Натягивая струны вновь

Глупо улыбаясь куда-то в пустоту, Эмма прижимает девушку к себе, вдыхая запах ее волос и футболки, с грустью осознавая, что все слова Белль больше не исполнены той искренностью, которая витала в воздухе прежде. После отъезда девушки в подруге что-то изменилось, хотя, нет, это что-то стало совершенно иным еще тогда, когда Свон лишь размышляла над предложением Реджины. Уже тогда Белль стала отдаляться, и блондинка не имеет ни малейшего права винить ее. Так происходит со всеми девушками, находящими в борделе общий язык. Общее дело рушится, стоит уйти одной. И, как ни прискорбно это понимать, что-то внутри маленькой шатенки сломалось, когда Эмма ее покинула. Поэтому теперь ее болтовня кажется только пустым звуком, в конце концов надоедающим обеим. — Знаешь, Эмма, — не отпуская, произносит она куда-то за спину, — Можешь больше не приезжать сюда. Я рада, что у тебя все складывается хорошо, но, пожалуйста, давай оставим друг друга в прошлом? Свон отстраняется. Она ждала этого с самого начала визита. Знала, что подобные слова прозвучат сегодня в этой комнате. Многолетнее знакомство проносится перед глазами пустым моментом, и Эмма кивает, будучи полностью согласной с девушкой. Так явно будет лучше для них двоих. Уходя из борделя, в последний раз — теперь она знает это, — обводя взглядом знакомые стены, Эмма мысленно прощается. Внутри нет ни капли сожаления, ни единой мысли о том, что она будет скучать. Ведь ничего из этого не будет. Она спускается в метро и покупает билет, быстро добираясь почти до квартала, где живет Реджина, однако решает дать себе немного времени на размышления и, вдыхая прохладный воздух, направляется в весьма отдаленный супермаркет. В жизни девушки столько изменилось всего за пару недель, что она не может в полной мере осознать случившегося. Пальцы в карманах куртки перебирают немногочисленные купюры и монеты, подсчитывая имеющиеся с собой средства. А что с ней случится, когда они выступят на конкурсе? Проходя возле стеллажа со смесями для готового теста, Эмма берет одну из небольших коробок и направляется в сторону кассы. Прежде она никогда не связывалась с выпечкой, а потому надеется, что Миллс будет рада провести совместный вечер за готовкой чего-нибудь необычного — в понимании Эммы готовка почти чего угодно сложнее омлета является необычной. В течение вечера они могли бы обсудить предстоящий конкурс, да и попросту ближе узнать друг друга, ведь за все время, проведенное в одной квартире, они до сих пор не познакомились должным образом. Девушка поднимается на нужный этаж и, выйдя из лифта, немного колеблется, прежде чем войти внутрь. Сейчас коробка странной смеси кажется глупой и Эмма корит себя за то, что вообще подумала, будто нечто подобное может быть хорошей идеей. Но деваться некуда, и она решает дернуть ручку, зная, что дверь окажется запертой. Запертой дверь не оказывается. Внутри царит абсолютная тишина, однако она не похожа на ту обыденную тишину, которая всегда заполняет квартиру. Наблюдательность заставляет Свон заметить, что на коврике у входной двери располагается пара мужской обуви, но она решает игнорировать этот факт. Если у Реджины гость, это не значит, что девушка не может войти в квартиру. Надеясь, что в кухне никого нет, Эмма направляется туда, но застывает в гостиной, откуда ей открывается вид на мужчину, что прижимает брюнетку к столешнице. Ей с трудом удается вновь начать дышать и Эмма краснеет, созерцая Реджину такой. Безусловно, открывшуюся ей сцену никак нельзя назвать ожидаемой. Несколько долгих секунд она не может сдвинуться с места, шестеренки в голове точно застывают и Свон не может даже понять, что она думает обо всем этом. Наверняка у нее есть кто-нибудь, как девушка раньше об этом не подумала? Если Реджина не сочла необходимым познакомить ее со своим партнером, это совершенно ничего не значит. Эмма вовсе не должна здесь находиться, как и не должна испытывать что-либо негативное. Наконец способность к здравомыслию начинает медленно возвращаться и первой мыслью девушки становится едва ли не самое очевидное — покинуть квартиру. Оставив коробку на столе, — хотя внутренний голос вопит о том, что ее лучше и вовсе выбросить, — девушка пятится назад. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что сзади находится кресло, но Эмма совершенно забывает об этом. С глухим звуком, который, конечно же, достигает Реджины и Робина, она падает в кресло, позволив с губ сорваться отрывистому вздоху. Две пары глаз мгновенно, будто только этого и ожидали, застывают на ней. В них читается неподдельное удивление, но в глазах Миллс проскальзывает и другая эмоция, выражающая благодарность, хотя Свон и не понимает, за что ее можно благодарить в сложившейся ситуации. — Кто это? — первым нарушает тишину Робин. — Эмма, моя сожительница, — быстро формулирует женщина и, незаметно для Локсли, освобождается от его рук, — Эмма — это Робин. — Рада знакомству, — выдыхает девушка, хотя на деле испытывает ровным счетом обратное, — Не планировала мешать вам. У меня еще есть дела, поэтому я вернусь позже. Она не оставляет Реджине времени сказать что-нибудь еще, подхватывая рюкзак и покидая помещение. За ней раздается едва слышный хлопок двери и женщина, продолжая накрывать на стол, как ни в чем не бывало, мысленно обещает себе выразить огромную благодарность девушке как только она вернется. На улице так стремительно похолодало, что теперь джинсы совсем не согревают ее. Эмма идет быстро, словно еще немного — и сорвется на бег. Ветер нещадно треплет блондинистые локоны, а с плотно затянутого тучами неба срываются первые капли дождя. Она хвалит себя за то, что додумалась взять рюкзак. Ее с головой накрывает скверное чувство, ощущаемое подобно предательству. И Эмма прекрасно знает, что женщина ей вовсе ничем не обязана, но за время их совместного проживания сложилась некая иллюзия, заставляющая Свон думать, будто она действительно нужна Реджине. И только сейчас иллюзия рушится, хотя отчего это происходит, девушка до конца понять не может. Ей дозволено лишь претендовать на дружбу Миллс, о большем девушка никогда и не задумывалась. Но в последнее время они проводили столь много времени вместе, что девушке кажется, будто они уже давно стали лучшими подругами. Она минует несколько кварталов, не замечая скопившейся в ногах и в голове усталости. А когда все же останавливается, переводя дух, замечает, что забрела в совершенно неизвестный район. Несколько раз повернувшись вокруг своей оси, Эмма убеждается в своих мыслях. От накатившей усталости и полного непонимания девушка заходит в ближайшую кофейню, отмечая, что место является весьма приличным. Она садится за дальний столик, на соседнее сидение сбрасывая промокший рюкзак, и принимается изучать меню, ведь желудок отчаянно урчит. Выбор падает на сандвичи с курицей и какао с корицей, и девушка вскоре наслаждается любимым напитком, согревающим насквозь продрогшую Эмму. Это заставляет ее вспомнить подростка-Эмму, которой приходилось убегать из дому во время родительских ссор или скрываясь от гнева, который вполне мог вылиться на нее саму. Тогда она бесконечно долго блуждала по городу, нередко оставаясь в скудных забегаловках с как можно более низкими ценами, растягивая время пребывания на долгие часы. Иногда они протирала штаны в местной библиотеке с полной уверенностью, что никто из приемной семьи и не догадывается о ее увлечении чтением и не станет искать ее там. Наслаждаясь перекусом, Свон наблюдает за крупными дождевыми каплями, которые теперь непрерывно ударяются о стекло и скатываются вниз. Окно у ее столика выходит на почти лишенную деревьев поляну неизвестного ей сквера, и она может наблюдать сверкающую вдали молнию. На улице все реже мелькают люди под зонтиками, город неспешно погружается в слащавые сумерки. Кофейня пустеет, и вскоре Эмма осознает, что находится внутри только она и еще несколько посетителей, видимо, уже собирающихся покинуть заведение. Колокольчик над входной дверью оповещает о прибытии нового посетителя и Эмма поднимает на вошедшего незаинтересованный взгляд. По счастливой случайности она видит Кэссиди. Парень быстро делает заказ у прилавка и остается стоять там, вероятно, ожидая заказ на вынос. Решив не терять возможности перекинуться парой фраз, несмотря на испорченное рядом мелких неприятностей настроение, она поднимается из-за столика и натягивает вежливую улыбку, подходя ближе. Они обмениваются приветствиями и Эмма, недолго думая, спрашивает о причине его нахождения здесь в столь позднее время. — Возвращаюсь домой, но из-за дождя придется нанять такси — пока дойду, вымокну до нитки. По пути решил купить что-нибудь на ужин. Что насчет тебя? — Не хочу возвращаться домой, — она говорит правду быстрее, чем успевает подумать. Некоторое время Нил молчит, никак не реагируя на ее слова, не задавая докучающих вопросов, которые рассчитывала услышать Эмма. — Нужно найти место для ночлега? — наконец изрекает он и, не думая, Свон кивает, — В таком случае могу предложить переночевать у меня. Все в рамках приличия. — Я не против, — потратив на размышления всего пару секунд, она выдает ответ. Парень кивает и они дожидаются заказа, после чего выходят наружу. Дождь раздражающе хлещет в спины, Нил ловит первое попавшееся такси и открывает для Эммы дверцу, пропуская ее внутрь. Пока автомобиль везет их в новом для девушки направлении, она пытается разглядеть улицы сквозь ливневую завесу, однако это не дает результатов и она берет в руки смартфон. Стоит написать Реджине, чтобы она не беспокоилась. Их диалог девственно чист и Свон набирает первое, вышедшее слишком сухим сообщение, и отправляет его, тут же отправляя телефон в рюкзак.

Эмма: Вернусь домой завтра.

Постройки в районе, где живет Кэссиди, намного менее роскошны нежели там, где в последнее время живет блондинка. Дождь не позволяет в полной мере насладиться видами, ведь им приходится почти бежать к подъезду. Им не приходится использовать лифт — квартира располагается прямо на первом этаже. Внутри здания царит атмосфера чего-то невероятно старого, лишенного ремонта уже долгие десятки лет. И, тем не менее, сравнивая эти условия с доведенным до идеала домом, где располагаются апартаменты Реджины, это место находит больший отклик в Эмме. Квартира оказывается довольно темной и относительно небольшой, но здесь Свон сразу ощущает некий комфорт, которого давно не испытывала. Нилу не приходится далеко ее вести — четыре двери из маленькой прихожей ведут в подъезд, гостиную, кухню и спальню Нила. Он объясняет, что из гостиной можно попасть в ванную и Эмма сразу спрашивает разрешения принять душ прямо сейчас. Получив положительный ответ, девушка беспечно оставляет рюкзак в прихожей и запирается в небольшой комнате, плохо освещенной единственной лампочкой. Невзрачная плитка в нескольких местах пошла трещинами, над раковиной висит круглое зеркало. Сбросив с себя всю одежду, Эмма быстро становится под струи горячей воды, задернув шторку. Горячий душ невероятно хорошо помогает наконец снять напряжение после слишком длинного дня. Она смывает грязь прошедшего дня с лица, тела, вымокших под дождем волос. В какой-то момент в дверь постукивает Нил и негромко оповещает об оставленном у двери полотенце и кое-какой одежде, которой может воспользоваться девушка. Молниеносно затащив все внутрь и снова заперев дверь, Свон вытирает тело и оборачивает волосы в цветное полотенце, а затем расправляет в руках принесенные шорты и футболку. Кое-как натянув их на себя, она усмехается, ведь одежда слишком велика. Оглянув ванную еще раз, она замечает в углу небольшую странно выглядящую конструкцию, отдаленно напоминающую сушилку для вещей. Туда и отправляется вся одежда Эммы, за исключением нижнего белья, которое она предпочитает оставить на себе. Аромат чая разносится из кухни по всем остальным комнатам и девушка идет туда, попутно пытается впитать лишнюю влагу с волос полотенцем, но вскоре Нил забирает его и уходит, оставляя Свон в кухне одну. Она без лишнего стеснения садится за стол, поджимая одну ногу под себя, и расстегивает рюкзак, извлекая смартфон. Сообщение прочитано, однако никакого ответа не следует. И Эмма решает не зацикливаться. Они не могут злиться друг на друга — ни она, ни Реджина. Последняя несколько раз убеждала девушку, что та имеет полную свободу действий и может ходить куда пожелает, чтобы затем вернуться в квартиру Миллс. Сама же Эмма отлично понимает, что она не имеет ни малейшего права злиться на женщину за увиденное, однако какая-то странная обида сковывает ее и не дает отпустить ситуацию. Вероятно, она так чувствует себя только потому, что хотела провести этот вечер с ней, а в итоге все вышло совсем иначе. Совсем как в детстве. Перед ней ставят кружку и девушка благодарно кивает, поднимая глаза на Кэссиди. Он выглядит совершенно спокойным и холодным, как в ту единственную встречу прежде. Кажется, он в целом не обладает должным умением показывать свои эмоции, но в его глазах читается все. Сейчас они чуть прищурены и, несмотря на отсутствие улыбки, Эмма может различить ее слабое подобие, а потому выдавливает улыбку в ответ. — Не знаю, что бы я без тебя делала, — говорит она шутливо. Нил оставляет реплику без ответа, но в его глазах снова читается тепло и девушка чувствует себя чуть спокойнее. Быстро осушив свою кружку, он говорит, что хотел бы уединиться в свою комнату и Эмма отвечает, что не имеет ни единого возражения, лишь просит погасить свет прежде, чем он выходит из комнаты. Окруженная приятным полумраком, она размышляет обо всем, что приходит на ум, но мысли эти лишены той тревоги, которой они пропитаны обычно. И вдруг ее посещает мысль, что следует обзавестись собственным жильем и наконец перестать доставлять Реджине неудобства. Ведь слабоумному понятно, что она не приводила его прежде, только потому что в квартире всегда была Эмма. Она слишком ограничивает женщину и необходимо избавить ее от подобного груза, ведь Свон действительно можно назвать бесполезным балластом. Да и для собственной жизни было бы куда лучше жить отдельно. Хотя бы даже в такой укромной обители, как у Кэссиди. И она обещает себе плотно заняться этим вопросом позже, ведь сейчас слишком сильно клонит в сон.

***

Через пару часов ей все же удается отправить Робина домой и погрузиться в блаженное спокойствие, которое таковым ощущалось лишь первые минут двадцать. После стало чего-то словно не хватать и Реджина вспоминает о сообщении, мельком прочитанном за скучной беседой с мужчиной. Она снова открывает диалог и таращится на сообщение, словно не перечитывала его несколько раз, и только потом до нее доходит, почему Эмма не вернулась домой сегодня. До этого она не придавала особого значения такому решению, однако сейчас все вдруг чудесным образом встает на свои места и Миллс ощущает укол вины за то, что позволила всему этому случиться. Поднимаясь с кровати, она выходит в гостиную и в который раз смотрит на принесенную девушкой коробку. Она хотела приготовить что-нибудь. Не исключено, что таким образом было проявлено желание разнообразить проведенный вместе вечер. Но они не провели его вместе и теперь Миллс чувствует себя чертовски одиноко. Она злится на себя, ведь именно она виновата в этом и у нее нет никакой причины, чтобы обвинять кого-нибудь другого. Она с силой пинает кресло, ощущая незамедлительно следующую за этим тупую боль. Эту ночь придется заполнить работой вплоть до момента, когда она не уснет прямо за столом от утомления, но такой исход Реджину полностью устраивает. Подняв крышку ноутбука, первым делом она обнаруживает сходящее электронное письмо от мисс Ганьо, в котором она уточняет дату и условия конкурса, в котором они с Эммой участвуют. Оказывается, на подготовку у них имеется все полторы недели. В своих силах женщина уверена полностью, но вот над навыками блондинки придется немного потрудиться, ведь ее волнение на сцене чрезмерно заметно. Успешно осуществляя свои планы, она отключается прямо за столом, не проработав и до четырех утра, а просыпается, когда сквозь моросящий дождь пробиваются приглушенные тучами солнечные лучи и на циферблате значится тринадцать часов. Реджина вскидывает лохматую голову и вертит ею по сторонам пару раз, словно не понимая места своего нахождения. Однако она быстро успокаивается и поднимается, потягиваясь, чувствуя растекшийся ноющий дискомфорт в спине и шее. Она решает приготовить кофе и направляется в кухню, но за столом уже сидит блондинка, которую женщина отчего-то не ожидала увидеть. Эмма совершенно спокойно сидит за столом, почему-то выбрав именно его для чтения газеты. Она не слышит мягких шагов Реджины, продолжая сидеть с умиротворенным лицом и время от времени делать пометки на страницах. Она замечает женщину, когда та в легком смущении и чуть стушевавшись, бросает короткое неловкое приветствие. На него Свон отвечает, натянув дружелюбную улыбку и придав голосу совершенную беззаботность. Она ни разу не поднимает взгляда на женщину, пока та не садится напротив и не подносит чашку к губам для совершения первого глотка. — Мне прислали дату проведения конкурса — двадцать второе октября. У нас есть неделя в запасе, успеем проработать все недостатки. Взгляд женщины больше похож на хищный прищур, она не отрываясь смотрит в глаза девушки напротив и ждет какой-нибудь реакции, изменений в лице. Ничего не происходит. — Хорошо, — произносит она, мимолетно подняв взгляд и вновь опустив его в газету. Блондинистые волосы вновь собраны в пучок, тонкие губы сосредоточенно поджаты, а тонкие пальцы вертят карандаш между собой и Реджину словно гипнотизируют эти плавные, неспешно перетекающие друг в друга движения. Все в ней сейчас напоминает Мэдисон, даже неприметная привычка играть с карандашом, и женщина не может оторвать взгляда, который со временем становится расфокусированным. Мэдисон поднимает серые глаза и улыбается, обнажив аккуратные зубы. В ее взгляде читается столько нежности и тепла, что она не может сдержать ответной улыбки и прищуривает глаза в умилении. — Что-то не так? — спрашивает Эмма, и образ Мэдисон развеивается, словно его никогда и не было. На Миллс в удивлении и легком испуге взирают зеленые глаза, совсем непохожие на те, что отдают ей всю свою эфемерную ласку, — Чего ты так улыбаешься? — Все нормально. прости, — и она утыкается в чашку с оставшейся кофейной жидкостью. В воздухе витает недосказанность, словно случилось нечто непоправимое, ужасное и грязное, что осквернило так чудесно выстраивавшееся общение. Обе прекрасно знают, что послужило причиной, и обе не находят в себе смелости поговорить. Только к концу дня, когда Реджина не выдерживает на долгие часы воцарившейся здесь едва не враждебной атмосферы, она решает заговорить. Заперев дверь в свою комнату, Эмма, точно обиженный подросток, не покидает ее. Брюнетка подходит к двери и стучит, не позволяя себе медлить. Каждая секунда важна, каждая секунда может заставить ее передумать. Мысленно она лихорадочно выстраивает монолог, в котором просит прощения за вчерашнее. Но дверь перед ней не открывают, тихий голос лишь произносит приглашение войти и она сразу раскрывает дверь, видя Эмму прячущей что-то, что не успевает разглядеть, в верхний ящик стола. — Я хочу поговорить, Эмма, — прямо говорит она и с некой робостью опускается на край кровати. Она не до конца понимает, почему сидит здесь, терзаемая совестью в нужде предоставить объяснения, хотя объяснять ничего и не должна. Кто для нее Эмма? Кто для нее Робин? Реджина не может ответить. — Кажется, ты хотела поговорить, — с намеком на шутку произносит блондинка, когда она продолжает молчать несколько минут, размышляя. — Робин… Я не знаю, кто он для меня и что вчера произошло, но я благодарна, что ты вернулась тогда, а не позже, — она с трудом надевает улыбку и почему-то думает, что может заплакать прямо сейчас. Развернувшись к женщине всем телом, Эмма не сдерживает выдоха, вырвавшегося чрезмерно громко. Она встречается со глазами Реджины и долго разглядывает их, будто утопая. Она не знает, что может ответить, но эти слова заставляют ее почувствовать нечто теплое, и в груди зарождается необъяснимое чувство, вытекающее в странное желание обнять ее прямо сейчас. Прямо здесь, в этой темной комнате, ведь Реджина, кажется, забыла даже об идеальной осанке, чуть сгорбившись и глядя в ответ глазами, в которых невозможно прочесть ничего. Не отказывая себе в этом желании, она поднимается и делает несколько шагов, садится рядом с брюнеткой и она, не отрывая взгляда, поворачивается следом. И тогда Эмма, не давая себе ни секунды на раздумья, заключает ее в объятия настолько теплые, которых, кажется, не дарила еще никому. Миллс всем своим существом излучает недоверие, расширив глаза и в непонимании не опуская ладони на спину девушки. В конце концов она прижимается к Эмме в ответ, перебирая ее светлые локоны, ощущая ее согревающие прикосновения сквозь тонкую рубашку, позволяющую чувствовать чужие руки так, словно они беспрепятственно лежат прямо на оголенной спине. Реджина опускает веки.

***

С каждым днем становится все холоднее, а тучи на небе затягиваются так, словно больше никогда не пропустят на землю солнечные лучи. В свой день рождения Эмма едва может разлепить глаза — желание не вылезать из-под пледа одолевает все сильнее, но ежедневно она посещает репетиции вместе с Реджиной, с которой они, кажется, относятся друг к другу по-прежнему дружелюбно. Иногда после репетиций они остаются ради милых дружеских посиделок с приготовленными Лу печеньями в подсобной комнате Нила. Она натягивает первую попавшуюся под руку одежду и, полностью приведя себя в порядок, выходит в кухню. Брюнетка любезно наполняет две кружки кофе и, заметив Эмму, приветственно улыбается ей. — Волнуешься? — с неким вызовом спрашивает Миллс. — Нет, — бросает Свон, хотя брюнетка прекрасно улавливает легкую дрожь в голосе. Несколько дней назад Реджина подобрала для Эммы сногсшибательный костюм, который девушка наденет на концерт. И уже скоро, стоя в гримерке и собирая волосы в привычный для выступлений пучок, она не может унять дрожи в пальцах. Надевает пиджак, скрывающий чрезмерную открытость высокого кружевного корсета и несколько раз хлопает себя по щекам, по которым совсем недавно старательно растирала косметику кистями Лу. Расправив плечи, блондинка оглядывает свое отражение в зеркале, обрамленном крупными лампочками. Поверхность отражает уверенную в себе девушку с острыми скулами и розоватыми щеками. Подмигнув себе и тут же смутившись собственному жесту, она спешит покинуть небольшое помещение. Ей не удается найти Реджину до начала выступления, она будто сквозь землю провалилась. И это порядком нервирует Свон, но когда она выходит в концертный зал, где уже собралось приличное количество людей и выступающих, паника подступает еще ближе. Спасает лишь то, что через несколько минут на плечо опускается чья-то рука и, обернувшись, она выдыхает с некоторым облегчением, увидев Ганьо. — Все начнется уже скоро, — говорит она восторженно, но Эмма не разделяет ее оптимизма, — Помните ведь, что вы выступаете двенадцатыми? — Да. Ты не видела ее? — Нет. Могу сказать, что раньше Реджина частенько куда-то пропадала перед выступлениями, но делала это вместе с Мэдисон, так что… — многозначительно хмыкает Лу. — С кем? Недоумение из Свон так и хлещет, но она остается без ответа, потому как кто-то отвлекает девушку и та успевает лишь широко улыбнуться, желая удачи. Тревога подступает с новой силой и она вытаскивает из кармана мобильник, глядя на его экран. Семь минут. Семь минут, в течение которых Реджина все еще настраивает себя для выхода на сцену. Она в очередной раз проверяет исправность звучания струн и, вновь убедившись в этом, продолжает измерять кабинет шагами. В течение шести лет она не выступала на публике и вот, ей снова выпадает такая возможность. Она просто не имеет права все испортить. Тем более, сегодня впервые в своей жизни Эмма выступает в заведении такого рейтинга. Она теребит кулон, нащупывая пальцами ювелирно очерченные артерии, и вдруг думает, что Мэдисон с ее чрезмерно легким отношением к концертам сейчас очень не хватает. Ее аккомпанемент всегда поддерживал, а сейчас ей самой придется стать поддержкой. Не то, чтобы Реджину это слишком утруждает, скорее она предпочитает быть подстрахованной, нежели быть чьей-то подстраховкой. В любом случае, сдаваться уже некогда и выбора у нее нет. Тем более, женщина приготовила небольшой подарок для Свон и она не может все испортить. За эти несколько недель Эмма стала важной — возможно, даже более важной, чем того требуют обстоятельства, — частью ее жизни. Четыре минуты. Четыре минуты, в течение которых, как думает Эмма, она простоит за кулисами одна. Вокруг снуют, готовясь к своей очереди, парочки, на которых ей и смотреть тошно. Они все красивые, радостные, а главное — пропитанные поддержкой друг к другу, ведь им предстоит оказаться вместе на сцене невероятно скоро. И только у нее, у глупой наивной Свон, отсутствует пара, поэтому она стоит, опираясь на стену и спрятав руки в карманах пиджака. — Удачи, — вдруг раздается совершенно рядом, и она едва не вздрагивает от неожиданности. Кэссиди слабо улыбается, стоя на расстоянии нескольких шагов, — У тебя все получится. И выглядишь, кстати, отлично. — Спасибо… Спасибо, Нил, — растерянность берет верх и зрачки бегают по лицу парня, пока на губах играет улыбка. А через считанные секунды ему приходится удалиться, и в зале гаснет свет, направляя яркий прожектор с белым светом прямиком на сцену, где мелодичный голос начинает вступительную речь. Ловко лавируя между людьми, Реджина направляется к Эмме, от вида которой дух захватывает и ее настигают воспоминания, но она гонит их прочь. Девушка ее не замечает, увлеченная голосом со сцены, пока Миллс не выдыхает ей почти на ухо: — Прости, я почти опоздала. Эмма резко втягивает воздух и поворачивает голову в сторону Реджины, стараясь незаметно рассмотреть вечернее платье женщины. Оно довольно просто, однако выгодно подчеркивает все изгибы женщины и приковывают взгляд глубоким декольте, глядя на которое Свон ловит себя на мысли, что откровенно пялится. Ей приходится сглотнуть и посмотреть куда-то за спину брюнетки, прежде чем вернуть взгляд к ее усмехающимся глазам. — Не делай так в следующий раз, — с долей обиженности отвечает Эмма, ведь ей на самом деле пришлось переживать. — Значит, ты уже рассчитываешь на следующий раз? — А ты хочешь сделать из этого одноразовое развлечение? — парирует она. В ответ Реджина растягивает губы в улыбке, точно ставит точку, завершающую их перепалку. Она стоит рядом на протяжении первых выступлений, сжимая в руках смычок и скрипку, и от одного ее присутствия девушка успокаивается. Минуты тянутся сначала долго, а затем будто набирают обороты, чтобы, дождавшись выхода на сцену Реджины и Эммы, замедлиться больше предыдущего. Их имена произносят вместе с названием композиции и, когда Свон в последний раз смотрит в глаза брюнетке, зал погружается в тишину. Она располагается за роялем, откидывая слишком длинную ткань пиджака назад, и заносит руки над клавишами. Помещение наполняется в меру торопливыми звуками. Когда к ним присоединяется мелодия скрипки, Эмма перестает дышать, осознавая это лишь в момент, когда воздуха начинает не хватать. Мелодия словно переносит ее куда-то вдаль, и она прикрывает глаза в странном блаженстве, которого еще пару минут назад не могла позволить себе из-за сотен пристальных взоров. Но сейчас они словно растворяются в прекрасном звучании инструментов. Все эти многочисленные лица становятся смазанными пятнами, которые со временем перестаешь замечать. И девушка вдруг ощущает себя так, точно она находится вовсе не в чуть душном концертном зале, а где-то совершенно далеко; где нет ничего тревожного и… И палец соскальзывает на соседнюю клавишу. Она в ужасе распахивает глаза, пытаясь продолжить игру как ни в чем не бывало, но ладони становятся вспотевшими и мысли концентрируются исключительно на совершенной ошибке. Сознание рисует жуткие картинки, где каждый слушатель уже заметил провал и шанса на исправление больше нет. И утраченная тревога возвращается с новой силой, однако Эмма все старается делать вид, что ошибки не произошло. Она играет дальше, думая, что больше никогда не сможет оказаться в подобных масштабов зале. Когда последний звук растворяется в напряженном воздухе, она поднимается с места и становится рядом с Реджиной. Они кланяются, и тогда Эмма слышит аплодисменты. Ей кажется, что в какой-то момент они непременно оглушат ее. Она вспоминает, как представляла себя на сцене именно такой. Именно с такими раскрасневшимися щеками и не менее дрожащими пальцами, с такими испуганным взглядом загнанного зверька, который единожды ошибся и уже думал, что жизнь кончена. Стоит им оказаться за кулисами, пропуская на сцену следующий взволнованный дуэт, довольная Реджина прикрывает глаза и улыбается, останавливаясь у стены. Она думает, что Эмма остановилась рядом — не менее довольная и радостная. Конечно, женщина заметила мимолетную фальшь в звуках клавиш, однако совершенно никто не может обратить на это внимания. Все произошло слишком быстро и, взяв выше, чем следовало бы, она смогла перекрыть звук рояля. Это точно останется незамеченным. — Это было замечательно, — говорит она, а когда раскрывает глаза, чувствует себя полной идиоткой — Эмма не остановилась рядом. Эмма уже достигла гримерки и сейчас сидит там, сжавшись на диване в углу помещения и кутаясь в просторный пиджак. Она чувствует себя слишком уязвимой, слишком неумелой и хочет вернуться поскорее домой. Мысли подбрасывают печальные сценарии и девушка накручивает себя все больше, внутренний голос срывается на крик. Дверь открывают с мягким звуком и едва слышные шаги приближают вошедшего к Свон. — Это еще что такое? — негодующе спрашивает Луиза. Она протягивает ладонь к девушке и аккуратно подхватывает ее подбородок теплыми пальцами, вынуждая посмотреть в глаза, — Что случилось? — Я отвлеклась и сфальшивила. Из-за этого мы точно не продвинемся дальше, — в ее глазах, кажется, собрана вселенская грусть, и голос звучит грубо, только дабы скрыть подступившие слезы. — Это не было заметно. Абсолютно, — серьезно проговаривает Лу и отпускает ее, присаживаясь рядом, — Все было на высшем уровне, ваше выступление одно из лучших. К слову, авторитет Реджины добавляет шансов… — К слову, о Реджине… — протягивает задумчиво, — Кто такая Мэдисон? — Не думаю, что она желает твоей осведомленности, — размышляет девушка, но под слишком требовательным взглядом Эммы все вздыхает и говорит, — Это девушка, которая аккомпанировала Реджине. Внешне она была очень похожа на тебя, не хочу обидеть или сказать лишнего… Но она могла выбрать тебя именно из-за схожести. А еще они встречались какое-то время. — И где она сейчас? — Эмма нервно заламывает пальцы, слыша о романтических отношениях Миллс, но старается не заострять на этом внимание. — Она… — выражение лица Лу становится потерянным, она отводит взгляд и дверь вновь открывается. На этот раз в небольшое помещение входит Реджина. Она выглядит слегка обеспокоенной и с подозрением смотрит на блондинку. — Ты так быстро убежала… Что-то не так? — Все в порядке, — легко врет девушка. Лу рядом активно кивает. — Я зашла сюда пригласить Эмму на нашу традиционную вечеринку, — говорит девушка и, встретив удивленный взгляд Свон, торопливо подмигивает, — Там будут многие выступающие, сможешь с кем-нибудь познакомиться. Это мероприятие в целом довольно веселое. — Обычно я его не посещаю, — мрачно произносит женщина и складывает руки на груди, неизменно стоя у двери. — А меня это заинтересовало. Эмма чувствует тусклую надежду повеселиться в свой день рождения хотя бы раз. Ее не волнует, что вечеринка организовывается совершенно по иной причине. Она ощущает желание развлечься, скрасить прошедший в напряжении день и подтверждает свое согласие тем, что сжимает руки Лу в своих. — Что ж, тогда и мне придется остаться, — со странной обреченностью в голосе подводит итог брюнетка. Она проверяет положение стрелки на циферблате наручных часов и оповещает: — До конца мероприятия двадцать пять минут. Соответственно, до начала вечеринки — полчаса. Я предлагаю провести их в концертном зале в качестве слушателей. — Полностью поддерживаю, — подскакивает Лу и тут же исчезает из комнаты, не собираясь дожидаться остальных. Время тянется невообразимо долго и Эмма едва дожидается окончания концерта, сидя рядом с увлеченной Реджиной. Затем они отправляются на вечеринку и, утомленная бессмысленными светскими беседами, ожидавшая грандиозного праздника блондинка разочарованно вваливается в квартиру. Она проходит в гостиную и садится на диван, позволяя телу отдохнуть. Этот день — ее день — окончательно выматывает и безжалостно не оправдывает ожиданий. И девушка остается на диване, пока Миллс исчезает за кухонной дверью, плавно виляя бедрами. В отличие от Свон, ей знакомы некоторые из присутствующих и она даже смилостивилась познакомить девушку с некоторыми из них. Но та совершенно успешно и не менее случайно выбрасывает имена из головы. И пока блондинка анализирует прошедший день, женщина вдруг распахивает дверь и с самым серьезным видом приглашает Эмму войти внутрь. Когда девушка равняется с брюнеткой, последняя вдруг перехватывает тонкое запястье и шепотом просит закрыть глаза, чему Свон сразу повинуется, чувствуя странно участившееся сердцебиение. Не имея возможности видеть, она по-детски боязливо шагает, и тогда второй рукой Реджина нащупывает ее талию и опускает на нее ладонь, мягко направляя девушку. Они останавливаются и тогда теплое дыхание опаляет мочку уха, позволяя раскрыть глаза. На столе гордо возвышается небольшой, однако очень аккуратный торт, а рядом — первый букет, который ей доводилось получать в своей жизни, хотя после двух десятков минувших лет жизни Свон и стыдится это признавать. Она недоуменно поворачивается к женщине, которая возится с чем-то, а вскоре водружает сверху десерта крупную праздничную свечу, каких Свон никогда не задувала. Откуда-то у нее берется зажигалка и, чиркнув колесиком, Реджина, непоколебимая и уверенная в своих действиях, поджигает фитиль. — С днем рождения, Эмма, — говорит она тихо, но слова звучат так громко, что девушка, кажется, скоро лишится слуха, — Можешь задуть свечу, только не забудь загадать желание. — Ты серьезно? — она поворачивает голову так, чтобы Миллс могла созерцать аккуратный профиль. — Абсолютно. И Эмма дует на маленький огонек, чувствуя разливающееся внутри тепло, которое будто перешло от простого предмета внутрь нее самой. Она чувствует глубокую благодарность. Реджина в глазах ее все больше приобретает черты прекрасной добродетельницы, и этим мыслям Свон улыбается сквозь подступившие слезы, которые она надеется оставить при себе. Распрямляясь, она поворачивается к Реджине, на этот раз всем корпусом. И женщина удивляет ее еще больше: на раскрытой ладони она протягивает небольшую коробочку, которая перемещается в руки Эммы не сразу, ведь ей по-прежнему тяжело поверить в то, что это происходит именно с ней, что это предназначается именно ей. Что Реджина делает все это для нее. В конце концов ей удается сунуть обшитую бархатистой тканью коробочку с руки девушки и Миллс выжидающе стоит на месте, вызывая странный приступ смущения. Блондинка смотрит на нее еще раз и наконец поддевает пальцами крышку, обнаруживая на мягкой подушечке две кандзаси, поблескивающих на свету. Они чудесным образом изящны, а на наружных кончиках приобретают замысловатую форму. Восторженный взгляд поднимается на Реджину и в очаровательных глазах женщина видит блестящие слезы. Сначала кажется, что что-то не так и нужно исправить ситуацию, однако позже женщина понимает, что Эмма действительно счастлива принять ее подарок, ее поздравления, ее участие. — Спасибо, Реджина, — задыхаясь, произносит она, — Я почти не получала в своей жизни подарков и этот — уверяю тебя — самый замечательный из всех. И ты… Как ты вообще узнала о моем дне рождения? — Случайно увидела в твоих документах и запомнила, — пожимает плечами и Эмма кивает. Она не может выразить благодарность в должной мере. Реджина и вовсе заслуживает всего мира у своих ног, и думать о простых благодарностях для нее просто немыслимо. Но Эмма думает и, находясь под пристальным выжидающим взглядом смеющихся глаз, она вдруг делает шаг вперед и обнаруживает, что ей не нужно даже подниматься на носочки, дабы коснуться губами прохладного лба женщины, которая отчего-то заливается румянцем. Она вкладывает в острожный невинный поцелуй столько тепла, сколько не вкладывала ни в один поцелуй прежде. — Об этом дне никогда не помнили, — Эмма растворяется в объятии, теряется в аромате Реджины и ее мягких поглаживаниях по спине, — Единственный раз я была поздравлена год назад и это была Белль. Никто другой не хотел, да и не нужно было. Я росла в системе и из последней семьи сбежала… Автостопом, пешком, перебиваясь объедками и ночуя где попало, я добралась из Айовы в Иллинойс за несколько месяцев и тогда упала в обморок посреди улицы. Милая Белль нашла меня, она помгла мне и… А теперь помогла мне ты… Отрываясь от объятий, Эмма смотрит в темные глаза внимательно, ища в них что-то, чего сама понять не может. А в янтаре плещется понимание и сочувствие, и девушка ценит это больше всего. Она долго вглядывается вглубь глаз Реджины, держа руки на ее спине и чувствуя ее руки на себе. Она не хочет выскальзывать из кольца чужих рук, не хочет отпускать брюнетку. Хочет лишь сохранить ее как ценнейшее сокровище и никогда не отпускать. — Я очень благодарна тебе, Реджина.