Вирхид из Бетельгейза

Часть 2 Попрощавшись со своим старым другом, Вирхид, не оглядываясь назад пошёл по щебёнчатой дороге, чётко отчеканивая шаг, по звуку напоминающее прощальный марш, некую музыку в последний путь, дабы душа без проблем обрела покой. В своих раздумьях он и не заметил, как настали сумерки, как заплакали осенние цикады в богом забытом месте, как выглянул яркий полумесяц, освещающий дальний путь, как загорелись редкие красные огни ламп в соседних домиках, как зашуршала поблекшая трава от лёгкого ветра, будто говоря: “Будем ждать”. Остановившись возле берега небольшой неухоженной речки, заросшей ивами и камышом, Вирхид аккуратно, не пачкая жилистые пальцы рук, поднял из золотистого песка небольшой камешек, напоминающий форму пробитого сердца шальной пулей. "Сердце, - удивлённо прошептал Вирхид, - Боль...”. Держа на бледной дрожащей ладони сердечный камушек, Вирхид с трепетом и лаской осматривал его, будто это самая ценная в его жизни находка, бесценная как любимая Элиас и не менее любимые дети. Смотря на камушек, напоминающий ему то самое утраченное время, когда можно было поступить иначе, сделать всё по-другому, у Вирхида скатилась по щеке скупая мужская слеза. “Душа, ты снова плачешь? - с комом в горле прошептал Вирх, всё смотря на камушек, - Понимаю тебя, сегодня тяжёлый вечер выдался. Поэтому поплачь, тебе это необходимо как никогда как сейчас, поплачь, прошу тебя”. Невыдержив душевную боль, Вирх прислонился на колени к золотистому песку, всё также неотрывно смотря на камушек, будто это последнее, что у него осталось в жизни. Вытерев последнею слезу со своих зеленоватых глаз рукавом старого бушлата, Вирх посмотрел на ночное небо и увидел целую звёздную карту, которая так и хочет показать ему, как нужно было тогда поступить, чтобы не произошло то, о чём будет жалеть всю жизнь. Встав в полный рост с колен и держа на ладони камушек в виде сердца, Вирх грустной поступью пошёл домой, где каждый уголок наполнен теплом, где в воздухе витает и чувствуется любовь с заботой, где давно его ждёт любящая жена и дети. Дойдя до стальных ворот своего белоснежного дома, Вирх спрятал камушек во внутренний карман бушлата, оттуда же достал серебряную зиппу, старый кожаный портсигар, открыв крышку из которого достал белую папироску беломорканал, которую вскоре выкурил, смотря на уже чистое ночное небо без звёзд, но всё также освещённое ярким полумесяцем. Дым папиросы напомнил Вирху, как он раньше любил угощать своего старого волка этими белыми трубочками, наполненными вдоволь целебной травой, собранной волхвами из лесной чащи, наполняющие лёгкие чувством жизни и свободы, о которой так многие мечтают. “Любил же ты посмаковать, старый волк, - с мягкой полуулыбкой на лице и смотря куда-то в ночное небо сказал Вирх, ощущая себя живым, - Я живой...”