Натягивая струны вновь

Нейл застегивает пуговицы на рубашке и привычно закатывает рукава — из постели за его действиями наблюдает по-прежнему находящаяся в игривом расположении духа девушка. Он наклоняется в последний раз, упираясь руками в простыни, и медленно целует бархатную шею, после выпрямляясь и протягивая ей несколько слегка смятых купюр. — Надеюсь, нам доведется встретиться еще, — протягивает она, и мужчина покидает номер. В коридоре ни души, и немного веет прохладой. Шаги мужчины эхом отбиваются от стен, и он останавливается у зеркала, висящего здесь наряду с неизвестными картинами, дабы поправить воротник рубашки. Однако, окруженный лишь тишиной и звуками собственных тихих действий, Итан различает какую-то возню, кажется, в одном из номеров. Он думает, что не следует забивать голову разной чепухой, и переходит к укладыванию волос руками. Конечно, кто-то просто развлекается в номере, здесь не может быть иначе. Но пространство внезапно разрезает хриплый приглушенный крик совсем рядом — слабая просьба о помощи, за которой следует звонкий удар. Кулаки сжимаются сами по себе. Несмотря на то, что посещает публичные дома, на самом деле Итан остается человечным. И не может игнорировать хриплый оборвавшийся крик, который к тому же повторяется во второй раз. Ориентируется мужчина достаточно быстро для того, чтобы в следующую минуту коснуться рукой холодной дверной ручки и четко разобрать за ней звуки отчаянной борьбы. Мужчина толкает дверь. Перед глазами разворачивается картина, что злит еще больше: мужчина средних лет, весьма плотный и коротко стриженный, удерживает под собой всеми силами отбивающуюся хрупкую девушку, которой едва удается дышать под навалившимся на нее грузом. Одной рукой он пробирается под юбки, чем вызывает больше сопротивления. Без лишних слов Нейл вбегает в номер и, хватая мужчину, с небольшими усилиями отбрасывает его в сторону, пресекая любые попытки отбиваться. Где-то за спиной упорно пытается отдышаться девушка.

***

— В конце концов я вытащил его в коридор, но когда вернулся и хотел было помочь, она не подпустила меня к себе. Мне кажется, ей необходима чья-нибудь помощь, и ты с этим отлично справишься, — поясняет Итан, пока они поднимаются на третий этаж, — Никто здесь не станет помогать девушкам, самой Анне Сьеррент на них плевать. А ты оказалась здесь и можешь что-нибудь сделать. Мне по-человечески жаль ее. — Я попробую что-нибудь сделать, — соглашается Реджина, — Но ты же знаешь, что в поддержке я не сильна. — Просто попробуй. Ты хотя бы… Женщина. Тебе она позволит сделать хоть что-нибудь. — Оставайся здесь, — приказывает Миллс, с некой робостью открывая дверь и скрываясь во мраке номера. Здесь горит всего пара свечей, но ей удается разглядеть в углу между кроватью и шкафом сжавшуюся до самых маленьких размеров девушку. Она в тот же миг вскидывает голову, до этого опущенную к коленям, недоверчиво оглядывая Реджину. И женщина сразу узнает в ней блондинку, отменно управляющуюся с роялем. На бледном лице нет и следа слез, которые Миллс на самом деле ожидала увидеть. Большие глаза кажутся стеклянными, но смотрят с нескрываемым живым страхом. — Я не собираюсь делать ничего плохого, — она показывает девушке внутренние стороны ладоней, будто это может оказаться убедительным, — Знаю, что вам пришлось пережить сейчас, и я хотела бы помочь. — Мне не нужна помощь, — Реджина отмечает, что голос у нее нежный, но в какой-то степени надломившийся. Она делает несколько шагов по направлению к Эмме и та боязненно вжимается в стену еще больше, но Миллс не останавливается. Женщина поправляет брюки и усаживается на пол, оказываясь в таком положении, что спина ее касается быльцы кровати, а стопы девушки находятся рядом с ее бедрами. В голове роится множество мыслей, и Реджина не знает, как она может оказать поддержку, если внутри презирает таких девушек, как Свон. Но она здесь, сидит на пыльном полу и не теряет надежды придумать что-нибудь, способное помочь. И что-то сказать ей определенно нужно, потому, преодолевая себя, — вероятно, под действием алкоголя, — она кладет ладонь на колено Эммы, неловко поглаживая в попытке выразить хотя бы немного той поддержки, в которой явно нуждается девушка. — Он ужасно поступил с тобой и я благодарна моему другу за то, что он успел вовремя. Ни одна девушка не заслуживает надругательства над собой, — по слову извлекает из себя Реджина, пытаясь вернуть речи связность, — Вы сильная и вы справитесь с этим. Эмма молчит, однако смотрит уже не в пол, а пытается заглянуть в лицо женщины, и та позволяет ей это сделать, направив взгляд темных глаз прямо на девушку, устанавливая зрительный контакт. Ее глаза зеленые и глубокие, но в какие-то моменты Реджине чудится, будто они приобретают серый оттенок. — Я думаю, что вам неприятно говорить об этом, потому скажу о другом. Ваша игра на рояле очень красива, где-нибудь учились? — решает переключиться Реджина. Возможно, Свон захочет отвлечься от случившегося. Проходит некоторое время, прежде чем Миллс слышит тихий ответ: — Меня сдали в музыкальную школу, но училась там я недолго и вскоре попала сюда. — Жаль, что так вышло. — Это простые реалии, — криво усмехается Эмма, — А теперь, пожалуйста, покиньте комнату, — неожиданно грубо добавляет она, сбрасывая расслабленную ладонь Реджины, словно лишь выжидала подходящий момент. И та не пытается ничего предпринять — лишь дружелюбно улыбается мисс Свон и поднимается с пола, стряхивая пыль с брюк. Не оглядываясь, Миллс направляется к выходу, параллельно прикусывая губу. Преданно стоящий в коридоре Итан оживляется при виде нее и походит ближе. — Что-нибудь получилось? — Не думаю. Ей плевать на мои попытки помочь, — безразлично пожимает плечами женщина. — Тем не менее, ты молодец, что не отказала в помощи, — тепло улыбается Итан, — Она наверняка чувствует себя до невозможного паршиво... — Я бы хотела вернуться домой, – она небрежно прерывает бесконечный поток слов. — Сейчас вызову нам такси. Сие место они решили посещать на такси, не показываясь здесь на собственных автомобилях. Пока Реджина вяло спускается по лестнице, Нейл бодро рассказывает водителю такси, куда и как нужно приехать — приличные компании не работают на территориях, кишащих подобными заведениями, однако для почтенного мистера Нейла они готовы ездить туда даже по несколько раз в день. Оказавшись на улице, Миллс чувствует приятный бодрящий ветер и с удовольствием подставляет ему лицо, прикрыв порядком потяжелевшие веки. Итан стоит рядом, глядя на мелькающие автомобили. В какой-то момент женщина чувствует, как кто-то аккуратно касается ее локтя и произносит негромкое «Простите», словно боясь спугнуть. Она оборачивается, не прекращая поглаживать руками собственные предплечья. Перед девушкой стоит тот самый незнакомец, с партии с которым ей пришлось столь спонтанно сбежать. Но лицо его не выражает претензий, на нем играет лишь весьма широкая улыбка. — Вы забыли пиджак, — он протягивает ей черный пиджак, на что Миллс удивленно приподнимает брови. Разве она могла оставить что-нибудь настолько смешным образом? Но вслух женщина лишь слегка приподнимает уголки губ в вежливом жесте, произнося краткую благодарность. Мужчина почти сразу удаляется, пронаблюдав, как она передает сумку для удержания Итану и облачается в принесенный пиджак. — Где же хваленая собранность мисс Миллс? — добродушно подшучивает он. — Там же, где и твое терпение, когда что-то срочно нужно, — невозмутимо парирует Реджина. Наконец неподалеку от них останавливается черный автомобиль, и Нейл открывает перед женщиной дверь, чуть наклоняясь в наигранной вежливости. Во время поездки они еще немного говорят о прошедшем вечере, вспоминая мисс Свон и нелестно отзываясь о мужчине, что вел себя невероятно ужасно. Когда автомобиль тормозит у здания, чьи верхние этажи упираются в ночное небо, Миллс благодарит водителя и друга, покидая салон. Лифт быстро доставляет ее на один из верхних этажей здания, и Реджина находит в сумочке ключ, которым отпирает дверь в квартиру. Внутри, кажется, все звуки извне перестают существовать, оставляя женщину в блаженной тишине, нарушаемой лишь издаваемыми ею самой звуками. Сбрасывая с себя пиджак, Миллс вдруг замечает небольшой клочок бумаги, вылетающий из кармана, которого прежде ей видеть не доводилось. Наклонившись, она устало, однако с неким интересом разворачивает очевидно подброшенную ей записку, читая размашистый чуть кривоватый почерк: «Мне понравилась наша игра, у тебя отличные навыки. Я был бы не прочь встретиться когда-нибудь еще. Робин.» Реджина изгибает бровь, все же откладывая записку с номером на тумбочку — вероятно, ей не помешало бы встретиться с мужчиной еще раз, учитывая, то в последнее время она чрезмерно четко ощущает собственное одиночество.

***

Глубоко вдыхая и выдыхая, Реджина бросает документы на стол. Сегодня все слишком раздражает ее — от недостаточно горячего кофе с утра, до раздражающе любопытного Джерсли, который по завершении собеседования проводил ее до самого кабинета, жужжа над ухом будто назойливая муха. Голова женщины, кажется, скоро взорвется, потому она проворачивает ключ в замочной скважине первого ящика стола и торопливо вынимает оттуда флакон с мелкими таблетками. Она проглатывает пару из них, запивая, и возвращает на прежнее место. Порой от всей рабочей суеты и безжалостно терзающей мигрени ее спасают лишь таблетки. Осев в крутящемся кресле, она отворачивается к панорамному окну и закрывает глаза, словно изолируя себя от всего остального мира. Каждый раз создавая вокруг себя иллюзорное спокойствие, Миллс позволяет себе немного расслабиться. Будто сбегая от реальности она почувствует себя лучше, но лучше никогда не становится. Мигрень продолжает появляться каждый день, раздражение на всех и вся копится, выливаясь краткими всплесками эмоций, от которых страдают окружающие. Но женщина предпочитает о подобном не думать, продолжая заполнять одиночество работой, побочные эффекты чрезмерного погружения в работу — минутами умиротворенного одиночества. И так длится по кругу, изо дня в день, месяц за месяцем на протяжении нескольких лет. — Мисс Миллс, — она наконец слышит явно не первую попытку привлечь свое внимание, и резко разворачивается в кресле, — К вам Зелина Миллс, уже десять минут ждет в приемной. — Пусть войдет, — нажав кнопку на селекторе, отвечает Реджина. Она быстро поправляет волосы и берет в руки первые попавшиеся бумаги, делая вид, что старательно изучает их. Появившись в кабинете, Зелина без приглашения садится в кресло напротив женщины и, бросив взгляд на документы, растягивает губы в усмешке: — Не знала, что ты практикуешься в чтении перевернутых текстов. Замечая собственную оплошность, Миллс закатывает глаза и откладывает бумаги в сторону, сцепляя руки в замок. — Так лучше? — Определенно. Итак, — женщина приподнимает руку, опуская взгляд на циферблат наручных часов, — Если ты не изменила график, через семь минут начинается твой ланч, который сегодня ты проведешь со мной. Сверкая белоснежными зубами, рыжеволосая женщина довольно закидывает ногу на ногу и складывает руки на груди, выжидающе глядя на сестру. Та лишь приподнимает бровь в легком недоумении. Конечно, от Зелины можно ждать абсолютно любых фокусов, но к этому Реджина оказывается явно не готова. Однако, все же поразмыслив, Миллс уверенно кивает. Все же, компании на ланч у нее нет, а провести время с сестрой она была бы весьма не против. — Пойдем. Несколько раз хлопнув ладонями, Миллс озаряет все вокруг своей улыбкой, заставляя Реджину задуматься, действительно ли она согласилась на ланч со взрослой женщиной, а не с ребенком. Зелина выбирает ресторан не слишком далеко от офиса. Расположившись за одним из столиков, брюнетка обводит помещение взглядом, отмечая довольно уютную обстановку. Подошедший официант выслушивает женщин и, кивнув, ретируется, позволяя им наконец говорить. — В последнее время мы так мало общаемся, что я и не помню, когда мы обедали вместе в последний раз, — с ноткой обиды произносит Зелина. — Прости. Мы постараемся это исправить, верно? Кивнув, Миллс заправляет за ухо прядь рыжих волос и растягивает губы в улыбке, склоняя голову набок. Прекрасно зная значение этого жеста в исполнении сестры, Реджина улыбается уголком губ, готовясь слушать ее нескончаемые рассказы. И рыжеволосая действительно начинает говорить — сначала о парне, который, кажется, завоевал ее сердце с первого взгляда, а потом оказался полным кретином, следом им приносят заказы и Миллс принимается слушать, сосредоточившись еще и на накалывании на вилку листьев салата. Остальные рассказы Зелины столь же увлекательны, как и первый, и касаются самых разных аспектов ее жизни. Реджина, слушая, не забывает частенько вставлять свои реакции, будучи действительно заинтересованной разговором, как бы банально это ни казалось. — Что ж, — переводит дух женщина, промакивая рот салфеткой, — Теперь ты расскажи, что у тебя случилось. Над столиком на несколько минут повисает неловкое молчание. В какой-то момент Миллс думается, что они и вовсе продолжат сидеть так, пока не прикончат остатки блюд, но сестра подталкивает ее к рассказу, игриво шевельнув бровями. — У меня ничего слишком интересного не случалось, — пожимает плечами, опустив взгляд и прокалывая маслину, — Итан вытащил меня в бордель на окраине города пару раз. На самом деле там ужасный район, да и место не такое уж приятное, но было в нем нечто… Привлекательное. — Поверить не могу, — Зелина округляет глаза и прикрывает рот ладонью, — Как ему только удалось уговорить тебя?.. Ну же, продолжай! — Я ни с кем не спала, будь спокойна, — женщина наигранно пускает в Реджину безразличный взгляд, быстро возвращая лицу внимательное выражение, — Я играла в бильярд с одним парнем и так получилось, что он подбросил мне записку со своим номером. — Неужели? — закусив губу, вопрошает Миллс, — Что ж, ты обязана покорить его. — У меня нет серьезных намерений на него. И уж точно никаких отношений, — признается женщина, зная, что разочарует этим сестру, — Я даже не уверена, стоит ли встретиться с ним. Со временем мы просто забудем друг о друге. — О, нет, дорогая, — кажется, Реджина может услышать, с каким усердием вертятся шестеренки в голове сестры, — Ты обязана позвонить ему и пойти на свидание. Когда ты в последний раз встречалась с кем-то? Кажется, звали е… — Заткнись, — женщина мгновенно черствеет, словно пригвоздив Зелину к стулу одним яростным взглядом. — Молчу-молчу, прости, — примирительно поднимает ладони та, — Но сходить с ним куда-нибудь ты должна обязательно, и я тебе в этом помогу.

***

— Черт тебя дери, — бормочет Реджина, в очередной раз выйдя в гостиную в следующем платье и ловя неодобрительный взгляд сестры, — Что не нравится на этот раз? — Оно слишком закрытое. У тебя совсем нет не деловых платьев? — раздраженно интересуется Зелина. — Я не в том возрасте, чтобы постоянно бегать по свиданиям. — Прекрати, — взмахнув руками, не дела ничего слышать, женщина поднимется и сама направляется в гардеробную сестры. Опускаясь в кресло, Миллс вновь жалеет, что поведала Зелине о неприметной записке. Не сделай она этого, ей удалось бы избежать неловкого телефонного разговора, из которого Робин вполне мог подумать, что она — некая маньячка, пытающаяся затащить жертву в свое логово под предлогом невинного свидания. По крайней мере, так бы подумала Реджина, услышав собственные речи на том конце провода. Но, хотя Миллс и любит свою сестру, иногда ее любопытство и обожание совать нос в чужие дела сводит женщину с ума. Наконец в дверном проеме показывается рыжеволосая голова, с растянутыми в улыбке губами. — Ну вот, у тебя все же есть подходящий вариант! И, пару часов спустя, в назначенное время Миллс оставляет свой автомобиль на парковке у ресторана и входит внутрь. Плотно стягивающее фигуру платье едва достигает середины бедра и заставляет Реджину чувствовать себя не слишком комфортно. Конечно, как и сказала Зелина, «взгляды всех мужчин будут прикованы только к тебе», и Миллс теперь стоит в гордом ожидании, на самом деле ощущая некоторую неловкость от вездесущих взглядов. Женщину здесь же встречает средней громкости музыка, ароматы дорогих блюд и весьма большое количество самоуверенных особ, сидящих за столиками с гордо выпрямленными спинами. Глядя на все это, Реджину немного передергивает — трудно поверить, что уже через несколько минут она будет сидеть также и выглядеть, словно пришла на ужин с возлюбленным. От мыслей, что уже едва не вызывают тошноту, ее отвлекает легкое прикосновение у сгиба локтя и, обернувшись, Миллс видит перед собой улыбающегося мужчину. — Добрый вечер, Реджина. Не дожидаясь ответа, он ведет ее к свободному столику и отодвигает для нее стул. Робин подзывает официанта, делая свой заказ, и женщина не заставляет ждать себя, быстро останавливая выбор на копченом лососе. — Я рад, что ты позвонила, — прямо говорит мужчина, с его лица не сходит улыбка, — После того раза очень хотелось встретиться с тобой еще раз. — Что ж, желания часто сбываются, — Реджина тоже натягивает улыбку. Робин говорит о вечере в борделе — он не скрывает эмоций и женщина понимает, что несколько дней занимала добрую часть его мыслей. Поддерживая неспешный разговор, Миллс часто поглядывает на часы на стене позади собеседника, чувствуя себя неуютно, однако никак этого не показывая. Когда на столешнице появляются заказанные блюда и бутылка элитного бурбона, она мысленно усмехается. Ему явно не удастся споить ее этим вечером. За неспешным разговором о работе и прочем насущном пропускается несколько бокалов, и Локсли, раскрывший немаленькое количество информации о себе, чуть наклоняется над столом, вперяя в Реджину пустой взгляд, но удерживая на губах бессмысленную улыбку. Опьяненный, он иногда забывает думать о смысле сказанных фраз. — На самом деле я и подумать не мог, что ты свободна. Как вышло, что у тебя нет мужчины? Уверен, о тебе хоть раз думал каждый из твоих знакомых. Реджина удивленно вздергивает бровь, покачивая бокал и удивляясь, как алкоголь мог столь быстро и столь эффективно подействовать на мужчину. Она решает ответить, ведь в вопросе, кажется, нет ничего чрезмерно откровенного. — Еще не встретила никого подходящего, — задумчиво произносит Миллс. — Среди всех, кто мог бы положить на тебя глаз нашелся бы кто-нибудь подходящий, — заигрывающе произносит мужчина. Сглотнув ком накатившей неприязни, Реджина молчит, глядя на сверкающую жидкость в бокале. Еще некоторое время она сидит, отвечая на ставшие глупыми после выпивки вопросы Робина и она клянется, доведись им еще раз пойти на свидание — оно обязательно будет лишено алкоголя. — Робин, мне пора, — оповещает женщина, подзывая официанта. — Я оплачу ужин и чуть позже вызову себе такси, будь спокойна, — неопределенно взмахнув рукой в воздухе, лепечет он. Несмотря на все убеждения Локсли, Миллс все же оставляет несколько купюр, которых, по ее подсчетам, должно хватить на оплату. Коротко простившись, она едва не бегом покидает помещение, радуясь, что скоро окажется в квартире. Безусловно, Робин неплохой человек, однако некоторые его вопросы она считает неуместными, как и чрезмерную тягу к виски.