Вирхид из Бетельгейза

Часть 3 Зайдя в свой дом, Вирх с обеспокоенностью прислушался, спит ли его семья. “Давно уже спят”, - пробурчал себе под нос. Сняв и повесив свой пропахший папироской бушлат на крючок в просторной прихожей и помыв руки душистым мылом собственного производства, Вирх заглянул в небольшую детскую комнату на втором этаже и обнаружив, что дети спят, с облегчением выдохнул, отправившись на кухню. К своему удивлению, Вирх обнаружил на белоснежном кухонном столе не менее белую записку: “Оставь его, ты ведь понимаешь, что его давно нет в живых, так зачем ты его навещаешь? Он мёртв, пойми это. Завтра это обсудим”. - прочитал Вирх с дрожащими руками, не веря своим глазам. “За что ты так с ним, Элиас?” - шёпотом ответил Вирх записке, написанной красивым почерком Элиас. Открыв холодильник и достав оттуда пачку свежих наггетсов, которые чуть погодя закинул в микроволновку, Вирх ещё раз прочитал оставленную Элиас записку на столе. “Не понимаю, чёрт бы меня побрал, - возмущённо сказал Вирх, - последние 20 лет семейной жизни этот вопрос ни разу не поднимался, но на этот раз что?”. Достав разогретые наггетсы из микроволновки и не привычным для себя образом быстро проглотив их, он отправился к себе в спальню, где давным-давно спит его любимая жена на правом боку на правой стороне кровати, укатавшись мягким и лёгким как пёрышком одеяло, видя все прекрасные сны и зная, что она в безопасности, что она счастлива, что ей больше не о чем мечтать в этой жизни, потому что всё что она желала всё исполнилось благодаря любящему её мужу. Вирх, подойдя лёгкой поступью к Элиас и аккуратно убрав её русые локоны за миниатюрное ушко, нежно поцеловал в белый лобик, прошептал: “Люблю тебя, спи сладко”. Улёгшись и обнявшись с Элиас, поделив одеяло, Вирх уснул в своих мыслях и не заметил, как всё это время за ним наблюдало из окна некое существо, больше похожее на мистическое дерево с человеческими чертами лица, по виду которого можно определить, сколько тебе ещё осталось прожить в этом бренном мире, сколько ещё осталось быть счастливым со своей семьёй. Сколько осталось жить... Жить и любить, несмотря ни на что. Вирх, неожиданно для себя встал посреди ночи, сел на край широкой кровати спиной к спящей жене и подумал: “Может, всё же?..”. “Нет, не сегодня”, - прошипел Вирх в себя. Встав с кровати и походив вокруг комнаты, выйдя в итоге в коридор, который в кромешной темноте казался бесконечным туннелем, Вирх, шатаясь и опираясь на стену шёл на первый этаж в гостиную, надеясь на тамошний покой. “Бетельгейзский лес, - сказал в слух, уже лёжа на бежевом гостевом диване, - Полумесяц на небе, но как это всё связано?” Не успев закончить свою мысль, раздался глухой стук в входную дверь. Вирх на рефлексе встал, вытащив из-под дивана снаряжённый карабин маузера и подошёл полусогнувшимся к глазному глазку. Посмотрев в него, никого не обнаружилось, виднелись только яркие далёкие огни ламп соседних домов, похожих больше на сверчков, укутанных в кромешную тьму. “Неужели оно снова вернулось?” - без энтузиазма, без чувств, полностью холодный, будто костёр без пламени прошептал Вирх. Подойдя к журнальному столику в гостиной и разложив на нём старую помятую пожелтевшею карту бетельгейзского и альферацкого направлений, которая вдоволь была напичкана различными цветными метками и указаниями уже давно погибших офицеров в ту холодную осень, Вирх первым делом посмотрел на очерченный красным круг, показывающий бетельгейзский лес, но... “Не понял, - сглотнув сказал дрожащим голосом. - Он меня ждёт?” В раннее невиданным в очерченном красном круге располагались в ряд написанные кровавыми небрежными рунами надпись: “Найди и успокой меня во что бы то ни стало, прошу”. Периферийным зрением заметя силуэт в тёмном коридоре, Вирх вскинул маузер и прицелился в подходящую к нему цель. “Рома, сынок, ты чего не спишь, видел сколько времени на часах?” - испугано прикрикнул Вирх, убрав карабин. Силуэт, похожий на сына резкими движениями приближался, но подойдя на расстоянии вытянутой руки удалился вдоль ночного коридора, смеясь и неразборчиво напевая музыку, которая придала Вирху страх и адреналин, заставляя сердце стучать под ритм выстрела маузера по непонятному существу, уже укравшемуся за поворотом коридора. “Только не это”, - с полным отчаянием крикнул Вирх, бежав на второй этаж в спальню. Уже по пути в спальню на окровавленной лестнице снова показалось это существо, недолго думая, Вирх нажал на спусковой крючок, но пуля угадила в висящую картину на стене, не причинив вреда тёмному силуэту, столь похожего на сына. Поднимаясь всё выше, казалось- бы по бесконечной лестнице и вечному бреду происходящего, Вирх забежал в распахнутою спальню, обнаружив на стене стекающую неразборную надпись из останков семьи, повешенного и выпотрошенного до основания сына, крутящегося на потолочном вентиляторе, распятую безголовую жену с вырванной грудиной и сердцем на окровавленном деревянном кресте и второго своего всё ещё живого сына с обезображенным лицом, больше всего напоминавшее мясное месиво после рубки тесаком, наблюдающего и смеющегося как ни в чём не бывало от увиденной ситуации. Вирх, вскинув маузер услышал голос в коридоре, скрежет, что так ломает человека, тон, убивающего сущность в человеке: “Я ждал тебя”.