Белый волк и черный волк

      В палате было сумрачно, серый свет падал из окна, и от него полусидящий на кровати, опираясь на подушки, Би казался ещё бледнее. На висок заползал фиолетовый синяк, под глазами — синеватые тени. Он постоянно щурился, и было видно, насколько у него болит голова.       Чэн пододвинул стул и сел рядом с кроватью. Он не знал, что нужно, поэтому приволок всю сумку с вещами Би, не разбирая и бутылку воды. Вообще в больницу полагается носить фрукты и цветы, но он подозревал, что Цю сейчас не до этого.       — Чэн, я… постараюсь оклематься. Осталось ещё три дня, а на мне всё сам знаешь, как на собаке, и… я так виноват. Ты пострадал по моей вине. Что я могу сделать чтобы… блядь, да понятно, что нихера я не могу. Даже прощения просить не могу… босса чуть не угробил, кто прощает такое. Не надо было везти меня в больницу, сдох бы в канаве — всем легче было бы…       Чего-то такого Хэ и ожидал, поэтому просто выслушал сбивчивый монолог.       — Би, я конечно понимаю, ты головой сильно ударился, но сейчас прекращай чушь нести, напрягись и послушай. Я тебя виноватым ни в чем не считаю, и никому не дам тебя ни в чем обвинять. С твоими травмами лететь никуда нельзя минимум три месяца, твои билеты я вчера сдал. Другой транспорт кроме самолета здесь не ходит, поэтому я снял тебе квартиру, зная твою живучесть, пока на два месяца. Здесь всё дорого, поэтому на твоём счету достаточная сумма на это время. Впрочем, тебе почти ничего нельзя, поэтому много не потратишь. Если какие-то проблемы — смело звони Кузьмичу, я договорился. Через два месяца пройдешь обследование, и, если врач даст добро — прилетишь домой. Всё понятно?       — Нет, как…       — Повторить? — терпеливо переспросил Чэн. — Неделю ты в больнице. Потом ещё два месяца в городе. Потом обследование. Потом, или домой или ещё месяц — как решит врач. И ещё — я улетаю завтра утром. Звонил отец — я должен срочно быть в Китае. Подумай, что тебе нужно, Кузьмичу позвонишь — он завтра привезёт.       — И… что я буду здесь делать?       — Спать, есть, гулять, выздоравливать. Алкоголь тебе нельзя, как и читать, пялиться в гаджеты и смотреть телевизор. Считай это своим личным наказанием за то, что «чуть не угробил босса», если тебе так легче.       Би сполз по кровати, садясь на край и закрыл лицо рукой, пытаясь справиться с поступившей информацией и уложить её в раскалывающейся голове.       — Ты правда не зол на меня?       — Нет. Никто не застрахован от случая.       — Тогда можно мне попросить тебя?       — О чём?       — Поцелуй меня сейчас. — Он отнял руку от лица, но глаз не поднял, ожидая решения.       Вместо ответа Чэн подался вперед, мягко приподнимая подбородок Би и осторожно прижимаясь губами. Только сейчас он понял, как хотелось коснуться его, сжать в объятьях, чтобы он оказался на коленях Чэна — живой, горячий… господи, такой живой… но сломанные ребра не подразумевали таких вольностей. Им обоим нужно было время на восстановление. Чэн умел ждать.       Поцелуй длился, оба задержали дыхание, ощущая друг друга только губами, чувствуя мурашки от этого прикосновения, которое говорило «я здесь, я с тобой». И горчило сознанием, что эта минута кончится, и между ними встанет расстояние, измеряемое не только в километрах.       Резкая боль в ребрах заставила Би задохнуться, и Чэн, коротко ткнувшись лбом в лоб отстранился.       — Ложись. Ни о чем не беспокойся. Тебе нужно отдыхать. — Хэ укрыл его клетчатым больничным одеялом.       Дверь за Чэном закрылась, и Би показалось, что стало ещё темнее. Он потянулся и зажег лампу, чтобы хоть как-то разогнать окружающий его невидимый мрак. Что ж, вот всё и закончилось. Босс поступил с ним максимально мягко, видимо, в память обо всём хорошем, даже соврал, что не винит в случившемся. Убедительно врать, несомненно, было одним из его талантов. Вот только вернувшись он наверняка окажется от него как можно дальше. Если сошлют в отдаленный филиал отрабатывать потраченные на него деньги — будет за подарок. О сумме финального счета, включая угробленный мотоцикл, сейчас лучше было не думать. Но может быть, так оно и легче — не видя Чэна можно надеяться, что со временем всё отболит, а в том, что он его больше не увидит никогда Цю не сомневался. Оставалось только последовать его доброму совету, и беспокоиться о проблемах по мере их наступления. Всё тело ныло, тянуло и болело, и в этой мешанине ощущений боль сердца просто терялась. Он прикрыл воспаленные веки, снова мысленно переживая их последний прощальный поцелуй…       Чэн мерил шагами крошечный номер, перебирая, всё ли сделал, все ли детали учел, ничего ли не упущено. Утром внезапный звонок отца немного выбил его из колеи. Он-то рассчитывал таскаться к Би в палату каждый день до отъезда, создать ему все мыслимые условия, и лично следить за состоянием, может быть, перенести свой отъезд… но отец был непреклонен. А услышав про сломанную руку и вовсе приказал немедленно собираться и ехать домой:       — Вот и отпускай тебя после этого куда попало. Вроде благоразумный сын, а стоит дать волю…       Хэ вздохнул. Ничего, два месяца пролетят быстро, на здоровье Би никогда не жаловался, значит быстрее встретятся. Он ещё не уехал, а уже не мог дождаться. Теперь всё точно будет хорошо, Би должен был понять, что он чувствует, тем более тот сам попросил поцеловать его, и Чэн считал, что его ответ был кристально ясен.

***

      За два месяца в Петропавловске-Камчатском Би уже мог нарисовать план города по памяти. Ничегонеделанье оказалось самым утомительным занятием в его жизни, и он только что не выл на луну от скуки.       Из больницы сбежал ровно через неделю, как только закончился курс уколов. Всё развлечение там составляли диалоги с молоденькой медсестричкой, которая приходила их делать, и установила себе на телефон русско-китайский голосовой переводчик. И если фразы типа «перевернитесь на живот и спустите трусы» получались у программы понятно, то что-то более сложное иногда превращалось в такую ахинею, что оставалось только ржать, утирая слёзы. Видимо, обратный перевод давался не лучше, потому что медсестричка тоже хихикала. Впрочем, долго веселье не продолжилось — завотделением сделала девушке строгое внушение, чтобы не зависала в одной палате дольше положенного, и стало ещё скучнее.       Кузьмич забрал его с вещами и перевез в однушку почти в центре. Врач предупредил, что физические нагрузки первое время нежелательны, Би и сам понимал, что с перманентными головными болями, тошнотой и моментально сбивающейся дыхалкой он далеко не уедет, да и ребра срастались не мгновенно. Но сидеть в четырех стенах было невыносимо, и уже через неделю он начал совершать вылазки, сначала чуть ли не вокруг дома, с каждым разом забираясь всё дальше, бродил по улицам и по набережной. Пришлось купить зимнюю одежду — октябрь, а затем и ноябрь частенько заливали дождем, а то и мокрым снегом.       Первый раз Чэн позвонил сразу после выписки, видимо Кузьмич каким-то образом держал его в курсе событий. Разговор вышел недолгим и оставил ощущение недоумения. Это ещё зачем? Интересуется, как скоро Би сможет начинать отрабатывать долги? А к чему лично? Мог бы и новому помощнику поручить, наверняка такой уже нашелся.       Дальше звонки следовали регулярно, каждый четверг в девять вечера и проходили примерно одинаково: Би отчитывался о своём здоровье, иногда что-то рассказывал о городе, после чего Чэн сухо прощался, чтобы через неделю позвонить снова. Можно было конечно спросить напрямую, какого хрена ему надо, но отчего-то Би не решался, словно в этих звонках было для него что-то важное. Всё равно угадать, что именно происходит в голове у босса — дохлый номер. Пусть звонит, если хочет, даже если после этих звонков становится всё сложнее выкинуть из головы мысли, что, возможно, он ещё, хоть самую малость, что-то для него значит.       В конце ноября по результатам МРТ Би разрешили-таки лететь, хотя и с некоторым скрипом, выписав кучку таблеток и взяв обещание соблюдать режим труда и отдыха. Би уверенно кивнул, понимая, что это вряд ли, но оставаться тут и дальше смысла не было. Несмотря на возражения, Кузьмич приехал отвезти его в аэропорт, где они тепло попрощались, пожав руки.       — Береги себя, и своего друга тоже. Надумаете ещё приехать — буду рад.       — Спасибо за всё. Таких проблемных туристов ещё поискать, я рад что именно с тобой связался тогда.       — Да что уж там, всё бывает! Легкой дороги!       Би повернулся и пошел в здание аэропорта. Завтра он узнает, что приготовила ему жизнь. Дзынь. SМS-ка от Чэна. : Номер рейса?