Шрамы на запястьях

      Почему то сегодня Уэнсдей чувствовала себя по особенному странно. Кружилась голова, пульс стал учащенным, начался озноб, ей было дико жарко несмотря на прохладу в комнате. Аддамс ели легла на свою кровать, не в состоянии думать и двигаться. Через несколько часов Вещь стал будить Уэнсдей, напоминая об учебном дне. Рядом, сверху нависла бодрая Энид, наблюдая как та сонливо сопит. Открыв глаза, кареглазая встретилась взглядами с фигурой сверху. Она сразу же поняла кто перед ней - по глазам цвета морской голубизны. Блондинка стояла, как всегда и бывает, с лучезарной и широкой улыбкой. —Зловещее утречко! Уэнсдей на миг умилили эти слова, но она как можно глубже закопала это новое, пугающе-теплое чувство, ей до сих пор было сложно принимать свои чувства. Небрежно встав с постели, она тут же пошатнулась, в глазах все почернело...она падала. Но так как рядом была Энид, она тут же среагировала своими вольчими рефлексами и успела поймать младшую Аддамс. Если бы вместо голубоглазой был кто то другой, явно не смог бы помочь. —С тобой все в порядке?? Нервно и с искренним волнением, спросила волчица. В ее глазах читалось острое беспокойство за свою соседку. —Д-да.. —Нет, тебе нужно сегодня пропустить уроки и отдыхать. Я тоже не пойду, буду смотреть за тобой. —Что же ты сделаешь?—, с горькой усмешкой ответила Уэнсдей. —Все, что потребуется. Сердце Энид странно сжалось, пропуская тяжёлые удары.       Наступил вечер. Лучи заходящего за горизонт солнца тепло просачивались в комнату. Энид уснула сидя на полу рядом с постелью Уэнсдей. Аддамс это показалось безумно милым и глупым. Внутри у черноволосой начало расплываться теплое, будто свежая кровь, чувство... непоколебимую Уэнсдей это сильно испугало. Она догадалась к чему это сердце так бешено стучит в крепкие, высокие двери разума. Конечно она понимала, что ей нравится Энид, но она не думала что больше чем подруга. Сердце начало враждовать с сознанием. Аддамс окатило пелена разных эмоций, которые ей прежде не удавалось испытывать в стольких количествах. Грусть, злость, беззащитность, жажда, страсть, жестокость....все это образовало огромный ком и в тугую застрял в горле. Уэнсдей беспокоилась о том, что причиняет Энид боль, что она недостаточно хороша для нее, о том что младшая Аддамс должна убежать из Невермора. Или убежать от новых чувств?.... Черноволосая злилась на себя из за всех этих глупых мыслей, из за того что она вообще становится банальным, нытиком- подростком. Она приподнялась и села на кровать, собрав свои коленки.       Все это очень повлияло на физическое состояние Уэнсдей. Она вся покраснела- началась температура, ей было дико жарко, вспотела холодным потом, ее била мелкая дрожь. Влага подступила из глаз. Слезинка прожгла красные щеки, оставляя дорожку. Энид проснулась.       Увидев свою соседку в таком виде, она сразу же сев напротив, обняла ее. Очень мягко и аккуратно, при этом крепко, давая поддержку и опору. —Тише...я рядом.       Голубоглазая нежно поглаживала спину Аддамс, а она в свою очередь крепко сжала одеяло, лежащее под рукой. Заметив это беспокойное движение, Энид осторожно и с заботой взяла в свои мягкие руки, холодные, но на большое удивление нежные пальцы Уэнсдей, переплетая их вместе. Теперь болеющая соседка расслабилась и положила свою голову на плечо "подруги". Она попросила лечь волчицу рядом с ней. Слегка испугавшись такой неожиданной просьбы соседки, она все же покорно подчинилась. Уэнсдей смотрела в стену, пока рядом лежавшая Энид, приобняла ее за талию, прижав Аддамс ближе. Эта поза смутила "подруг", но они ловко все скрыли. Так они пролежали час, но никто не смог уснуть. Кареглазая все ещё с красными щеками, но вовсе не от болезни...повернулась в сторону волчицы. Она тоже вся была покрасневшей. Уэнсдей разволновалась и тронула своей приятно холодной рукой, горячие щеки Энид. —Что с тобой? Ты вся горячая. Аддамс волновалась, думая что заразила свою соседку. —П-просто...ну..э...а ты? Почему тоже вся красная, а?       Вопросом на вопрос ответила та. Уэнсдей поняла что к чему. Она ловко и нежно прильнула к губам светловолосой. Она же, от неожиданности вздрогнула, но все поняв, ответила на поцелуй. Кареглазая стала углублять его, делая все более страстно. Энид также отвечала, пытаясь взять инициативу в свои руки. Но Аддамс уже уселась сверху на бедра Синклер . Девушка снизу приняла свое поражение и притянула ту к себе, давая соглашение. Уэнсдей прервала поцелуй, жадно хватая воздух,а светловолосая тяжело вздохнула прям в губы, которые нависали сверху. Но младшая Аддамс не давала покоя ни на секунду,воспользовавшись моментом, кареглазая стала быстро снимать и бросать одежду, раздевая и себя и свою "подругу".Покончив с возней, черноволосая начала спускаться влажной дорогой все ниже, оставляя на шее красные отметины. Блондинка была отзывчивой и чувствительной ко всем прикосновениям, позволяя себе лишь тихо постанывать. Холодные руки изучали тело своей соседки. Они начали мять ареолы девушки лежавшей снизу, оттягивать их и щипать. Энид сладостно простонала. А Аддамс уже отметила красными пятнами практически всю шею и ключицы голубоглазой. Властный, горячий язык спускался ниже, так же как и руки. Уэнсдей приподняла бедра оборотня. Нежно стала целовать внутреннюю часть бедер, все приближаясь к "цели". —Можно?—, с хриплым голосом от возбуждения спросила кареглазая. —Уэнс... быстрей...—простонала Синклер.       Девушка сверху, спеша, но осторожно стала поглаживать клитор. От чего Энид громко и очень сладко отозвалась. Для Аддамс эту звуки были слаще всего на свете, а она была той ещё сладкоежкой, но об этом никто не знал. Теперь же Уэнсдей вставила свои два пальца во все фаланги и стала быстро двигаться. Синклер откинула голову назад, выгибая спину вперед и закатывая глаза от удовольствия, громко издавая эротичные звуки. Через несколько мгновений она кончила. Обиссиленная Энид развалилась на кровати. А черноволосая хитро улыбнулась, смотря на нее сверху вниз. След от болезни простыл. Уэнсдей Аддамс была полна сил и энергии.