Забудь меня.

      — Что-то случилось? — Антон, я слышал, что ты специально не ешь. Почему? — сразу начал Арсений Сергеевич. — Я ем, просто в тот день я не успел, — оправдывается парень. — Я когда уходил, слышал, что Оксана с Димой говорили с тобой об этом, — нахмурился мужчина. — Да даже если я специально не ем, вам то что? — грубо ответил Шастун. — Ничего, — Попов сложил губы в полоску. — Ладно, иди в аудиторию, мне отойти надо.       — Паш! Это ужас какой-то! — крикнул мужчина. — Что уже случилось? — поперхнулся Паша. — Я ничего не понимаю! — ноет Арс. — Этот Шастун, первокурсник который... — Та-ак! — заинтересовано загудел Павел. — Что ты такаешь? Он меня притягивает будто! Я не понимаю, что чувствую. — Ты влюбился, Арс, — улыбнулся Добровольский. — Ц! Иди ты. — А будто нет, — усмехнулся тот. — Ладно. И че делать? — присаживаясь, спросил Попов. — Ну, пацан явно на тебя тоже залип, — начал Паша. — Всмысле? Да я безразличин ему! — Арс, не перебивай! — Так вот, попробуй просто чаще находиться наедине. Подружитесь может, а там и до признания не далеко, — Добровольский допил свой чай.       — Антон, я всё понимаю, но сейчас только конец октября, — искренне удивился Позов. — И что? Тебе бы тоже за дз сесть, а то ты сам знаешь сколько задали, — не поднимая головы, проворчал Шастун.       По какой-то причине, Антон вновь заволновался, что им кто-то разочаруется. Скорее всего отец, ведь буквально за неделю до смерти он сказал: "Антош, я тобой очень горжусь и гордился. Учись на отлично, не расстраивай маму" – это были его последние слова. Больше он не разговаривал.       Рак быстро охватил организм 40-ка летнего мужчины, что тот и не понял когда дошёл до четвёртой стадии. Да, были шансы выжить, вылечиться, но к сожалению, и без того слабый организм, не выдержал бы всё лечение и Андрей умер бы ещё раньше.       Воспоминания новой волной накрыли Антона, что он, надеясь, что мысли уйдут, начал ещё сильнее вчитыватся в написаное.       "Последние семь таблеток, выпью все." – думает Шастун, "щелкая" таблетками.       Утром проснуться удалось не сразу. Ночью, часа в четыре, Антон подскочил и побежал в туалет, поэтому и не выспался.       — Так, сегодня бежим десять минут, потом отжимания, дальше посмотрим, — рассказал Иван Петрович – учитель физической культуры.       — Я, блять, щас сдохну, — жалуется Антон. — Что такое? — рядом бежит Димка. — Да живот болит ужасно, — поморщась, Шастун остановился, а за ним и Позов с Сурковой. — Что случилось? — свиснув в свисток, подошёл физрук. — Да живот болит, щас посижу маленько и побегу, — отмахнулся парень. — Может в мед сходишь за таблеткой? — Не, Иван Петрович, уже все нормально, щас отдышусь только. — Ладно. Че встали? Бежим.       На уроке Антон занимался так, как не занимался никогда. Делал все упражнения до конца без остановок, как делали почти все. Его даже похвалили. Им двигала та мысль, что он может много скинуть.       Прозвенел звонок и все студенты, уже сидевшие в раздевалках, стартанули домой. Это была третья пара, последняя.       — Ой, — Антон врезался в кого-то. Голубые глаза будто насквозь сверлят парня. — Эм, извините? — поняв, что пауза уже слишком большая, сказал Шастун и, не дожидаясь реакции Арсения Сергеевича, убежал по лестнице.       — Что это было? — у самого себя спросил тот, натягивая куртку.       — Тох, а че это? — Позов показывает фотографию, где Антон с Арсением стоят почти в плотную и сверлят друг друга глазами. Кто их успел сфотографировать!? — Не знаю, — сказал Антон. — То-есть не один я в препода втюхался? — даже с какой-то радостью спросил Дима. — Какой "втюхался"? Я просто врезался в него, а нас кто-то сфотал, — оправдывается парень. — Он так смотрит на тебя, — чуть ли не пищит Позов. — Поз, ты как девчонка, ей богу — Кто как девчонка? — в комнату зашла Оксана. — Блять! — схватившись за сердце, заорал Шастун. — Ты стучаться когда будешь!? — Ой, какие мы нежные, — закатила глаза девушка. — Так кто как девчонка? — На, смотри, — Дима протягивает подруге фотографию. — Ууу, — загудела Суркова. — А когда свадьба? Почему ты нам не рассказывал? — начала приставать она. — Тихо-тихо, мы не встречаемся и он мне не нравится, я просто врезался в него, когда шёл к лестнице, — оборвал её Антон. — Ну и ладно.       65.3 "От куда это!? Я же всего пару яиц с хлебом съел за два дня!"       Уже четвёртый день навязчивые мысли лезут в голову к Антону. "Мне нужно похудеть", "Ты жирный", "Что будет, если я не похудею", "Нужно срочно худеть" и тому подобное. Какая-то не понятная тревога охватывает его с каждым взвешиванием, каждое утро просыпается и со страхом встаёт на весы. Нарушилось восприятие себя. Он не видит изменений, если худеет, но, если есть хоть 100 грамм плюсом, ему жутко стыдно и тревожно.       Вес уже 61.3, скинул Шастун ровно четыре килограмма за четыре дня, но ему всё ещё мало. Не стоит отрицать, что сам парень жутко хочет войти в ремисию, но страх потерял всё ещё выше этого желания.       — Тох, сколько ты весишь? — аккуратно спрашивает Дима, присаживаясь на свою кровать. — Не хочу говорить. Много, — быстро надев своё худи, которое и так оверсайз, но сейчас стало ещё больше весеть на Шастуне, словно он трёхлетний ребёнок, который надел кофту своего родителя, сказал Шастун. — Ты когда ел последний раз? — перевёл тему Позов. — Дим, всё со мной нормально, — поняв к чему клонит друг, ответил парень, открывая тетради для повторения лекций. — Скажи, я не буду ничего говорить, — настоял он. — Ладно, я не помню и вешу я шестьдесят один килограмм и триста грамм! Всё!? Достаточно!? — сорвался парень. Ему самому не понятно, что на него так подействовало, может выпавшая ручка из руки, или лучший друг. — Извини, — спустя минуту тишины, извинился Антон, и вскочив ушёл в коридор общежития.       Шастуну стало стыдно, что его друзья волнуются за него, а он вот так вот срывается на них. С одной стороны, он сам решит что ему нужно, а что нет, с другой, он сам прекрасно понимает, что вредит себе же, но ему очень страшно.       Купив сигареты и зажигалку в каком-то соседнем ларьке, Антон закурил. Он впервые курит такие сигареты, а не электронные.       — Думал ты только электронные куришь, — с боку раздался знакомый голос. — Здрасте, Арсений Сергеевич, — безразлично сказал тот. — С друзьями поссорился? — тоже достав пачку сигарет, спросил Попов. Антон странно посмотрел на того и выкинул окурок в мусорку. — Не совсем, — выдохнул парень. — Я так скажем, ммм, по их мнению порчу здоровье и щас я сорвался на Позова, — он и сам знает, что портит. — И как же портишь? — выпуская дым спросил Арсений. — Ммм, курю, — придумал Шастун. — Да? А я думал не ешь. — Опять вы за своё! Ем я, ем. — Ладно, я пошёл. И прислушайся к друзьям! — отойдя крикнул Арс. "Блять, так есть хочу!" На витрине Антон увидел пиццу.       — Можно одну пиццу? — тут же пошёл покупать её. Сейчас он как будто ничего не понимал и не думал.       С первым пережеваным куском, живот начал издавать звуки, что совершенно не смущало того, не до этого сейчас.       По приходе в общагу, Антон съел ещё тарелку пельмений, какой-то пирог и вафли. 63.3       — Еб вашу мать! — в легком сильном шоке произносит Шастун, встав на весы.       Антон правда старался себя успокоить и говорить, что это нормально, когда набираешь вес, но "демон" на другом плече твердит обратное "Жирный", "Зачем есть начал?", "Ты ничего не можешь"...       Пробыв ещё десять минут в ужасном состоянии, Шастун не понял, как схватил лезвие, которое не трогал уже давно, и быстро провел вдоль руки до логтя.       Ярко красная кровь тут же заполнила порез, и медленно начала вытекать.       Жуткое сжение отрезвило Антона, который уже тянулся, чтобы сделать новый порез, но вместо этого полез за перекесью, так как понял, что кровь опять долго не остановится.       Уже второй день, как Антон перестал есть, он пил только воду и то, пару раз в день. Это уже привычно и не так сложно, тем более, что чувство вины из-за съеденого не как не могло пройти.       Жуткие тренировки, которыми парень насиловал свой и так истощенный организм, продолжались и становились всё сложнее и сложнее.       Полетела и нервная система, теперь Шаста раздражает всё и вся. То ручка выпадает из рук, то Антон её сам кидает из-за того, что, либо она плохо пишет, либо это у него подчерк такой.       Суркова с Позовым уже совершенно точно уверены, что тот худеет и им в действительности страшно за Шастуна, он стал очень худым.       В попытках отвлечься от еды, Антон пошёл прогуляться в тот самый парк.       — Бу! — крикнул какой-то мужчина, хватая плечи Антона. — Блять! — схватившись за сердце, ругался он. — Арсений Сергеевич, вы как ребёнок ей богу, — с отдышкой сказал Шастун. — Гуляешь? — проигнорировав высказывание, спросил Попов. — Нет, дома сижу. — Будешь кофе? Вон, там вкусный продаётся, — показал пальцем на "будку" с продавцем. — А то я думаю, что мне хочется, — сказал Антон и полез в карман за банковской картой. — За мой счёт, — подмигнул преподаватель и убежал к этой "будке"       — Держи, — через десять минут Попов отдал стаканчик Шастуну. — Зачем вы заплатили? — хмурясь, сказа Антон, так и не взяв стаканчик в руки. — Там терминал не работает, — придумал Арс. Антон знает, что работает.       Они прошли почти весь парк за час и весь этот час Попов то и дело, что пытался как-то докоснуться до студента, что смущало того.       — Щас, секунду, — произнёс Шаст, хватаясь за какой-то столб. Очень сильно закружилась голова и в глазах чернота. — Тебе не хорошо? Давай присядешь? — тут же к нему подлетел Попов. — Всё нормально, щас бывает голова кружится, — еле произнёс студент из-за сильной слабость.       — Слышишь меня? — рядом с Антоном стоит Арсений Сергеевич. — Мгм, — замычал Тоха, щуря глаза из-за солнечного света.