Золотое яблоко для Стива Роджерса

Забавно, но поездка на встречу ветеранов ощущалась им не меньшим приключением, чем поход в ночной клуб. Локи знал, что Тор бы поржал над этим, но это и было их различие со старшим братом: Тор был очень прямолинеен, победы ему нужны были простые как три рубля, и все они были про демонстрацию его силы или его красоты и мужественности. Локи были интересны победы, которые он завоёвывал своими хитростью, внимательностью, где нужно было понять красоту ситуации — этим термином он с братом, да и вообще с асгардцами, не делился. Они бы не поняли. Но он практически любую ситуацию мог увидеть как шахматную партию, которую ему надо выиграть. При этом под победой могли пониматься разные вещи. В какой-то ситуации это могли бы быть деньги, секс, чьё-то уважение, разгаданная головоломка, выгода от сделки, хорошее лицо в плохой ситуации, а в ситуации с Роджерсом — это, скорее всего, будет сделать так, чтобы он Стиву нравился. Уже даже не про секс. Или про что-то большее, чем секс. Смотря с какой стороны посмотреть. Просто внимание Стива хотелось завоевать. Чтобы этот чёртов спокойный, тёплый, улыбающийся Кэп заметил его, Локи, и увидел в нём что-то ценное, а не просто одного из десятков собеседников. То, что собеседников десятки, он убедился, доехав до центра. Небольшой зал был полон. Их встретил Уилсон. Он представил Роджерса людям, и за следующие два часа трикстер убедился, что Капитан Америка не так прост, каковым кажется. Нееет, залу-то как раз казалось, что Кэп — рубаха-парень, такой же, как они все. Но Локи, как мастеру любых игр, было отлично видно, как он ведёт людей за собой, как он создаёт это ощущение через интонации, мимику, вопросы... смотрел и восхищался. И сука, хотел, хотел, хотя и всё понимал, оказаться на месте тех, на кого Кэп смотрел с таким искренним любопытством, расспрашивая про их истории. Он действительно был крутым мотивационным спикером. Создавал ощущение, что он такой же, как они, позволял поделиться своими бедами, искренне, по-настоящему, — уж трикстер-то умел видеть такие вещи, и остальные тоже чувствовали, — по-настоящему интересовался теми, кто перед ним. А потом, уже потом, когда они размякли и погрузились в свои переживания, так же мягко и вроде бы просто рассказывал о том, что ему помогло: вначале о том, что ему помогло не сдохнуть, потом — что ему помогло обрести надежду, а потом — что ему помогает сейчас быть тем, кто он есть. Он был искренним, рассказывая всё как есть, о своих приступах отчаяния и ощущения собственной ничтожности. Он был открыт перед ними как будто на сто процентов. И Локи знал, что это правда, он не врал им ни капли, но ещё он знал, что это всё равно был срежиссированный для них спектакль, и эта открытость — обманчива. Потому что это очень напоминало ему его самого. Так что он как никто другой понимал сейчас, что Капитан Америка был ох, как непрост. И далеко не каждого подпустил бы к себе ближе, чем на то выверенное расстояние, на котором все они сейчас были. Он открывал душу ровно настолько, насколько это было нужно, чтобы отчаявшиеся люди ощутили прилив сил. Чтобы они знали, что сам Капитан Америка восхищается ими. Чтобы у них появилась надежда, а завтра утром — силы, чтобы встать на пробежку, продолжить искать работу... трикстер восхищался тем, что он делает. Только вот он был не ветераном. Он был Локи Одинсон. Принц Асгарда. И он хотел себе Стива Роджерса. Ему было мало того, что Капитан Америка сейчас был готов ему дать. Ему надо было гораздо ближе. Так, чтобы он его запомнил. Чтобы он восхищался Локи так же, как он сам сейчас восхищался Стивом. Как там говорили мидгардцы? «Бабочки в животе»? О неееет. Это было болезненное, тянущее и одновременно приятное ощущение. Как возбуждение на грани, когда разрядка мучительно даже не светит. Чееееерт. Грёбаное дерьмо и пресвятые подштанники. Кажется, до него начало доходить, что никакой красавчик из клуба взамен Роджерса его уже не устроит. Что же. Значит, ему нужен Стив Роджерс. Ладно. Ладно. Хорошо. Капитан Америка. Он подумал, что подумает и скажет Тор. И Сиф. И Вебьёрн. Ауууч. Ладно. Ладно. Он подумает об этом после. В конце концов, что он, к их зубоскальству не привык, что ли? Справится. Ему всегда есть, что им припомнить и чем ответить. Главное, что он понял — что сейчас его победой будет восхищение Стива. Или чтобы он подпустил его поближе. Искренний интерес. Больший, чем к тем, с кем они сегодня общались. Личный. Он хотел быть кем-то, кого Капитан Америка замечает, выделяет из толпы, обращает своё внимание. И, судя по всему, это потребует времени. Хочет ли он поехать в Европу с Баки и Тором? Уже вопрос, если честно. Скорее всего, нет. Локи Одинсон нашёл себе более интересную игру с привлекательным призом. Рыба-карась, игра началась. Они ехали в машине Стива: Локи вспомнил, как Роджерс уже привычным, но не очень удобным движением перебирался из коляски в машину, отметая его неуклюжие предложения помочь. Сэм стоял рядом с совершенно индифферентным лицом, видимо, привыкший к этой картине. Роджерс сложил коляску, уже сидя в машине, и закинул её одной рукой на багажник, наверх машины. «Она оттуда не упадёт?» — краем сознания подумал Локи и решил не спрашивать, — в конце концов, она там лежала и по дороге туда, и вообще, Кэп не маленький мальчик, если он что-то делает, значит, просчитал последствия. Локи любил такие длительные поездки: за окном мелькали деревья, где-то у горизонта маячили горы и река, на фоне играла музыка, Роджерс, видимо, утомившись после выступления, умиротворённо молчал. Это был хороший момент для того, чтобы попробовать незаметно просканировать его. Локи осторожно потянулся щупальцами энергии к его ауре — надо же понять, что там вообще за магический удар. Хммм... аура была явно закрыта защитным полем. Но и Локи не новичок... так, что тут у нас? Сейчас посмотрим... он меланхолично смотрел в окно, сосредоточившись на процессе. — Тссссссс, — Стив сморщился и резко вырулил на обочину, благо, они ехали по почти пустому шоссе. Остановившись, он схватился за виски. — Локи, это ты? Что ты делаешь? Пожалуйста, остановись. Локи действительно замер, убирая астральные щупальца и оторопев — он не делал ничего такого, что должно было так проявиться. «Даже не думай», — пиликнуло в мессенджере сообщение от Стрэнджа. — Эмммм... — вот и как теперь оправдываться? Чёртов верховный маг-выпендрёжник. — Извини, я не хотел ничего такого, просто посмотреть, это не должно было сделать тебе больно... что вообще случилось? — он терпеть не мог таких ситуаций. Тем более со Стивом, через пять минут после того, как он решил, что он ему нужен. — Не надо, пожалуйста. Я понимаю, что ты, наверное, хотел помочь, — Локи кивал как болванчик. — «Да-да, помочь, я хотел просто помочь». — Стивен поставил там какой-то плотный защитный экран. Говорит, что чувствует ужасно себя из-за того, что случилось, и вот… — Стив. Почему ты не хочешь, чтобы мы помогли? Если ты не доверяешь мне, то в Асгарде есть другие специалисты, — Локи разыграл немного обиженное и расстроенное выражение лица. Заставить человека почувствовать себя виноватым — это лучший способ переключить внимание со своей вины. Роджерс вздохнул. — Поверь, я хотел бы. Но... Колдун, который наложил на меня это проклятье, — а это именно проклятье, погиб. А как ты, наверное, знаешь, в такой ситуации снять проклятье почти невозможно. Там есть какие-то побочные эффекты, которые у Стивена получается сдерживать этим полем. И, по большому счёту, оно не решает проблемы, конечно. Но они там законсервировали пока процесс. Любое вмешательство будет усугублять ситуацию. Поэтому я понимаю твоё желание и желание Тони что-то сделать с этим, — Кэп терпеливо объяснял, и Локи очередной раз поражался этому его качеству. Он бы просто рявкнул и послал к чёртовой бабушке в Йотунхейм при такой беспардонной попытке вмешаться даже с самыми благими намерениями. — Но поверь, — продолжал тем временем Роджерс, — сейчас Стивен и Ванда делают лучшее. Они продолжают работать, и некоторые надежды есть... но пока так. Мы можем договориться, что ты больше не будешь пытаться влезть в мою ауру? Голос у Роджерса был спокойный и терпеливый, как будто он что-то объяснял ребёнку, и видимо, трикстер был не первый, кто докапывался до него с этим вопросом. Но вид у него был весьма укоряющий, и Локи понимал, что то, что он не злится сейчас — не равно разрешению продолжать. Скорее всего, вторая попытка сильно испортит их отношения. Если кто-то думал, что терпение Кэпа бесконечно, или что на нём можно ездить, раз уж он разочек проявил доброту, — этот кто-то очень глупо ошибался. Локи не был дураком, чтобы путать терпеливость Роджерса со вседозволенностью. Окей, всё это объяснение выглядело очень мутно и явно было шито белыми нитками, но теперь он точно знал, что Роджерс понимает, что происходит, или думает, что понимает, и точно не хочет, чтобы кто-то в это вмешивался. Окей. Придётся идти в обход. В какой обход, он пока не знал, но он обязательно что-нибудь придумает. Они поехали дальше, и раз уж Локи нельзя было исследовать ауру Роджерса, он исследовал его профиль. И бицепсы. Крепкие руки, лежащие на руле, — короткие рукава футболки позволяли видеть светлые волосы, покрывающие руки и просвечивающие через белую кожу вены. Грудная мускулатура, мерно подымающаяся и опускающая в такт дыханию. Скулы и подбородок. Прекрасен, как асгардский бог. — Сложно поверить, что такое могло случиться с суперсолдатом? — Стив по-своему истолковал его внимание. — Ну да, — Локи ничего не оставалось, как подтвердить, тем более, это действительно было частью правды. — Мне самому было сложно. Как-то привык уже, знаешь ли, чувствовать себя почти неуязвимым. А тут раз... и ты почти беспомощен. Но знаешь, — он на мгновение взглянул на него своими ясными глазами, — в этом есть своя... сила что ли. Что-то интересное. — И что же это? — Локи боялся спугнуть эту искренность, откровение, сказанное только для него. Сейчас он был готов ловить такие мгновения как драгоценности. Всё, что сделает его ближе. — Не знаю. Может быть мне кажется, что это моя расплата за несколько десятилетий супергеройства? Может быть люди не должны быть как боги? — Ну уж нет. Боги такие же существа, как и вы. У них свои слабости. Если тебе была дана сила, значит вот так тебе повезло, пользуйся. Таков мир. Он не очень справедлив. А теперь вот не повезло. Так тоже бывает. Это игра, мир выкидывает тебе кости с определённым количеством очков. Просто везение. Нет, многое, конечно, зависит от тебя... и от твоего умения пользоваться теми очками, что тебе выпали. — Может быть, Локи. Может быть, ты прав. В конце концов, ты знаешь об этом гораздо больше, чем я. Но пока эта мысль очень помогает мне. Я думаю — ну что же, Стив, ты очень долго был сильнее всех вокруг. Теперь твоё время перебирать руками по стеночке. Это как-то примиряет меня с этим. Они помолчали. За окном мелькали деревья, они ехали по дороге среди уютного леса, проехав и оставив позади небольшой, словно игрушечный, городок. — Вообще, знаешь... у меня есть похожие чувства. Мне иногда кажется, что всё то, что у меня есть, я не заслужил. Что оно у меня случайно. И что его в любой момент могут отобрать. И тогда будет моя очередь перебирать руками по стеночке, — трикстер редко говорил об этом. Да и вообще старался не думать. Но Роджерс как-то всегда умудрялся вытащить из него всё самое... самое глубокое. Страхи в том числе. — Только вот знаешь... мне кажется, что если я окажусь в такой ситуации, я, в отличие от тебя, не буду столь великодушен, а порву от ярости на тысячу кусочков всё, до чего только дотянусь. — Потому что ты всегда был уверен, что это твоё по праву. А я всегда думал, что моя сила — это просто что-то данное мне взаймы. Не моё. В детстве я был тщедушным мальчишкой с астмой. Мне не привыкать к ограниченным возможностям. К тому, что жизнь может выкинуть не так много очков, как хочется. Но я, конечно, всегда был слишком упёрт для тщедушного мальчишки с астмой. Если бы не был, то всё сложилось бы иначе, — Стив усмехнулся. И пока Локи, впечатлённый новой информацией, представлял себе Стива в роли слабака — это звучало достаточно похоже на него в детстве, пока мама не научила его магии и он чувствовал, что проигрывает Тору и его друзьям (и, о да, он тоже всегда был упёртым по самое не хочу), — они въехали в Нью-Йорк. — Воооон там я вырос, в Бруклине, — кивнул куда-то вправо Роджерс. — Серьёзно? — оживился асгардец, пытаясь высмотреть что-то за окном, — а проведёшь мне экскурсию? — По Бруклину? - хмыкает Стив. — Оно тебе зачем? — Хэй, вообще-то я люблю Нью-Йорк. — Ладно-ладно, — улыбается Роджерс, — мне туда послезавтра ехать. Можем дойти до ботанического сада, зайти в Кони-Айленд. Если у Вашего Королевского Высочества нет запланированных приёмов… — Договорились, — Локи лыбится во все тридцать два. Стив высадил асгардца и ехал домой, думая о том, что Локи определённо вызывает у него какое-то странное чувство. Нет, он спокойно относился к его бисексуальности и даже к его подкатам. К этому он спокойно относился еще с сороковых. В окопах это происходило постоянно. Да и в этом времени случалось регулярно — издержки фигуры суперсолдата и толерантной культуры. Так что он уже умел игнорировать, прямо отвечать «нет», вежливо отклонять предложения и жёстко пресекать совсем уж наглые приставания. Поэтому явное внимание Локи не сильно беспокоило его, — принц умел держать себя в руках, с полуслова понимал отказ, а то, что его кто-то хочет... увы, для демисексуального* Капитана Америка было постоянным фоном. Если бы он не привык не обращать на это внимания, ему бы сложно пришлось в этой жизни. Но вот общение с Локи... это было как вода, в которую приятно нырнуть. А сам он был словно кот, который принимал форму любого сосуда, в котором оказывался. Он занимал всё пространство, если находился рядом, но в этом пространстве Роджерсу было хорошо. Они, несомненно, были разными. Локи был как будто моложе (несмотря на то, что формально во много раз старше) и ощущался как молодой, не нагулявшийся ещё парень, которому не приходилось особенно думать о несправедливости и социальных проблемах этого мира, ну и мораль его, в силу молодости, богатства и лёгкого характера, не особо беспокоила. Тем не менее, асгардцу всегда было интересно то, что он рассказывал, он впитывал как губка, подхватывал, откликался, смеялся над тем, что было смешно ему, радовался тому же... это подкупало. Как будто они во многом понимали друг друга, было что-то схожее в их восприятии мира. Словами уловить это не удавалось, но было ощутимо. В общем, несмотря на разность Локи его радовал. Они определённо могли бы подружиться. А друзей Стиву не хватало. Нет, у него были Мстители все вместе и Сэм и Наташа по отдельности, но... всё равно не хватало. Может быть из-за своей дурацкой влюблённости в Баки он как-то остро чувствовал своё одиночество. Роджерс никогда не говорил ему, да и никому другому, никто не знал, потому что он прекрасно чувствовал, что для Барнса он только друг. Хороший друг, почти брат. Только вот для него Баки был больше, чем другом. Поэтому в какой-то степени его радовало то, что из-за коляски он стал меньше времени проводить с мстителями в целом. Нет, по-прежнему много, и всё же. У него появился повод говорить Баки, который по-прежнему периодически пытался устроить ему двойные свидания... чёрт, семьдесят лет спустя! — в общем, у него появился повод снова и снова говорить «Давай сам, я сегодня дома». И кажется, Барнс потихоньку привыкал к тому, что они проводят время порознь, и к тому, что Стив одиночка. А рядом с Локи он чувствовал себя хорошо... не одиноко. И одновременно с этим не испытывал это мучительное чувство, которые преследовало его рядом с Баки. Так думал Стив, пересаживаясь из машины на коляску, доехав до дома. Ему не приходило в голову, что Локи рядом с ним испытывает те же мучительные чувства, что и он рядом с Зимним. Единственное, — вдруг подумал он, — что асгардский принц слишком азартен, и он ни за что не должен узнать об условиях его проклятия. Вот чуял он, что Локи это просто так не оставит, если узнает, — Роджерс не знал, чего от него можно ожидать в этом случае, но он не хотел, чтобы об этом узнал хоть кто-нибудь, а тем более трикстер. Как минимум, это было бы поводом для него... Но насчёт этого он может быть совершенно спокоен. Стрэндж ему обещал, что будет молчать, как рыба.