Белый волк и черный волк

      Просыпаться не хотелось. Вчера засиделись допоздна, одной бутылкой дело не ограничилось, пошли рассказы про прошлые заварушки, Би делился впечатлениями про своё армейское прошлое, Чэн рассказывал не без кровавых подробностей, про давнишний передел территории… спать приползли поздно. Уже не обращая внимания на скинувшего одежду Би, Чэн тоже разделся до трусов и футболки и дружно залезли под спальники — ночью температура опускалась до близкой к нулевым отметкам. Даже на закинутую поперек талии руку Хэ решил не обращать внимания — что уж теперь, поздняк метаться. Всё равно проснутся как попало, не следить же до утра, кто куда руки и ноги закидывает.       Утро выдалось пасмурным и ленивым, проснулись поздно, и после завтрака занялись заготовкой дров — запас возле избушки следовало пополнять, благо бензопила упрощала работу, а сухостоя в окрестном лесу хватало. Возможно, непривычный шум привлек к их лагерю незваного гостя…       Первый раз увидев на берегу здоровенного бурого медведя, Чэн рефлекторно потянулся за верным глоком… разумеется пистолета не было. Зверь замер, втягивая черным носом воздух. Напротив замер Чэн. Отчаянно хотелось рвануть отсюда, он уже было дернулся… сильные руки обвились вокруг плеч.       — Чэн, нет. Стой. Спокойно. Нельзя бежать. Он сейчас уйдет. Кузьмич говорил, они не нападают, сытые. Если не уйдет сейчас — просто нужно послать его погромче, по матери.       Медведь завертел головой, словно высматривая, что бы такого прихватить, ничего не углядел, развернулся и затрусил вдоль берега, удаляясь.       Только сейчас Чэн понял, как дрожат напряженные мышцы. Би продолжал обнимать, поглаживая по плечам, развернул к себе и принялся коротко целовать щеки, нос, губы, шепча:       — Всё, всё. Запомнил? Их тут много, ещё встретишь — тихо отходи, спиной не поворачивайся. Подойдет — шли на хуй. Умеешь по-русски? Они по-китайски не понимают, наверное… — он нёс что-то ещё, но Хэ уже не слушал.       Лицо Чэна пошло красными пятнами. Опять. Это происходит опять. Какого хрена? Он просто жалок… да ебись конём все эти избы, медведи, реки — и Би вместе с ними! Никогда ещё он не чувствовал такого унижения.       — Отъебись, я не ребенок, — резко оттолкнув Цю, Чэн развернулся и пошел к реке, в то место, которое облюбовал себе для покурить и подумать. Нужно было успокоиться и привести мысли в порядок.       Би смотрел ему вслед, но ничего говорить не стал, только покачал головой. Конечно, он понимал, что сейчас эдак с ноги проехался по чужой гордости, но сдержать свой порыв помочь, успокоить просто не сумел. Оставалось надеяться на благоразумие Чэна, он должен понять, что было реально опасно и другого выхода у Би в тот момент не было.       До самого вечера они едва перебрасывались необходимыми фразами, пока Би не сказал, что готова баня и можно идти мыться… Первым порывом Хэ было отказаться, но сопоставив затраченные усилия и возможность повторить всю процедуру по заготовке дров, растопке бани, тасканию до реки и обратно с ведрами, Чэн всё же решил, что его отдававшая ребячеством обида непонятно на кого — на себя или на Би, того не стоит.       Обычно Чэн мылся при возможности пару раз в день — утренний душ помогал проснуться и настроиться, а вечерний — смыть усталость. Понятное дело, тут такой роскоши не предполагалось, хорошо хоть белья было достаточно, чтобы регулярно его менять, с учетом стирки. Опыта купания в реке хватило, чтобы даже не рассматривать такие варианты, ограничиваясь тем, чтобы помыть ноги перед сном, если были силы, и выстирать носки в той же реке с мылом, чтобы потом просушить их возле костра. Несколько, естественно, пали жертвой пламени, а остальные пропахли костром, как и вся одежда, и волосы. Впрочем, уже на второй день оба перестали замечать этот запах, он стал частью их общего.       Походная баня им досталась буквально роскошная — с печкой, обложенной камнями, огнеупорный тент был достаточно большой, и даже пара скамеек имелась. Можно было мыться, а не пачкаться, как в той, которая топится по-черному, костром, и состоит из обтянутого полиэтиленом каркаса из разнокалиберных палок. Правда, об этом ни один из них не подозревал…       Постоявшие в бане рядом с печкой ведра успели нагреться до приемлемой температуры, и было настоящим благословением наконец полностью помыться. Да и просто посидеть в тепле, дыша горячим воздухом. Расположившись на скамейке, правда немного опасаясь заноз, потому не ёрзая, Би решил, что самое время прояснить ситуацию.       — Чэн… я это… не хотел. Очканул просто, зверюга реально страшная. Ну и на нервяке всё это…       — Я, по-твоему, совсем идиот? — Чэн вздохнул, расслабляясь. Не один он чувствовал себя по-дурацки. — А шёл бы ты, Би. Со своими извинениями. И с медведями своими тоже.       — Почему моими? — опешил Би. — Они местные…       Переглянувшись, оба улыбнулись.       — Так как ты там объяснял? Что вот так прям орать, чтоб шел нахуй? — уточнил Чэн.       — Кузьмич так сказал.       — Вот я бы посмотрел, как он это делает.       — Приедет — попросим исполнить на бис. — Би сморщил нос.       — Давай уж хором.       — Разучим что-нибудь трехэтажное? Невежливо просто нахуй. Он же в гости зашел.       — Говорят, русские медведи пьют водку и играют потом на балалайках. — Чэн проявлял недюжинные познания в области русского фольклора.       — Так может он водки хотел? — высказал подозрения Би.       — Может. Но хрен ему, а не водка. Самим мало…       — Вот ты нихрена не гостеприимный! Как так можно! — развеселился Цю.       — А мне кроме тебя тут никто и не нужен… — кто больше офигел в этот момент, Би или сам Чэн, как автор откровений — вопрос остался открытым.       Решив замять для ясности, не сговариваясь, помогли друг другу ополоснуться, поливая из ковшика, как сумели вытерлись одним полотенцем, и направились спать. Завтра ещё один день на реке, а дальше — новые точки и новые впечатления.

***

      Би не спалось. Когда Чэн вот так лежал рядом, хотелось его перманентно, а получилось — только один раз, и то, по так сказать, уважительной причине. И это соотношение не устраивало категорически. Би мечталось, что они будут трахаться как кролики, но Хэ вырубался, как только голова касалась подушки, а утром норовил подскочить первым, пока Би потягивался и протирал глаза. Будить его не позволяла совесть — когда ещё ему удастся вот так выспаться. И он стоически находил удовольствие в том, что Чэн больше не шипит и не стряхивает его руку, позволяя прижиматься, сколько хочется, через спальники. Сам же Хэ инициативы в этом направлении не проявлял от слова вообще.       Похоже, придется как-то изъебнуться, чтобы уломать хотя бы просто на секс, пускай в исходной раскладке… как бы так подкатить, чтоб не послали? С кем-то другим Би не заморачивался бы и сказал, чего хочет напрямую, но с Чэном всегда было сложно. С этими мыслями он и уснул.