Белый волк и черный волк

      С вечера уложили минимум вещей с собой, остальное оставалось на базе — на мотоцикл много не впихнёшь. Дёргаться куда-то смысла уже не было — от дома Кузьмича до вертолётной площадки — сорок минут неспешной езды, решили провести здесь ещё ночь, но уже без возлияний, благо хозяин не возражал.       Новенькая чёрная, пока ещё блестящая Honda NT1100 обещала доставить их куда нужно с возможным комфортом. Би любовно поглаживал бок мотоцикла, как породистую лошадь. Если он что и обожал в этой жизни — так это мотоциклы… В его голове бродили мысли, как бы забрать эту детку с собой в Китай, но ощущение, что для этого придется ограбить банк, притормаживало порыв восхищенной души.       Утром случилась небольшая заминка. Они с Чэном подошли к мотоциклу одновременно, и встал вопрос: а кто, собственно, поведёт. Оказалось, что погонять на такой красотке Чэн тоже хочет, и не в перспективе, а прямо сейчас. Спустя пару минут они только что друг на друга не рычали, пока Би не пришло в голову задать сакраментальный вопрос, а взял ли Чэн с собой права. Пришлось ему смириться, а довольный Цю прильнул к отвоёванному, одевая шлем. Всё-таки, мечты сбываются!       Подрулив к месту старта, заполнили бумажки, прослушали не самый нужный инструктаж, благо на вертолетах им летать приходилось. Увидев, на чём предстоит лететь, Чэн был, если сказать цензурно — крайне удивлен — вот на этом?! Четырехместный Robinson казался игрушечным.       — Я туда не полезу. — Чэн развернулся. — У них нет чего-то… поприличнее?       — Есть, — с готовностью кивнул Би. — С табуном в двадцать туристов ты не захочешь. А вдвоём будет стоить примерно как мотоцикл. А на таком, на котором ты перемещаться привык — боюсь думать. У меня такие суммы в голове не помещаются, а мы платим пополам. Поэтому сейчас мы берём жопу в горсть и залезаем в эту стрекозу. Должно ж в жизни быть место экстриму!       — Главное отследить, когда экстрим переходит в пиздец, — проворчал Чэн, которого Цю уже тянул за куртку в сторону крошечной вертушки, откуда приветливо махал пилот.       Были в этом несомненно и свои плюсы — во-первых сидеть пришлось довольно тесно, что, впрочем, Би устраивало, и он даже решил под шумок приобнять Чэна за плечи. Тот одарил его тяжёлым взглядом, но промолчал.       Вертолётик был практически прозрачным, и ощущение полёта острее, чем в брюхе большой вертушки, а виды какие… Примерно час заняла дорога до долины гейзеров, над вулканами и жёлто-зеленым пятнистым лесом. Пару часов побродили по долине с гидом, любуясь разнообразной вулканической активностью, после чего их покормили и отвезли на очередные источники. Без тяжёлых раздумий, да под солнышком всё воспринималось гораздо радостней, а впереди — ночёвка на берегу Охотского моря, где-нибудь в окрестностях Усть-Большерецка.       Весь день Би летал, как на крыльях, а вот Чэн отчего-то выглядел задумчивым, хотя послушно лазил по горам, отмокал в источниках и жевал жаркое из оленины с клюквенным морсом.       А вот от попыток сделать какие-то совместные фотографии на фоне гейзерных фонтанов и столбов белого пара упорно отказывался, только сделал пару кадров природы вокруг, без чьего-либо присутствия.       Вернулись на площадку, когда уже вечерело, и рванули к морю, прихватив в небольшом супермаркете готовой еды на поздний ужин.       Уже в темноте при свете фары бросили в небольшую раскладную палатку пенки и спальники прямо на берегу, но за границей прилива, где камни переходили в какое-то подобие земли и растительности.       Щёлкнули открываемые банки пива, Би взял безалкогольное, Чэн мог себе не отказывать.       — Нам надо поговорить. — голос Чэна заглушал рокот прилива и шум ветра, и Би подошел ближе. — Я надеюсь, ты понимаешь, что я не смогу стать для тебя сладким бойфрендом, ходить за ручку и спать в обнимку. Всё это кончится, как только мы вернёмся в Китай. Считай, курортный роман. Не хотелось бы видеть, как ты погружаешься в иллюзии.       Не то, чтобы Цю этого не понимал, и сейчас у него не бились розовые очки стёклами внутрь. Он старался жить здесь и сейчас, просто никак не мог запретить себе хотеть большего. То, что происходило с ними здесь, было хрупким и недолговечным, как стрекозиные крылья, и не стоило нагружать их такой тяжелой штукой, как надежда.       — Ценю твою откровенность, — хмыкнул Би. — И за то, что вообще согласился — спасибо. Хотя я уже не уверен, что лучше — иметь что-то и потерять, или же не иметь вовсе. И всё равно не жалею.       Он развернулся и пошёл один вдоль каменистого пляжа, глядя как темные волны лижут берег под почти полной луной. Вся эта окружающая романтика была ему сейчас совершенно до пизды.       Чэн смотрел на удаляющуюся в лунном свете фигуру. Он же сказал всё правильно. Почему же тогда так хуёво?