Белый волк и черный волк

      Спалось плохо — зудело и чесалось во всех укушенных местах, несмотря на специальную мазь из аптечки. Вот ведь, блин, а так всё хорошо начиналось… но Би не отчаивался просто потому, что он этого вообще не умел. Во всём надо видеть плюсы — когда ещё удастся вот так нагнуть Чэна над столом со спущенными штанами, обеспечивая доступ и пройтись пальцами с мазью по всем чувствительным местам, если бы не муравьи? Конечно, он бы предпочел несколько другие обстоятельства, но какие есть.       Утренние сборы продолжались до того самого момента, когда послышался шум моторки, и Кузьмич соскочил на берег, приветствуя отдыхающих. Убедившись, что всё в порядке и поблагодарив за даже увеличившуюся поленницу, Кузьмич махнул рукой, чтобы грузились.       Подойдя к лодке, Чэн посмотрел на жесткие сидения, вспомнил отбитую задницу, прикинул текущее печальное состояние и вздрогнул. Би молча пристроил на его место подушку в непромокаемом чехле. Кузьмич поглядел на это, окинул их внимательным взглядом, но комментировать не стал, мало ли, какие у людей проблемы бывают. Обратный путь прошел без приключений, пока перемещались в буханку, Би показал Кузьмичу фотографии, выяснив, что ловилась у них рыба-хариус, и при желании такого можно будет ещё половить, если останавливаться на реках, пока будут кататься по полуострову.       — Тут такое дело, мотоцикл доставят только послезавтра, не срослось вовремя, извиняйте. А покамест предлагаю ко мне домой поехать, переночуете, свожу вас на источники ближайшие помокнуть, и прямо оттуда рванёте. Вертолётную экскурсию к вулканам я вам заказал. — предложил Кузьмич. — Я один живу, за городом, групп сейчас нет никаких.       Би переглянулся с Чэном, тот кивнул.       — Если не стесним.       Дом Кузьмича представлял собой перевалочный пункт, там постоянно останавливались рыбаки и туристы, поэтому места действительно было много: просторная кухня, большая комната, заставленная разнокалиберными кроватями, даже что-то вроде холла с телевизором и диванами, эдакий хостел. И даже, аллилуйя, душ с бачком нагревателя. Помимо душа и бани имелась огромная деревянная бочка, которую можно было наполнить горячей водой и отдыхать с видом на природу. И само собой, сад-огород.       Во дворе бегал здоровенный маламут, но, привычный к большому количеству разнообразных отдыхающих, только вилял хвостом и подставлял бока под почесухи. Чэн тут же присел, утопив пальцы в собачьей шерсти и некоторое время они провели к обоюдному удовольствию. Чэн чесал — пёс балдел.       Зайдя в комнату, чтобы бросить сумки и спальники, Би задумался — здесь можно было расположиться отдельно — других отдыхающих не было, бросай кости, где хочешь. В конце концов вздохнул и сложил сумку Чэна на полуторку у окна, а свою — на соседний диван. Вряд ли Чэн оценит, если он сейчас выберет двуспальную… пока обстоятельства не позволяли — он, конечно, терпел Би под боком, а сейчас причин спать вместе как-то не было, да и Кузьмич…       Ужин готовили всем колхозом — Чэн чистил картошку, Би строгал на закуску сало, овощи, рыбу, хозяин озаботился шашлыком. Накрытая поляна пахла умопомрачительно, Кузьмич достал на выбор вискарь и самогонку. Посовещавшись, решили, что пить надо аутентичное, тем более за качество Кузьмич ручался.       Беседа лилась плавно, обсуждали любимые всеми джипы, оружие, слушали рассказы о курьезах, случавшихся с подопечными Кузьмичу туристами, и никто не заметил, как радушный хозяин убирал пустую бутылку и доставал из холодильника следующую…       Уже заполночь Кузьмич решил устроить им киносеанс с основными достопримечательностями и историей Камчатки. Устроились в холле перед огромным экраном. Снятые с коптера виды завораживали. Действующие вулканы, гейзеры, реки, озера, горячие источники, океанское побережье… Чэн почувствовал, что отключается, когда очнулся, коснувшись головой плеча сидящего рядом Би. Он всегда считал, что умеет пить, но видимо, самогон всё же не вискарь, да и количество… надо было хотя бы выйти перекурить… и поссать бы не мешало.       Идея супер. А как встать-то? Кузьмич куда-то вышел, и гости остались вдвоём. Чэн подозревал, что позориться дальше перед Би уже всё равно некуда, после всего, что было в этой поездке, но просить его отвести пописать… уже, наверное, край.       — Не знаю, как ты, а я в слюни прст… — подал голос Цю. — Хочу ссать, но боюсь не дойти. Проводишь?       Чэну стало очень смешно. Ебать они братья по разуму…       — Пфф, я сам такой. Но вдвоём должны пср… справиться.       Вот всё бывало в жизни Чэна, но стоять в обнимку в туалете, поддерживая друг друга и пытаясь попасть в качающийся, как лодка в море, унитаз — пожалуй впервые. Кое-как справившись с задачей, вывалились на улицу и таким же строем, по синусоиде отошли от дома за круг света от фонаря. Первая попытка не принесла успеха — зажигалка канула в траву. Пришлось опуститься на колени и заняться поисками наощупь. Осознав, что они сейчас ползают в темноте на четвереньках, как два придурка, Чэн вновь рассмеялся и сел на траву. Более удачливый Би вернулся с трофеем и опустился рядом, прислонившись спиной к спине. Закурили, разглядывая звездное небо.       — Хэй, ты как? — голос Би звучал хрипло.       — А знаешь — хорошо. Мне так хорошо давно не было. А может быть, никогда.       — Не жалеешь?       — Нет. Я тебя поблагодарить хотел… за всё это.       — Уверен, завтра утром мы проклянем тот день, когда родились.       — Это будет завтра. — Хэ затушил окурок. — Иди сюда…       Он толкнул Би на влажную от росы траву и начал целовать. Тот сначала охотно отвечал, но когда Чэн полез руками под футболку, протестующе замычал.       — Что такое?       — Ты пьяный, я пьяный, это неправильно.       — Вот сейчас не понял. Ты меня хочешь?       — Хочу. Но не так.       — А как? Тебе непременно нужно, чтобы я разрешил себя трахнуть?       — Не надо мне ничего разрешать, — возмутился Би. — Мне надо, чтобы ты сам хотел этого.       — Так ты хочешь или нет? — вконец запутался, Чэн. — Какая, в жопу, разница, чего при этом хочу я?       Би завозился, выбираясь из-под него и садясь рядом.       — Да как ты не поймёшь — есть разница. Я не трахаться с тобой хочу, а любовью заниматься. Что сложного?       — Всё. Не вижу разницы, кроме глаголов.       — Когда трахаешься — тебе важно, чтобы тебе было хорошо. А когда любовью — чтобы тому, с кем ты. И не по-пьяни, когда утром жалеешь.       Чэн зарылся пальцами в волосы, пытаясь вникнуть в услышанное.       — Всё равно не ебу, чего ты от меня хочешь.       — Всего. Быть рядом. Вместе, ну… — сформулировать красиво и четко не получалось, мысли путались.       — Би, мы и так вместе, как сиамские, блядь, близнецы. Сейчас вон, только что ты мне ширинку застегивал. Какого рожна тебе ещё надо?       — Чтобы ты в меня влюбился. Я без тебя жить не могу, а ты без меня?       Чэн задумался. Если бы Би сейчас исчез… было бы, пожалуй, обидно. Некомфортно. Он бы… расстроился? Возможно. Подобрал бы замену и пошел дальше? Скорее всего, разум диктовал именно такой сценарий. Всё равно это слишком абстрактно, чтобы представить…       Он услышал, как Би поднимается с травы.       — Вот именно… пошли спать, нас сейчас Кузьмич с собаками искать пойдет. И не ломай голову — ты спросил — я ответил. Это от тебя всё равно никак не зависит. А я счастлив и так, пока могу быть рядом.       По дороге назад всё же пришлось снова поймать друг друга. Наконец Би опустил Чэна на его кровать, не утруждаясь расстелить, и набросил разложенный заранее спальник.       — Будет плохо — свисни.       — Я не умею свистеть. И не блюю, сколько бы ни выпил.       — Буду хранить в памяти эти факты.       — Спи уже.       «Ха, а ведь мне впервые кто-то отказал, — подумал Чэн. — Какое странное чувство».