Жизнь на привязи: Невидимая нить

— Эрнест, открой! Я знаю, что ты не ушёл, я чувствую твои феромоны... Открой эту дверь и прикоснусь ко мне... Прошу, Эрнест... Пожалуйста... Не оставляй меня... Закрой рот! Закрой свой чертов рот! Я и так сдерживаю себя из последних сил! Этот мальчишка заставляет меня испытывать чувства, которым я никогда не давал волю овладеть мной... Всеми силами пытался вразумить себя и не дать Исааку помыкать мной. Это трудно. Очень трудно сдерживать себя, когда за дверь желанный омега. Хочется открыть дверь. Войти внутрь комнаты. Успокоить Исаака. Сказать, что я там. С ним. То, что я не оставил его в первую болезненную течку одного. А после припасть жадными губами к его губам и поцеловать. Изводить его шею губами. Спуститься к его острым ключицам. Оставить отметины на его белой коже, чтобы все знали, что он принадлежит мне. Обхватить губами его ореолы и сжать руками грудь, которая увеличилась в размере из-за течки. Смотреть, как он выгибается подо мной. Слушать его сладкие, полные удовольствия стоны, а не те, что сейчас исходят из его уст - они болезненные и впиваются ножами в моё сердце. Чувствовать его феромоны и вдыхать их глубже. Пропитаться его запахом и заклеймить его своим. Ощущать тепло его тела, когда он обнимает меня и притягивает ближе. Умиляться, когда Исаак требует моей капитуляции во время нашего поцелуя. Прижиматься к нему пахом и чувствовать, как он дёргается. Терять терпение, когда он просит войти в него. Сделать наконец первый нетерпеливый толчок. Начать двигаться и теряться в его нескрываемом влюбленном взгляде. Трогать его чуть раскрасневшиеся лицо и ушко. Исследовать руками его стройное, подтянутое и мясистое тело. А потом... осознать и отстраниться, ведь я сам виноват, что приписал себе правила глубоко в сознание и не могу вычеркнуть их. — Исаак, котенок, я тут... Рядом... Но я не помогу тебе. Не сегодня. Поэтому будь хорошим мальчиком и открой ящик. Подбери себе нужный размер и помоги себе, — как мог нежно сказал. — Я не уйду. Феромоны... Я их выпущу, чтобы облегчить тебе хотя бы немного боль. Послышался всхлип и небольшой шум. Он послушался меня, и я улыбнулся. Исаак хорошо держится. За все время сколько знаю его, он ещё не проронил ни одну слезу, хотя я давал много повода для этого, даже сейчас только скулит и ноет. Судя по звукам и по Исаака феромонам, он уже воспользовался фаллосом. Как он это делает? Быстро двигает рукой? Скорее медленно, котенок всегда был слишком пассивным, но от этого он только милее. Если честно, то он первый такой неактивный среди тех, с кем я спал и не скажу, что мне это не нравится. Ему приятно? Я слышу стоны, но они сейчас не такие мученические. Исаак перестал истерить, и я смог расслабиться. Самое время выпустить свои феромоны. Не смотря на то, что я выпустил достаточно много феромонов, чтобы они просочились только через дверь, но они распространялись по всему второму этажу и даже это не помогло перебить запах Исаака. Его феромоны слишком сильные, и я забываюсь в них. Не даю отчет своим действиям и расстёгиваю брюки. Дотрагиваюсь до члена и провожу рукой, слушая стоны Исаака. — Исаак, тебе лучше? — сквозь зубы спросил, так как мне все еще трудно сдерживаться. — Нет, Эрнест, я хочу твой... — послышалось по ту сторону двери. — Не думай об этом... Просто продолжай двигать рукой. — Ещё немного... Еще немного больше феромонов... — Хорошо. Сейчас... Просто звук его голоса, все больше и больше стимулировал меня, и я быстрее задвигал рукой. Каждый раз, когда вдыхал его запах, я чувствовал, что мое тело слабеет, и чтобы удержать равновесие, я прижался к двери и откинул голову назад. Вдруг раздалось громкое аханье, и в моей голове что-то взорвалось, а член сразу болезненно заныл. Я сдавленно выдохнул, крепче обхватил ствол и заскользил по нему рукой в удобном для меня темпе. — Эрнест! Мне так не нравится. Хочу твой... Ах-х, — выкрикнул Исаак. Я улыбнулся его противоречивым словам. Говорит, что не нравится, но продолжает стонать и двигать рукой, ублажая себя. — Ты дурак, Эрнест! Ты настоящий идиот! — сквозь стоны ругался омега. А вот этого я точно не ожидал, но и ответить не смог, в паху значительно потяжелело и начало тянуть. Я даже не знал, что способен стоять на своём в такой ситуации... Блядь, как же я хочу эту чертову омегу! Как же я до сих пор не вошёл внутрь комнаты? Хотя, если смог выдержать сейчас, то и после смогу. Я продолжал втягивать в себя его феромоны с каким-то необузданным безумием и получал от этого удовольствие. Взглянув на свой колом торчащий член, увидел первые прозрачные капли предэякулята и большим пальцем провел по расщелине, размазав капли по головке. Дыхание давно сбилось, а пот покрыл все тело. Черт... Как же хорошо... Ахи Исаака неожиданно сменились на мое имя и это так пошло звучало, что я начал двигать рукой еще быстрее. Член мелко запульсировал, распространяя по всему телу легкий ток, а вены расширились и стали заметными. Ритм движений переходил в более интенсивный, а в голове крутилось только одно: как Исаак вводит внутрь игрушку; как он выгибается, когда задевает нужную точку; как двигает рукой, то в быстром, то в медленном темпе; как закусывает губы, чтобы сдержать стон; как он проводит рукой лаская себя по своей бледной коже, которая покрылась розовым румянцем... — Эрнест... Я-я скоро... — выдавил из себя Исаак слишком хрипло и чувственно. Приятное томление внизу живота скручивалось, вызывая во мне все больше чувствительности. Грудь от моего тяжёлого дыхания вздымалась и опускалась, в глазах плавали яркие точки, а рука продолжала надрачивать член. Бедра подмахивали, толкаясь поглубже в руку, а на этаже распростился похотливый звук соприкосновения кожи о кожу. С того момента, когда я почувствовал запах течной омеги, все во мне, включая каждую клеточку, жаждало его. Ощущение, что если я сейчас остановлю свою руку, то умру от неудовлетворения. Что же ты делаешь со мной? За дверью послышался сладкий полукрик-полустон и это стало конечной. Я бесстыдно кончил себе в руку. Член продолжал пульсировать, пока я проводил рукой, выжимая все до последнего. Исаака феромоны стали меньше чувствоваться, а в комнате была тишина. Я встал, привел себя в порядок и зашел в комнату. Сердце сжалось, когда я увидел валяющегося Исаака на полу в позе эмбриона. Он потерял сознание от изнеможения, его дыхание сбилось, тело мокрое: в сперме, в поте и в собственной смазке. Я аккуратно поднял его, накрыл простыней и вышел из комнаты. Направился сразу же в свою комнату и уложив Исаака на кровать, пошёл в ванную, чтобы набрать в ванну воды. Закончив с этим, вернулся к Исааку и отнес в ванную. Аккуратно опустив его в воду, начал мыть его тело. Никогда бы не подумал, что буду дрочить на кого-то за дверью или ухаживать за человеком после утех. Спать уже я уложил Исаака на свою кровать и после душа тоже лег. Его течка началась так внезапно, к тому же поздно ночью, а мне рано вставать. * Проснулся я раньше Исаака и стараясь не разбудить его начал готовиться к сложному дню. Закончив с утренними процедурами, натянул выходную одежду и двинулся в сторону выхода. — Вы едете домой, верно? — спросил Элай, встретив меня. — Да, я должен наконец покончить с этим. — Не возьмете меня с собой? — Нет, не возьму. Ты прекрасно знаешь чем это закончится, если ты окажешься там. Элай грустно улыбнулся и согласился со мной. Я завел машину и поехал в сторону дома. Каждый раз, когда проезжал знакомый район, на душе творилась неразбериха. Если быть честным, то я нервничаю настолько, что мое тело покрылось гусиной кожей. Все радуются, когда возвращаются домой, а я этой радости не чувствую. Мне напротив, претит вернуться в это место. Когда приехал, я некоторое время сидел в машине не решаясь выйти. Дом кардинально изменился. Теперь ворота стали еще больше и возвышаются, словно крепостная стена. Единственное, что не изменилось, так это подчинённые отца. Тем двоим, что стоят около ворот и беседуют, приходилось из-за меня драться чуть ли не на смерть. Будучи подростком я любил в тихоня от отца собирать его подчиненных и устраивать бои. Мне действительно нравилось смотреть, как они борются; как они ломают друг другу носы и челюсти. А запах крови... вдыхать его и смотреть во все глаза на зверские бои было самым любимым. Охранники давно заметили мою машину и искоса подглядывали на меня, то и время шушукаясь. Как бы я сейчас хотел просто вернуться в свою комнату. Да, именно в комнату. Там, мило посапывая, ждет меня Исаак. Так, стоп! Я боюсь? Эрнест Картер боится? Верно. Я до посинения боюсь своего отца, но пора перестать пускать слезы! Я вышел из машины и подошёл к дому. Подчинённые отца поклонились и открыли для меня ворота. — Вы вернулись, младший Господин. Добро пожаловать. Я не ответил, сразу же зашел внутрь. Детские воспоминания волной пронеслись в моей голове и почему-то мне стало грустно. Были, конечно, и новые лица подчинённых, но при виде старых, я чувствовал вину. По старым воспоминаниям я смог вспомнить где находится кабинет отца и войдя в нее, я в этом убедился. Я увидел отца сидящего на диване. Напротив него стоял столик с большим количеством бумаг. Он кинул на меня усталый взгляд и всего лишь это заставило меня испугаться сильнее. Отец похож на меня не только внешностью и характером, но и жестами и манерами, но дойти до его уровня я так и не смог. На нём солидный синий смокинг, у него твердая осанка, жёсткий взгляд и расчётливое лицо. Просто взглянув на него, можно понять, что этот человек был рожден для того, чтобы стать отличным бизнесменом. Тишина в кабинете нервирует меня. Мне опять же хочется сбежать с этого места и не оставаться один на один с отцом. Он был таким человеком, из-за которого ноги слабеют и преклоняют перед ним колени. К тому же я прекрасно знаю, как он умеет убеждать людей и боюсь, что он сможет вынудить меня согласиться. Шантаж и моральное давление - это по его части. — Я рад, что ты решил прийти сам, — отец первый прервал тишину. — Я пришёл покончить с этим. У меня есть свои акции, свои фирмы, и я не нуждаюсь в твоём бизнесе. — Заткнись для начала и сядь. Я сел напротив него и пытался себя успокоить. Просто откажусь и уйду. Да, именно так все и будет. — Свои акции и фирмы, говоришь? Не забывай каким образом они тебе достались, — повисла короткая пауза и затем он продолжил. — Или ты имеешь в виду проституцию, которую ты распространяешь? В голову сразу же полезли множество мыслей. Он знает. Он, чёрт возьми, знает. Моё лицо сейчас наверняка побледнело и выдавало моё состояние, раз отец улыбнулся. — Думал, я не в курсе, чем занимается мой сын? Я знал все с самого начала. Скажи, что тебя на такое подтолкнуло? Твоя мамаша? Ты будучи ребёнком возбудился от этой сцены и решил повторить? — Не смей сравнивать мои торги с тем борделем! — я выкрикнул. — Твой бизнес грязный и мне стыдно, что мой сын занимается таким. Собрал вокруг себя отбросов таких же, как ты и гордишься этим. Скажи, хоть у одного из твоих проститутов есть семья? Имели они когда-нибудь свой дом? Смог бы кто-то из них вылатить долг без тебя? — Как много ты знаешь об этом? Я действительно был ошеломлён его знаниями о моих подпольных торгах. Это было единственное, что я хотел скрыть от него. — Много. Я знаю очень много. — Ты считаешь мой бизнес грязным, а твой чем отличается? Да, насчёт фармацевтической фабрики я не могу ничего сказать. Но твое казино... Чем оно лучше? Обманываешь людей и вешаешь на них большие долги. Запугиваешь и с силой ломаешь этих людей. А теперь пытаешься заставить меня управлять всем этим дерьмом. — Нет, Эрнест, эти люди сами приходят в казино, сами проигрывают, сами несут за это ответственность. И ты будешь нести ответственность за мой бизнес. Мне нужен отдых. Я собираюсь отдохнуть наконец-таки! А теперь ознакомься с договором. Отец вручил мне в руки юридическую бумагу. Это был договор, что я соглашаюсь на его имущество, возвращаюсь домой и больше не занимаюсь проституцией. Взамен он обеспечит мне и моим зайчикам безопасность. И подчёркнуто, что зайчики будут со мной на расстоянии, чтобы их присутствие не могло искусить меня на продолжение своей грязной деятельности. — Ты плохо меня знаешь, отец. Думал, я соглашусь на это? Нет! Я встал со своего места и перед его глазами порвал эту чертову бумагу. — У тебя еще есть время подумать, пока ты не вышел из этого кабинета. В противном случае ты приползёшь ко мне на коленях и будешь умолять спасти тебя. — Твои угрозы могут подействовать на этих бедных людей, которых ты шантажируешь, но не на меня. Не в этот раз. Я захлопнул за собой дверь и вышел из дома. По дороге я не удержался и врезал подчинённому отца, услышав, что он говорит обо мне. Я не понял всего, что он сказал, но та часть, которую мне удалось услышать была о том, что я положил глаз на наследство отца и вернулся только ради этого. Меня раздражают эти лицемерные рожи. Я почувствовал облегчение когда покинул этот дом, улицу и район. Уже дома я проигнорировал Элая, который ждал моего возвращения у самого порога. Если хочет узнать все, что касается моего отца, то его тут никто не держит насильно, пускай отправляется прямиком в логово льва. Но, почему-то я не хочу, чтобы он уходил. Он мой близкий человек, который прошел со мной через многое, и я не хочу делить его с отцом. Исаак не ушёл из моей комнаты. Войдя в нее, я увидел, что он залипал в телефоне. Я мягко ему улыбнулся, но по его выражению лица меня ждет неприятный разговор. — Это нечестно, Эрнест. Не-чест-но. — Чем ты недоволен? — спросил я. Я прилёг на кровать и посмотрел на Исаака. Легкий румянец на его лице от злости и обиженная моська, забавляли меня. — Ты не оставляешь мне никаких шансов влюбить тебя в себя. Течка должна была нас сблизить, а ты оставил меня одного! — Если ты не забыл, то это могло плохо закончиться. — Тогда почему, когда я спрашиваю у прислуги можно мне увидеться с тобой или нет, они отвечают, что ты по уши в делах! — Это правда. И ничего нечестного я тут не вижу. Это только твоя инициатива повлиять на мои чувства к тебе, так что будь добр, справляйся совсем сам. — Я ненавижу тебя, Эрнест. Ненавижу! Ненавижу! Ко мне начали лететь подушки и ничего больше не оставалось, кроме как повалить Исаака на кровать и нависнув сверху, прижать его запястья к кровати одной рукой. — Не веди себя, как ребёнок. Я не собираюсь играть в твои игры. — Поцелуй меня, Эрнест. Не знаю почему, но я наклонился и поцеловал его. Черт возьми, как до этого дошло? Почему я поддаюсь ему? Исаак осторожно провёл языком по моим губам, заставляя меня углубить поцелуй. Я коснулся его белой пряди волос и убрал с лица. Боже, какой он нежный и хрупкий юноша. Сначала наш поцелуй был нежным, но больше не в силах терпеть нарастающую страсть, я прижал блондина к себе крепче, жадно наблюдая за волной дрожи, проносящейся по его телу. Я первый оторвался от поцелуй и перевёл дыхание. Поглощающий взгляд Исаака, пробирающий под кожу и с неким азартом и одержимостью, заставил меня на мгновение растеряться. Как много я о нём знаю? — У меня сегодня был плохой день. Я собираюсь выпить, ты можешь присоединиться ко мне. Исаак согласился, и я встал. Подойдя к шкафу для алкогольных напитков, я решил выбрать что-нибудь не слишком крепкое. В итоге мой выбор пал на ликер Amaretto. Когда мы уселись на диван, Исаак предложил посмотреть фильм. Он сам выбрал мелодраму про единственного омегу оставшегося в живых. На нем проводили опыты и всячески издевались. И как всегда появился доктор, который решил спасти его и в итоге в конце какая-то трагедия, а может и нет. Досмотреть не получилось. Исаак, который всячески пытался ко мне прижаться - то голову уложит на мои колени, то ему неудобно и он меняет положение, уложив голову на плечо, - надоедает это и он залезает на мои коленки. Он не пьян. Один стакан ликёра не опьянит не его и не меня. Фильм остается на заднем плане, а у Исаака развязывается язык. — Знаешь, в тот день, когда мои родители умерли, мы ехали в детский дом. Они всегда хотели отдать меня туда и, когда у них появилась такая возможность... Бац! И они мертвы. Я не жалею их, ведь если они не думали о моих чувствах, то и мне зачем, верно? Это многое объясняет. Например, то, почему он никогда не вспоминает их. Я почти в таком же возрасте умолял на коленях маму вернуться, а Исааку было абсолютно наплевать на своих родителей, которые хотели избавиться от него. Даже сейчас он с издевкой рассказывает про их смерть. — Но их смерть все равно означала, что мне придётся жить в детском доме! А потом... Появился ты... Черт, Эрнест, это была первая подростковая любовь с первого взгляда! Я уже знал, что ты будешь принадлежать мне... Ой. — Продолжай, — меня взбесили его слова, но все же я хочу выслушать его. Я подал ему второй стакан ликёра и поднёс ко рту свой. Почему-то, чем больше он говорил, тем больше я убеждался, что недооценил его. — А еще я почувствовал что-то странное, как будто по телу прошло приятное томление, указывая на то, что ты предназначен мне судьбой. И уже будучи у тебя дома я ждал, когда ты зайдешь ко мне и скажешь хотя бы одно слово... Я ждал долго, но ты так и не появился. Только один раз, когда узнал, что я омега. Ты знаешь как мое сердце затрепетало от твоих поглаживаний по голове и от твоих комплиментов? И тогда я подумал, что все, теперь ты не забудешь обо мне. Но нет, чёрт возьми, Эрнест, после этого ты тоже не появился! — Сдерживай себя. Не стоит повышать голос. Ты забываешься. — Нет, Эрнест. Забываюсь не я, а ты. Ты приютил меня, в договоре ты пообещал заменить мне родителей и даже это ты не выполнил! — Это просто бумага. Я обеспечил тебя деньгами. Потраченные на тебя деньги до восемнадцати лет никто тебе не упрекает. — Ладно, допустим так. И так вот... я очень долго думал над тем, почему ты так обрадовался, что я омега и начал интересоваться этим. Я прочитал много книг про омег, много чего нашел в интернете. Я смог научиться контролировать свои феромоны без чьей-либо помощи, а затем заманил тебя к себе, — послышался короткий смешок. — А ты, глупенький Эрнест, попался! Скрыть свои феромоны и выдать себя за дефектного омегу не составило большого труда. А про таблетки вызывающие течку, я знал, что там что-то не то. Но ты серьёзно думал, что я бы выбросил их в мусорку просто по глупости? Что не подумаю о том, что прислуга может заметить выброшенные таблетки в мусорке? Это для тебя, Эрнест. Стоило тебе узнать, что я ослушался тебя и так нагло выбросил таблетки, и в ту же секунду ты явился в мою комнату! Я забираю все свои слова о том, что он паренёк без причуд. Все это время я думал, что передо мной несмышлёный юноша, что ещё не позная любви, твердил мне о ней. Но сейчас я вижу перед собой затейливого и проворного человека. Исаак смог загнать меня в угол, а я даже не успел увидеть подвох. — Я сказал слишком много, не думай об этом сейчас. Исаак обхватил мои щеки своими теплыми руками и распространил феромоны желания. — Я читал, что секс сближает. Я хочу сделать это сейчас. Ты ведь обещал не отказывать мне в следующий раз, верно, Эрнест? — лукаво спросил он и наклонил голову в сторону. То, что я узнал сегодня вряд ли изменит мое отношение к нему. Да, сейчас я узнал, что он хитёр и буду осторожен. — Это не лучший вариант, — ответил я Исааку. — Но я все равно собираюсь тебя трахнуть.