Натягивая струны вновь

Реджина опускает скрипку и глубоко вдыхает, когда они отыгрывают последние ноты сонаты Револло. Она порядком устала от постоянных репетиций в течение последних двух дней, не включая нынешнего, однако ни на что жаловаться и просить перерыв по-прежнему не собирается. Они здесь не для отдыха, а потому следует отбросить лишние мысли. Свон считает совершенно иначе. Она отключает синтезатор от электричества и поднимается с места, явно не желая возвращаться. — Мы сегодня очень плодотворно поработали, не думаешь? — разминая затекшие ноги, проговаривает она. — Ты хочешь сказать, что на этом можно закончить? — На сегодня можно и закончить, — Эмма кивает. — Мы еще даже не определились с произведением, которое исполним на концерте. — Уверена, остальные тоже этого еще не сделали, — поворачиваясь, девушка подходит к Реджине и осторожно забирает у нее скрипку, погружая ее в чехол, — Я хочу сделать кое-что для тебя. Не отказывай, пожалуйста. Женщина испытующе смотрит прямо в глаза блондинки, заставляя ее ощутить мурашки по всему телу. От одного пытливого взгляда ее едва не бросает в жар, и Эмма отводит взгляд, старательно рассматривая собственные пальцы. — Что ж, ладно, — наконец выдает ответ Миллс. — Отлично. Тогда нам пора. Ничего не объясняя, Свон выводит женщину на улицу и идет по тротуару, пытаясь обсуждать обычные вещи с Реджиной так, будто голова не взрывается от ее ожиданий по поводу предстоящей прогулки по реке. Брюнетка часто хмурится, глядя на Эмму. Прежде она никогда не получала подобных сюрпризов от девушки и понятия не имеет, что она могла подготовить. Наконец перед глазами виднеется речной берег, и блондинка подает ей руку, потому как спускаться приходится по крутой узкой тропинке. Миллс хватается за теплую ладонь так, словно в любое мгновение может скатиться вниз, и это забавляет Эмму. Когда они оказываются совсем близко к берегу, Реджина шумно втягивает воздух, глядя на деревянное двухместное каноэ перед собой. Она вполне осознает, что их ожидает, и смотрит на спутницу полным неуверенности взглядом. — На всякий случай: я не умею плавать, — признается она, и Свон издает отрывистый смешок. — Не беспокойся, я позабочусь о том, чтобы ты утонула быстро. Девушка первой полезает внутрь ненадежного, по мнению Реджины, транспорта, и лишь после вытягивает руки вперед в приглашающем жесте. Спустя несколько секунд женщина садится напротив Эммы. Ее руки автоматически нащупывают деревянную перекладину под собой, и не намереваются отпускать ее в ближайшее время. Страх сковывает все ее движения. Стоит Свон начать двигать веслами, как Миллс и вовсе бледнеет, стирая остатки подбадривающей улыбки с лица девушки. — Все будет в порядке, — уверяет Эмма. Она опускает ладонь на предплечье женщины и нежно поглаживает, словно говоря этим, что находится рядом и готова в любой момент подстраховать. Это действует в некоторой степени убедительно, потому что пальцы Реджины чуть ослабляют хватку, и она набирается смелости посмотреть вокруг каноэ. Она и не заметила, как они оказались примерно в центре реки. — Красиво, — выдавливает из себя, пытаясь улыбнуться. — Это совсем не страшно, — мягко говорит Эмма, — Помнишь, я говорила тебе о своей мачехе? Она научила меня управлять лодкой незадолго до того, как я сбежала. Ты в надежных руках, можешь полностью расслабиться. — Ладно, — усмехаясь, Реджина сдается и заствляет себя принять более свободную позу. Какое-то время она молча глядит по сторонам, и лишь затем переводит взгляд на старательно работающую веслами Эмму. Выражение ее лица — само воплощение серьезности. Мышцы рук под тканью футболки напрягаются, демонстрируя аккуратный рельеф, и Миллс некоторое время не отводит от них глаз. Чарующие светлые локоны собраны в пучок, закрепленный теми самыми кандзаси, которые были подарены девушке Реджиной. Она пользуется ими гораздо чаще, чем брюнетка это замечает. На щеках проступает легкий румянец от постоянной работы, и она перестает двигать руками, решая передохнуть. И эта девушка, несмотря ни на что, пытается поднять ей настроение. Это осознание приходит неожиданно, накатывая приятной волной, заставляющей почувствовать себя хотя бы немного важной. Поднимая взгляд, Эмма натыкается на большие, пристально изучающие ее глаза. И она сглатывает от неожиданности и смешанных чувств, включающих в себя явное смущение. Миллс что, любуется ею? Любопытно, как долго? Реджина быстро отводит взгляд, словно пугливое дикое животное, словно маленький провинившийся ребенок, желающий избежать наказания. Хотя ничего такого, за что следовало бы наказывать ее, женщина не сделала. — Что ты предлагаешь сыграть на концерте? — Эмма не выдерживает и думает, что правильным выходом из неловкой ситуации станет обсуждение важных вещей. — Мы могли бы сыграть Шумана или Баха. У меня есть довольно много нот для их произведений. — Я никогда не играла Шумана, — Свон виновато качает головой и прикусывает нижнюю губу. — Он не требует специальной подготовки. Я уверена, что ты сможешь сыграть. — Надеюсь, что ты окажешься права, — девушка широко улыбается и, глядя на столь радостное выражение ее лица, Миллс не может сдержать ответной улыбки, пока ее сердце пропускает удар. — Смотри, — громче, чем требовалось, возвещает Эмма, — Утки! Я специально прихватила с собой немного хлеба. Она ловко извлекает из маленькой сумки несколько крупных ломтей хлеба, надежно завернутых в бумажный пакет. Все это оказывается в руках Реджины, пока девушка неторопливо подводит каноэ ближе к птицам. Женщина измельчает кусочек хлеба в руках, а затем аккуратно разбрасывает его по водной глади, наблюдая как птицы с опаской подплывают ближе, все же решаясь отведать угощение. На алых губах появляется широкая улыбка, когда к их лодке уж очень близко, с любопытством задирая голову. Эмма сама не замечает, как задерживает дыхание, глядя на умиротворенную Миллс. Она рассматривает ее черты лица и не может остановиться, переводя взгляд на раздуваемые ветром темные волосы. В какой-то момент в голову закрадываются мысли о правоте слов Кэссиди. Неужели ей по-настоящему нравится Реджина? Неужели это было так заметно для кого-то еще раньше, нежели Свон это осознала? И сейчас, сидя в тесном водном транспорте, девушка неосознанно протягивает руку к женщине, а когда ее движение замечают, щеки окрашиваются в розовый. — Дай мне немного хлеба, — выдавливает она из себя, в последний момент придумав, для чего она могла бы выкинуть подобный жест. И Миллс отдает ей ломоть хлеба, заводя беседу о красоте здешних мест. Эмма будто перестает ее слышать, неторопливо рассыпая над водой хлебные крошки, теряясь в собственных мыслях.

***

— Я разочарована, — Эмма всплескивает руками и садится напротив перерытого вдоль и поперек чемодана, в котором, как она изначально знала, не найдется ничего, что идеально подошло бы для выступления. Тем не менее, ей пришлось показательно перебрать все до единой вещи перед Реджиной, дабы та действительно убедилась в серьезности ситуации, — Что ты скажешь теперь? — Скажу, что мы отправимся за нарядом для тебя здесь, — пожимает плечами женщина, немного поразмыслив, — У меня нет других вариантов. — Но у меня нет лишних ден… — Ты забыла, что нас полностью спонсирует Голд? И в наших обязанностях по-прежнему находится задача найти для него какой-нибудь сувенир, — Миллс закатывает глаза на последних словах, чем забавляет блондинку. — Ладно, тогда и правда можно, — Свон сдается, натягивая улыбку. В своей очаровательно простой белой майке, со скатывающимися по плечам локонами она сидит перед раскрытым чемоданом и всем своим видом напоминает Мэдисон. Незаметно для девушки Миллс встряхивает головой, пытаясь выбросить оттуда эти мысли. Они преследуют ее при виде Эммы слишком часто и это нездорово, брюнетка ничуть не сомневается. Но избавиться от сравнений становится невыносимо тяжело, когда за чашкой утреннего кофе Реджина замечает, как кончиком языка девушка избавляется от капли горького напитка на своих губах. Тогда в голове брюнетки впервые созревает мысль и о том, чтобы убедиться, что эти губы значительно слаще кофе. — Постой, — девушка внезапно переводит взгляд на застывшую в дверном проеме Миллс, — У нас ведь репетиция перенеслась на завтра, помнишь? Мы можем отправиться за одеждой прямо сейчас. — Отличная идея, Эмма, — кивает Реджина. Они скоро выходят на улицу и плетутся по тротуару, уделяя особое внимание каждой вывеске. За любой из них может скрываться магазин одежды, а они об этом даже не узнают. Наконец Свон замечает в одной из витрин вечерние платья и, глубоко сомневаясь в том, что хотя бы одно из них ей подойдет, указывает Реджине в сторону здания. Внутри оказывается довольно много платьев и, к обегчению блондинки, женских костюмов, однако в этот раз ей не суждено и взглянуть в их сторону. Миллс быстро обходит все помещение, собирая только лучшие, на ее взгляд, платья. В конце концов она тащит препирающуюся Эмму к примерочным и буквально заталкивает ее внутрь, вручая не меньше пяти предметов одежды. — Я выйду в том, которое захочу купить, — категорично заявляет Свон, зная, что на лице Реджины появляется скептическая усмешка. Она примеряет каждое платье, однако по-настоящему ей нравится только одно. Закончив с остальными, она протягивает руки наружу и, когда Миллс забирает не подошедшие платья, облачается в алое корсетное платье, открывающие вид на плечи и достигающее щиколоток. Но Эмма не учитывает одного: ей все-таки понадобится помощь Реджины, ведь корсет не удастся зашнуровать самостоятельно. Девушка делает несколько попыток, но пальцы словно отвыкли от податливых шнурков и совсем не хотят двигаться в нужном направлении. Тогда ей приходится позвать Миллс, и она входит в примерочную, плотно задергивая за собой ширму. Женщина принимается туже затягивать шнуровку, при этом не отводя взгляда от глаз девушки в отражении. Корсет мягко приподнимает грудь Эммы и подчеркивает изгиб ее талии, и девушке нравится вид, который приобретает ее силуэт. Она не до конца затягивает шнурки, когда девушка чуть поворачивает голову, ощущая на шее горячее дыхание женщины. Даже когда Реджина еще крепче стягивает шнуровку, она не сетует на легкий дискомфорт. Отчасти это связано с тем, что в следующий момент пальцы женщины невесомо скользят по ее плечу, и негативные эмоции мгновенно забываются. Она громко выдыхает, когда Миллс опускает руки на ее талию, а ее губы мягким теплым движением касаются оголенного плеча. Девушка подается назад, вжимаясь в Реджину, чувствуя ее улыбку на своей коже. Ее бросает в жар от ощущений и она не может устоять, опираясь на стенки примерочной, когда женщина вдруг поворачивает ее лицом к себе, прижимаясь всем своим телом. Брюнетка целует ее, посасывая нижнюю губу и, словно играя, проводит по ней языком. Затем она опускается ниже, проводя мокрую дорожку поцелуев от самых губ до ключиц, плавно опускаясь, царапая плечи Свон ногтями. — Реджина, — она слышит свой голос, будто сквозь толщу воды. Покашливает, делая голос привычным, — Реджина, можешь помочь? Женщина приоткрывает занавеску, вопросительно изогнув бровь. Она понимающе кивает, когда видит перед собой огромное количество петелек. — Только если ты не обвинишь меня, когда не сможешь выбраться из этого платья, — шутит женщина. Пока она управляется со шнуровкой, уделяя ей все свое внимание, Эмма пытается справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями. Она четко ощущает образовавшийся внизу живота узел и не знает, что может с этим сделать. Свон отчаянно пытается успокоить дыхание, участившиеся от глупых, но таких реалистичных картинок, подброшенных ей воображением. — Все в порядке? — затягивая шнуровку крепче, уточняет Реджина, получая в ответ кивок. Закончив свою работу, она отходит назад, позволяя девушке покинуть примерочную и предстать перед ней в невероятном платье, плотно обхватывающем ее туловище. Или это Эмма делает его таким привлекательным? Миллс изучающе разглядывает ее, тщательно скрывая тяжелое дыхание, а затем утвердительно кивает. — Я думаю, оно отлично подходит. — Я тоже так думаю. Девушка стремительно возвращается в примерочную, предварительно воспользовавшись помощью Реджины, дабы ослабить шнуровку. Находясь в маленьком замкнутом пространстве, Свон ругает себя за идиотские мысли, в то время как Миллс по другую сторону ширмы предается размышлениям о том, что их с Эммой ждет в будущем.

***

Они возвращаются в номер отеля, Эмма облегченно сбрасывает обувь с ног и, чуть покачиваясь, оборачивается, глядя на Реджину. Она прикусывает губу, когда видит, как женщина оставляет каблуки у входа и проходит вглубь номера, выглядя порядком уставшей. Свон вспоминает о едва контролируемых фантазиях, нахлынувших на нее в примерочной, и пытается скрыть появившуюся нервозность. Что будет, если она попробует предпринять какие-нибудь действия по отношению к Миллс? Как брюнетка отреагирует на это? Девушка ловит себя на мысли, что слишком часто засматривалась на нее в течение всего их общения. Каждый раз, когда Реджина смотрела в другую сторону, Эмма не упускала возможности изучить черты ее лица, изгибы фигуры, чаще всего это было до чертиков смущающим и неправильным. Разве Свон имеет право так нагло разглядывать ее? С чего бы Миллс вообще что-то испытывать к девушке? Мысли Эммы водят ее саму за нос, увиливая от любых выводов, которые можно было бы сделать. Кажется, что она с головой погрязла в раздумьях и уже долго стоит, уперев взгляд в место, где пару минут назад стояла Реджина. На деле проходит всего несколько минут, и к реальности ее возвращает аккуратное прикосновение к плечу. — Я совсем забыла, что нам нужно купить чего-нибудь для ужина. Собираюсь спуститься в магазин рядом с отелем. Если хочешь, можешь пойти со мной, — женщина говорит с легкой неуверенностью, словно ожидает, что ее вот-вот лишат компании. Эмма успевает кивнуть до того, как брюнетка начнет считать свое предложение глупым. Они вновь покидают номер и Свон начинает думать, что зря так поспешно согласилась. Все ее мысли заняты, она лишь плетется за брюнеткой, которая несколько раз бросает на нее недоуменные взгляды, но продолжает молчать. В супермаркете молчанка продолжается, и прерывает ее Реджина лишь тогда, когда приходится посоветоваться насчет выбора между филе из индейки и свинины. Эмме все равно, поэтому она выбирает индейку, не вникая в суть вопроса. Это не остается незамеченным и Миллс мрачнеет. Неужели ей удалось чем-то обидеть спутницу? Но ведь все было в полном порядке, как это могло произойти? Находясь в неведении, женщина смотрит, как Свон скрывается в соседнем ряду и выходит, держа в руках бутылку вина. Их взгляды пересекаются и Реджина даже не кивает, ведь в ее глазах и без этого видно согласие. Эмма опускает бутылку в корзину, они оплачивают покупки и отправляются в отель. — Я планирую приготовить собу с индейкой и овощами, как ты на это смотришь? — Я не против, — Эмма пожимает плечами. — Моя сестра увлекается изучением кухни различных стран, — не теряя надежды, говорит женщина, — Она превосходно готовит, и иногда учит меня приготовлению каких-нибудь блюд. Поэтому я могу готовить по самым разнообразным рецептам. — Мило, — произносит без какого-либо энтузиазма. Отстраненность девушки вынуждает Реджину стиснуть зубы от досады, ведь ей никак не удается ее разговорить. В отеле они не произносят ни единого слова, и женщина начинает готовку одна. Свон решает присоединиться, по-прежнему молча принимаясь нарезать морковь. В небольшой кухне воцаряется тишина, нарушаемая лишь частым постукиванием ножей по кухонным доскам. Реджина отлично со всем управляется, ловко измельчая овощи, но и не забывая следить за лапшой на сковороде. Помещение заполняется приятнейшим из всех ароматов, которые только доводилось слышать Свон. Когда блюдо оказывается приготовленным, она убирает сковороду с плиты и говорит, что пойдет переодеться во что-нибудь более удобное, чем одежда, в которой она вернулась из магазина. Эмма остается в кухне. Все это время она старательно пытается осмыслить, что же происходит. Что ей следует делать? Она действительно тревожится от неизвестности. Когда в кухню вновь входит Миллс, девушка замечает, что в ее сторону не летит ни одного взгляда. Она накладывает якисобу в две тарелки и протягивает их девушке, которая в свою очередь отправляет их на стол. Реджина отворачивается к кухонному гарнитуру и девушку вдруг пронзает неожиданное, до одури манящее желание, которое она здесь же стремится исполнить. Будто все остальное, включая здравый смысл, растворилось. Она настойчиво опускает ладонь на плечо Миллс, требуя, дабы та обернулась. Встречается с глазами, полным непонимания и печали, скользит взглядом по привлекательным пухлым губам, к которым в следующий момент прикасается своими, вкладывая в поцелуй всю нежность, на которую только может быть способна. Ее руки притягивают женщину к себе, удерживая за талию, и Эмма в ужасе понимает, что не получает ответной реакции. Пребывая в ступоре, Реджина лишь несколькими секундами позднее подается навстречу девушке, перемещая руки за ее спину. Она скользит языком по мягким губам, затем обхватывает нижнюю губу, чуть посасывая, пока руки все крепче сжимают ткань футболки Эммы. Но она отстраняется, вглядываясь в потемневшие глаза женщины. — Из-за этого ты была так молчалива сегодня? — хрипло спрашивает Миллс и получает в ответ кивок. Она и сама не понимает, что происходит, но чувствует, что точно не хочет это прекращать. По ее телу проходит дрожь, затягиваясь внизу живота узлом желания, когда Эмма оставляет на губах продолжительный поцелуй, после опускаясь ниже, покрывая шею множественными прикосновениями губ. Правильно ли допускать это? Разумно ли? Она не знает, да и знать не хочет. Мозг услужливо подсказывает, что все должно было прийти к тому, что происходит, а потому стоит насладиться моментом. Насладиться губами Свон на своей коже, блаженно прикрыть глаза и запустить пальцы в спутанные светлые волосы, слегка натягивая их. А затем она просто отстраняется, лишая Реджину тепла своих рук и мягкости губ, заправляя за ухо прядь растрепавшихся волос. Эмма выглядит умилительно с ярким румянцем на щеках, со сверкающими от удовольствия глазами. Но она отходит, присаживается за стол, принимается за ужин, и Миллс не остается ничего, кроме как сделать то же самое. — Не знаю, должна ли я была делать это, — признается Эмма, — Но мне очень хотелось. — Мне понравилось, — признается, улыбаясь, — Я не думаю, что мне хватило бы смелости поцеловать тебя первой. — То есть, ты не против того, что я сделала? — с долей недоверия переспрашивает блондинка, гоняя кусочек перца по тарелке. — Не против, — требуется некоторое время, после чего Реджина выдает ответ. Они неторопливо едят, и Свон не забывает хвалить исключительные кулинарные способности женщины едва ли не каждый раз, когда ее рот освобождается. Затем она вспоминает смешные истории из своей жизни, и Миллс считает очень занимательным зрелищем такую Эмму. Такая Эмма более открыта и общительна, ее взгляд куда теплее, а слова полны искренности. Реджина смотрит на нее, слыша все ошеломительные истории только отчасти, ведь значительная часть ее мыслей занята отпусканием мысленных комплиментов девушке. — Мне никогда еще не было так приятно делиться с кем-то своими жизненными ситуациями, — признается девушка, натирая посуду. — Я думаю, ты привыкнешь к этому, — Миллс хмыкает, чувствуя себя в до странного приподнятом настроении, хотя купленная по инициативе Эммы бутылка вина остается закупоренной, — У нас есть еще очень много времени на обсуждение всего на свете. Обеим кажется, что они должны обсудить отношения друг с другом, однако каждая продолжает молчать. Они утешают себя мыслями о том, что наступит подходящий момент, что они слишком взволнованы и нуждаются в каком-то количестве времени. Пока что случившееся продолжает пускать мурашки по коже от одних только воспоминаний, и это ощущается невыносимо приятно. Бросая взгляды друг на друга, обе задумываются, но по-прежнему не решаются заговорить.