить воду и выжать одежду, Чэн легкомысленно отказался — мол, в лагере разберемся…       К моменту прихода в лагерь его била крупная дрожь — холодный ветер пробирал до самых костей, ледяная вода хлюпала в районе колен и мешала идти, и вперед его двигало чистое упрямство. Би же, глядя на это безобразие судорожно перебирал в голове варианты: идеально было бы запихнуть его сейчас в горячую баню, на худой конец — напоить чаем, но всё долго, долго… если не сделать что-то прямо сейчас, Чэн точно заболеет. Хреново…       В итоге, как Чэн не матерился, как не посылал Би лесом, тот всё же помог ему избавиться от забродников и мокрой одежды. Не слушая возражений, разделся сам, затаскивая покрытого гусиной кожей Хэ под оба спальника, вынуждая прижаться всем телом:       — Если ты сейчас заболеешь, будет предельно херово. Это самый быстрый и практичный способ тебя согреть. Другого я сейчас не придумаю. Не вибрируй, я не буду ничего делать и отпущу, как только ты трястись перестанешь.       То ли прозвучало достаточно разумно, то ли сил на сопротивление толком не осталось — но Чэн затих. По его телу ещё пробегали волны дрожи, но реже и реже. И если первоначально намеренья Би были чисты, как январский снег, то постепенно он понял, что будет непросто встать и уйти. Впервые Хэ в его объятьях обнаженный, его спина вжимается в грудную клетку, ноги переплелись, чтобы как можно теснее, ближе, теплее…       Да ёб жеж твою мать… и ведь сам обещал ничего не делать. И Хэ имеет полное моральное право двинуть ему, если сейчас потереться мгновенно затвердевшим членом о его идеальную задницу… От моральных терзаний его избавил сам виновник, меняя их положение так, что Би оказался лежащим на животе, уткнувшись в подушку, а Чэн сидящим сверху. Всё ещё холодные руки прошлись по спине и ягодицам.       — Признаю, идея была неплохая. Есть предложение — усилить согревающее действие интенсивным трением. Мне точно станет лучше, м? — Хэ подался назад, сплюнул на руку и провёл, оставляя влажный скользкий след между ягодиц и по пояснице Би. Ещё плевок — теперь уже по собственному члену. — Немного непривычно, но другого способа я тоже сейчас не придумаю. Потерпи, потом позабочусь о тебе.       Пока Би собирался с мыслями, Чэн уперся руками и с оттягом проехался членом между половинок. В ответ член Цю дернулся, упираясь в шкуру. Это и правда было непривычно, но не сказать, чтобы неприятно. Ещё толчок, ещё, Чэн прижался плотнее, так чтобы между их телами оставалось как можно меньше пространства. Сколько это продолжалось: тяжелое дыхание, обжигавшее спину, толчки и скольжение, втрахивающие его в жесткие нары, собственное желание, от которого темнело в глазах, и невозможность что-либо сделать, только выгибаться навстречу, чтобы уменьшить давление… наконец, глухо рыкнув, Чэн последний раз прижался, и на поясницу плеснуло горячими каплями.       Снова выдох в спину, нежное прикосновение губ… это уже было, в их первый раз. Прикрыв глаза, Би отметил, что Чэн протирает его какой-то тканью, и поморщился от боли в занемевшей пояснице, переворачиваясь на спину. А потом почувствовал, как руки Чэна разводят его колени, а вокруг ноющего члена смыкаются горячие губы. На этот раз «спасибо» приняло вполне конкретную физическую форму. Как и всё, что Чэн делал, он делал тщательно и с душой. В чём Би и убедился, когда как следует обласканный, не встречая сопротивления, толкался в расслабленное горло, зарываясь пальцами в темные волосы: он ещё и так умеет… Хэ Чэн, ты ж… охрененный. Другие мысли смыло неотвратимой волной оргазма.       Потом был костер, горячий чай, уютный вечер с бутылкой красного вина на двоих под жареную рыбу. На завтра Би запланировал-таки сделать баню, ну, для профилактики. Хотя и подозревал, что сегодня они согрели друг друга вполне достаточно.

***

      Со временем здесь творилась какая-то чертовщина. Каждый день казался бесконечным, от рассвета до заката заполненный какими-то мелкими делами, рыбалкой и просто праздным разглядыванием окружающей действительности. Чэн и не подозревал, что может просто на полчаса залипнуть, глядя на текущую воду, горящий костер, или на Би, шагающего по берегу, кидающего спиннинг, чтобы в какой-то из бесконечных забросов вытянуть на мель бьющуюся пятнистую форель. Если и приходили мысли о доме, то всё это казалось таким далеким, как будто из другой жизни. Возвращаться ещё нескоро, а пока он здесь… они здесь.       Чэн в очередной раз подумал, что ему очень повезло найти такого человека, как Би. Идеальный вариант: умный, надежный, преданный, и, однозначно, привлекательный. Своевольный, зато с ним не было скучно. Хэ привык, что вызывает в людях страх, раболепие, у кого-то ненависть, у кого-то уважение… но то, как смотрел на него Би… одновременно доставляло удовольствие и будоражило. При всей его готовности следовать за Чэном, в нём всегда присутствовал вызов, словно приглашение сыграть в азартную игру, правила которой писались по ходу действия. По сути они были полной противоположностью, и, как водится, именно это и притягивало. Живой нрав Цю, его непосредственность буквально вырывали Чэна из рамок размеренного регламентированного существования, и не то, чтобы он был против… ведь игру всегда можно просто прекратить.       Вроде бы всё логично, но что-то в собственных рассуждениях казалось до омерзения неправильным. Да, Хэ часто называли циничной мразью и сволочью, чаще за глаза. В его картине мира все люди делились в первую очередь на полезных и бесполезных. Пожалуй, единственным исключением был младший брат, к которому он с детства испытывал весь спектр эмоций, от раздражения до нежности и обратно.       До последнего времени Хуа Би значился в категории очень полезных, что в понимании Чэна было эквивалентно дружбе, если не больше. В какой момент их игра зашла так далеко, что классификация стала неопределенной, Чэн не отследил, и это порождало смутное беспокоило, и вместе с тем усиливало азарт. Ему отчаянно хотелось отпустить ситуацию и посмотреть, куда она их заведет. Ведь игру всегда можно… а можно ли?