Золотое яблоко для Стива Роджерса

Выяснилось ещё одно полезное в хозяйстве качество Сгютехвалля, или Сгютте, как сократил его имя Локи. Дело в том, что Сгютте ожидаемо добавлял ему очков очарования для Стива. А он никогда не чурался тяжёлой артиллерии в достижении своих целей. Поэтому, конечно же, он взял его с собой на прогулку и непрерывно умилялся от того, как Стив радуется на «пёсика», который лез к Локи на руки, к Кэпу на коленки, прыгал вокруг них, как маленькая лошадка, и вообще был безупречно великолепен в своей роли. Как магический пёс, Сгютте был достаточно умным, а у Локи было достаточно навыков, чтобы быстро и безболезненно втиснуть правила поведения в доме в его головушку буквально парой щелчков пальцев. Ок, хорошо, перед этим пришлось полчасика подумать, какие именно заклинания использовать, но потом — несколько движений рукой и у него самый воспитанный пёсик в этом мире. Да, с очень интересным ошейником. «Индивидуальная асгардская работа» — не моргнув глазом говорил Локи всем интересующимся: «красиво, правда?». Суть была не в красоте, конечно же. Плетёный кожаный ошейник с подвеской из лабрадора и вырезанными с обратной стороны рунами накрепко сдерживал силу этого живого артефакта, являющегося источником магической силы, способным навести хаос в любом измерении. Снять его просто так тоже нельзя было. Так что с этим милым хаотическим существом, всё время норовившим лизнуть Стива прямо в лицо, они гуляли по Бруклинскому саду и по улицам детства Роджерса, и у него была индивидуальная экскурсия в жизнь Капитана Америки. И чем дольше Локи его слушал, тем больше уверялся, что они в чём-то похожи. Они оба когда-то были достаточно мелкими, чтобы их не воспринимали всерьёз в суровом окружающем мире... и достаточно упрямыми, чтобы доказать окружающим, что они ошибаются. Просто за счёт разных вещей. Нет, они оба пёрли как бульдозер к своим целям, если им что-то было нужно. Но Стив был горой, которую хрен сдвинешь с места (Локи загуглил, как Кэп выглядел в те времена, и гора в виде хилого воробушка его восхищала донельзя, и в том, что он сразу был таким, он не сомневался), а он — маленьким, хищным, юрким зверьком-приёмышем, готовым перегрызть глотку кому угодно за себя... потому что тогда он всем своим нутром знал, что у него никого другого нет. Потом он научился доверять маме и отцу. Но это было потом. И при этом Стив, в противоположность ему, был такой сильный, спокойный, светлый и тёплый, что Локи хотелось об него погреться. Светлый и теплый — это в его случае было прямое описание ощущений. Аура Роджерса была очень мягкой, тёплых и светлых оттенков. Он ощущал это тепло почти как физическое. Нет, прохлада в ней тоже присутствовала, но только добавляла спокойствия и равновесия там, где нужно. Локи всё никак не мог привыкнуть, что для большинства мидгардцев всё это было исключительно метафорой, а для кого-то и «не доказанной наукой фигнёй» и совершенно недоступно для восприятия. А потом они сидели и ели тако в кафешке у Гудзона, и Стив говорил о Баки, и трикстер слышал в его голосе тоску по тем временам, когда Барнс был всегда рядом, и по тому, как им было классно вместе. Нет, он не сказал ни слова о романтике, но он описывал их дружбу так, как Локи некоторые свои отношения не описывал. А вот свой подростковый возраст с Тором он описывал так же. Только он отдавал себе отчёт в своей влюблённости. Интересно, понимает ли Роджерс природу своих чувств? Он-то Тором переболел уже очень давно... а вот по поводу Стива он не уверен. Что же, у него есть соперник. Кто-то, кто важен Стиву Роджерсу, и с кем у него есть большая история. Но Локи никогда не боялся соперничества. Более того, оно обычно только увеличивало его желание победить. А кроме того, это означало, что у них было ещё одно сходство — история про невзаимную любовь к своему самому близкому бро. — Слушай, Стивен написал мне, что открыл для тебя моё поле, чтобы ты имел возможность посмотреть, чем ты можешь помочь. Не скажешь, как ты его уговорил? — вот теперь Локи видел в глазах Роджерса действительно внимание и заинтересованность. — Маленькие секретики между магами, у нас есть свои способы, — он подмигнул и улыбнулся, — скажем так, просто объяснил, что действительно могу быть полезен. Позволишь мне просканировать тебя? (О, трикстер никогда не повторял своих ошибок дважды). — Если Стрэндж считает, что это безопасно, то да, давай. А что тебе для этого нужно? Ты можешь сделать это прямо здесь? — Ммм, если уж мы собрались это делать, давай сделаем всё как надо. Мне нужно, чтобы ты спокойно лежал, и чтобы у меня был доступ к твоим ногам. Я не буду делать прямо массаж, но мне будет проще прощупать, что там происходит, если я смогу прикоснуться к ним. Мы можем это сделать? — Окей, — в голосе Кэпа явственно чувствовалось некоторое сомнение, но он согласился, и на данный момент для трикстера это было главное. Они договорились на встречу через пару дней. Роджерс не был уверен в том, что это нужно. Да и надежд у него никаких уже не было, он предпочитал не распространяться об этом, видя, как Тони и Наташа стараются найти какие-то способы, но на самом деле он был практически на сто процентов уверен, что это навсегда. И со всей своей спокойной решимостью предпочёл принять это как данность. Так было проще. С учётом того, что маг-отправитель проклятия мёртв, а условие его снятия представлялось ему невозможным... на «взлом» проклятия он не надеялся. Но если Стрэндж, Тони, Ванда или вот Локи пытались что-то сделать для него, он не отказывался. Не потому, что у него появлялась надежда, нет. Просто ради тех, кто что-то хотел сделать для него. Поэтому у него не было каких-то тревог, волнений или надежд перед встречей, о которой они договорились. Просто ещё один осмотр. Сколько их он уже прошёл. Прогулка в Бруклине как будто сделала Локи ближе, и с ним было легко, как с Баки, только без этой тупой боли, которая всегда присутствовала, когда он был рядом с Барнсом. Они отлично провели четыре часа, болтая о пустяках, рассказывая друг другу истории из своего детства... и он очередной раз удивлялся, насколько всё похоже даже в разных мирах. У Локи была несколько другая история: вместо гопников в подворотнях был старший брат со своей компашкой, которые бесконечно подкалывали и шутили над младшим, но зато он подружился с ними, когда вырос, смог отстоять своё право быть равным среди них. У него, кажется, всё было жёстче, но у него сразу был Баки. Но в любом случае, он чувствовал в нём ту же упёртость, что и в нём самом. Упёртость человека, не готового сдаваться обстоятельствам, даже если они сильнее, и даже если приходится находиться в этих обстоятельствах бесконечно долго. И этим асгардец ему импонировал. Он чувствовал в нём тоску по справедливому и тёплому миру, в котором всё хорошо. В котором один из них родной, а не приёмный. А другой не чахнет от астмы, и его маме не приходится всё детство работать на износ и тревожиться за его хлипкое тело и жизнь. И никого не бьют за гаражами, — он-то справлялся с этим. Но были другие, кто был гораздо слабее и кого некому было защитить. И он бы всё отдал за мир, где никому не пришлось бы переживать это. А ещё Локи был более чувствителен к справедливости, к интонациям и словам, чем окружающие. Он был тонкокожим и воспринимал их гораздо более чувствительно, чем многие другие. Его задевало то, чего кто-то другой не заметил бы. И не только по отношению к себе. Стив это улавливал безошибочно. Асгардец отгораживался от этого едкостью и отточенным сарказмом — в этом они были похожи с Тони, но, в отличие от Старка, это была нарощенная на внутреннюю уязвимость броня, постоянная готовность держать удар в любой момент. И это выдавало в нём человека, который в своё время был на самом краю и смотрел в бездну, несмотря на общий имидж благополучного мальчика из золотой молодёжи. Но если для Роджерса ответом на несправедливость была мораль, поступок в соответствии с тем, что Правильно, то для Локи — боль и злость, желание ответить ударом на удар и победить. И всё же Стив чувствовал, что то, как они видят и чувствуют мир, объединяет их. Не то, что бы он смог бы сформулировать это словами, но ощущение чего-то близкого внутри не отпускало. Они могли бы стать друзьями. Тем не менее Роджерс не ожидал чего-то большого от этой встречи. Он открыл дверь, они потрепались о чём-то беспечном, вроде погоды, Нью-Йорка и новых проектов Старка, выпили по чашке кофе и решили перейти к тому, зачем собрались. Стив абсолютно спокойно подкатил к дивану, уже привычно подтянувшись на руках, перебрался на него и устроился, уложив тяжёлые недвигающиеся ноги. Локи сел на пол на колени перед диваном и положил ладони вначале рядом с ним. Стив хотел было пошутить, но, посмотрев на лицо асгардца, передумал. В его глазах появилось что-то трепетное что ли... сложно было уловить это выражение лица, но там мелькнуло что-то такое, что Стив видел очень редко. Он не успел об этом подумать. Локи закрыл глаза, сделал вдох и медленный выдох, что-то прошептал себе почти под нос, а когда открыл — медленно поднял руки и положил их на ноги Роджерса. Теперь он был серьёзен и собран, из под рук его, если приглядеться, можно было увидеть, как струится и рассеивается небольшое свечение. И вот теперь, — подумал Стив, — вот теперь я могу поверить, что он что-то может. До этого он видел его магию только в боевой ипостаси. — Вот сейчас что-то чувствуешь? — Локи пальпировал его колени и ноги, кажется, спокойно и отрешённо, как и врачи, периодически закрывая глаза или глядя в потолок, не переставая что-то пытаться нащупать пальцами. — Неа. — А вот здесь? — пальцы медленно перемещались по его ногам, и почему-то Стиву казалось, что он словно держит что-то очень хрупкое, настолько он был бережен. Или как будто он прикасался пальцами — длинными музыкальными пальцами — к клавишам. Мягко и глубоко. Это ощущалось каким-то более интимным, чем он привык. — Нет. — Ясно, — Локи медленно продвигался руками вверх по бёдрам, мягко нажимая пальцами в каких-то ему одному понятных местах. А потом он протянул ладонь и протиснул её под поясницу Роджерса, положив её в районе копчика, там, где ягодицы переходили в поясницу. Вторую руку он расположил в районе паха, там, где начинался рост волос. Оставив руки в таком положении, он закрыл глаза. Стив спокойно лежал, ожидая дальнейшего движения, но когда на второй минуте ничего не изменилось, почувствовал смутное беспокойство. Нет, он понимал, что это просто процедура, но ладони Локи грели его тело сквозь лёгкие домашние штаны в паре сантиметров от члена и практически на заднице... и в этом было что-то неловкое для него. Асгардец мерно дышал, не двигаясь и не убирая рук, из которых по-прежнему исходило мягкое голубоватое свечение. Роджерс попробовал расслабиться. Но почему-то сложно было перестать смотреть на трикстера, благо, его глаза были закрыты и ничего не мешало изучать его лицо. Такое спокойное сейчас. Обычно у него была живая мимика. Вообще, это было странно и немного неожиданно, что они вдруг оказались у него дома, и руки Локи лежат в паре... так, отставить думать о его руках. Ещё не хватало, чтобы у него начал вставать. Это было бы крайне неуместно. Губы. Тьфу ты. Нет. Не губы. Он не будет думать о его губах, это странно. У Локи красивые скулы. Тонкий нос. Он вообще красив. Может же он подумать о нём исключительно в эстетическом плане? Красив, молод, богат, беспечен. Асгардский бог, живущий ради себя самого. То, чего ему не хватало. Он всегда думал о чьём-то благе: вначале мамы, потом Америки, потом сыворотка — и он как будто вообще перестал себе принадлежать. Но когда он смотрел на трикстера, он не мог не подумать о том, что было бы, если бы он позволил себе пожить немного для себя... хоть сейчас. С другой стороны, он даже не мог представить себе, как бы это могло выглядеть. Точно не так, как у этой компании. Он был другим. Он мог бы жить ради Баки... но ведь это всё равно другое. Не для себя. Именно поэтому то, что он не мог жить ради Баки, кажется, так подкосило его, хотя он никому и не признавался в этом. Он чувствовал какую-то неприкаянность последний год. Локи привлекал его взгляд, как тот, кто был похож на него, и одновременно — был как будто его отражением в негативе, как инь и ян. Другая его сторона. Вот так он мог выглядеть, если бы не его перевешивающий всё моральный компас. Только в этом времени он вдруг увидел, что можно иначе. Может ли он жить не ради Америки, не ради Баки, не ради мамы, не ради Пегги или мира во всём мире — это был большой вопрос. Может ему и не нужно было это. Может быть он такой, какой он есть... и всё же. Постепенно Стив расслаблялся, как будто трикстер, который держит свои ладони в паре сантиметров от его члена (почему он не может перестать об этом думать?) — это то, как должно быть. Теперь это не ощущалось неловко. Ну разве что совсем чуть-чуть. Локи открыл глаза и мягко убрал ладони, глядя на Стива. Это было как новый уровень близости, словно он заглядывал ему прямо в душу и мог увидеть все его переживания сейчас. Слишком близко. Он давно не был ни с кем на таком расстоянии... врачи не в счёт. А потом интимность момента была разрушена голосом трикстера: — Стрэндж не соврал, это действительно очень сложное и незнакомое мне проклятие. Я пытался раскрутить его хоть немного, но проблема в том, что я не понимаю принципа, по которому сложено его плетение. И всё же, если ты позволишь, я хотел бы продолжить работать с ним, — голос Локи казался громким и словно подчёркивал обволакивающую всё тишину, которая захватила всё за последние десять минут. И да, несмотря на непрерывный поток мыслей, у Стива, кажется, получилось расслабиться за это время. — Мама передала мне кое-какие практики работы с телом, хотя я и не целитель в той же мере, как она. Но у меня так же есть свой опыт работы с проклятиями. Так что я бы продолжил эту работу. Вода камень точит. Нет, я ничего не могу обещать, но я бы хотел исследовать его, и мало ли, что-то может получится в процессе. Что скажешь? — Локи старался звучать мягко и одновременно легкомысленно, чтобы Стиву было проще принять его предложение. Дескать, ничего особенного он не предлагает, так, регулярно и достаточно часто встречаться, давать возможность прикасаться к нему асгардцу, с которым они до этого пересекались по случайными поводам, разрешать ему магически воздействовать... мелочи, что уж там. — Да, конечно. Если это гипотетически может помочь, — растерянно отозвался Роджерс. Он немного не понимал своих чувств — чем-то эта процедура и прикосновения Локи отличались от обычных врачебных или массажных. Его ощущения отличались. Как будто происходило что-то личное. Или это было ощущениями от магических потоков? Сложно было понять, что именно. Но что-то явно происходило и задевало его внутри. Но и отказывать было бы странно. Да он и не хотел... хотя никаких надежд на исцеление у него не было и он в них не нуждался. За полгода он пришёл к полному принятию своей травмы и состояния. Иногда он думал, что корень этого принятия в том, что без Баки он вообще не видел смысла в этой жизни и потерял мотивацию. Но даже если так, то что же. Ему было нормально. Быть в коляске — было тем, что давало ему достаточную дистанцию — от Мстителей, от Баки. От всего. В чём-то это было комфортнее. Именно поэтому в какой-то степени он стал чаще улыбаться — это отмечали многие, как парадоксальный эффект после травмы. Но списывали это на его неунывающий характер. Ну, в такой трактовке они точно ошибались. Дело было совсем не в этом. Просто последние пару лет быть рядом с Баки было совсем невыносимо. А теперь... теперь он словно освободился. Именно благодаря тому, что потерял надежду. Тогда зачем? Зачем он соглашался? Он не совсем понимал свои мотивы. Может быть ему нравилось, что трикстер пытался позаботиться о нём? Но то же самое делали Старк, Наташа, Ванда и Стрэндж. И Баки тоже, как хороший друг, ага. Но... в отличие от них, они с Локи не были такими уж друзьями. А может быть дело в том, что Локи, будучи почти противоположен ему по характеру, будучи эгоистичным бунтарём, будил в нём мысли о жизни. Жизни для себя. Это непривычно будоражило. Этим вечером Локи дрочил так, как не дрочил уже годы, наверное. Потому что неожиданно мысль о том, чтобы трахнуть Стива Роджерса поднимала его член уже третий раз за вечер. Он ощутил это, когда опустился перед ним на колени, и Кэп лежал на диване, такой большой, спокойный, ждущий его прикосновений, готовый к ним. И он вдруг представил, что мог бы целовать это тело, соски, проступающие сквозь футболку, живот и, главное, видеть его распахнутые глаза и приоткрытый от возбуждения рот, когда он мягко обхватывает губами его член, — он представлял это так, словно видел вживую. Если бы у него была возможность подсмотреть, как Роджерс мастурбирует, — он бы сделал это. Он хотел это видеть. Чёртов Стив Роджерс напрочь сносил ему крышу. Ехать с каменным стояком было не очень приятно, он вызвал такси и доплатил за скорость, и вообще распрощался с Кэпом быстрее, чем обычно, сославшись на дела, — дрочить у него в ванной не хотелось. Нет, у него была такая мысль, в чём-то она даже была привлекательна... но всё же нет. В этой игре были слишком большие ставки. Он бы сделал так, если бы речь шла о ком-то, кто не так важен, и тогда в этом был бы элемент азарта, но... не в этом случае. Он закрыл дверь и спустил свои кожаные штаны до колен там же, у порога, размазывая предэякулят по головке, судорожно сжимая каменный стояк в руках, чуть ли не застонав в голос и откинув голову. Довести до разрядки себя было легко, надо было просто подумать о заднице Стива Роджерса. О том, как бы он сжал её крепкие половинки, о том, как он мог бы нависнуть над ним, придерживая его ноги раздвинутыми, и как бы он смотрел на то, как его глаза затуманиваются удовольствием, когда он растягивает его и проезжается раз за разом по простате, и тело Роджерса ритмично двигается от толчков... Локи кончил, угваздав свежекупленные вчера в каком-то бутике скинни, и съехал спиной по двери на пол, восстанавливая дыхание. Хрен с ней, с этой шмоткой, мелочи. Как он теперь будет работать со Стивом — непонятно. Нет, отлично, что они договорились о регулярных встречах, более того, теперь у него есть доступ к телу. Всё-таки обмен со Стрэнджем был очень удачным в плане результатов. Но как же ему хотелось переместить ладони буквально на пару сантиметров ниже, стянуть штаны, обхватить его член, задрать ноги, вжаться лицом в мягкие ягодицы и вылизать... факен шит, член снова стоял так, словно у Локи не было секса уже пару лет. Нет, надо идти в душ. Душ обернулся фантазиями о том, как Роджерс трахает его самого и стимуляцией простаты пальцами с гелем для душа вместо смазки. Выйдя из душа в коротком халате, трикстер первым делом достал из холодильника бутылку асгардского эля, привезённого с собой, и полез в гугл искать ближайшие секс-шопы — потому что уровень возбуждения, связанный с контактом с аурой Капитана Америка, зашкаливал, а разрядка с объектом желаний в ближайшее время не предвиделась. Игра с Роджерсом явно была игрой вдолгую — наскоком он уже пробовал, не получилось. Слава его маме, отцу и всему генотипу — у него были хорошие навыки самообладания. Он честно провёл всю работу, действительно подёргал за все возможные ниточки проклятия и понял, почему Верховный Маг и Алая Ведьма зашли в тупик. Это была магия другого, непривычного им типа, совершенно незнакомая. Ноооо... небольшой целительный энергомассаж асгардской магией ведь ему не помешает. В этом он не соврал, да? Локи откинулся в кресле, положив ноги на журнальный столик. Теперь ему нужно было понять, чем он займётся в Мидгарде пока держит осаду вокруг замка неприступного Стива Роджерса. Потому что Капитан Америка упорный... но это он просто не имел дела с долгоживущими асгардцами.