Золотое яблоко для Стива Роджерса

Три месяца спустя Тор, Баки, Сиф и Вебьёрн наконец-то уехали, в этот раз выбрав Латинскую Америку, Кубу и Австралию. «Наконец-то», потому что они дёргали Локи почти каждый день, надеясь вытащить в клуб, куда ему в кои-то веки не хотелось. Когда у него освободилась энергия, которую он тратил на клубы и их приключения, он развил бурную деятельность. Во-первых, он согласовал с отцом открытие торговой компании (он знал, что старика подкупит то, что он пришёл с ним посоветоваться). Во-вторых, запустил туристическое посещение Асгарда мидгардцами под предлогом культурного обмена. Торговая компания доставляла в Мидгард эль, которого ему тут не хватало. А мидгардцы везли в Асгард увлечённость кинематографом — в его родных пенатах по-прежнему в фаворе был театр, а он уже был избалован интернетом. И был уверен, что хочет обогатить свой мир гаджетами. Да, пока большая часть из них воротила нос от этих «странных устройств», но он был уверен, что они их распробуют. Пока были доставлены только первые партии товара и отправлен первый корабль туристов (в числе первых были крупные культурные деятели и медиаперсоны, включая Тони Старка), но уже была подведена большая база под его деятельность — пришлось прилично повозиться за это время, чтобы создать документацию, согласовать со всеми необходимыми инстанциями, включая ООН, американское правительство, всемирную торговую организацию... у них уже было посольство, но всё-таки расширение его деятельности немного взволновало людей, и именно поэтому в составе первого корабля было много политических деятелей. Растрогавшийся отец хвалил его за дальнозоркость и инициативность — ему давно не хватало большей включённости сыновей, и новым веяниям он тоже был рад: всё какое-то развлечение. Хвалил, конечно, осторожно, но Локи хорошо умел читать его реплики. И, конечно, Тор энд компани вдоволь по-дружески поподкалывали его на тему, что его так накрыло деловой деятельностью, дразнили «купцом», прочили карьеру... брат даже припёрся как-то с утра, чтобы обеспокоенно и в приватной беседе выяснить, что же с ним случилось. Локи успокоил его, что всё в порядке, просто хочется для разнообразия реализовать свои амбиции. В принципе это было не в новинку. С учётом нескольких сотен лет рядом у каждого из них бывали периоды, когда они откалывались от «коллектива», находя себе отдельное увлечение и возвращаясь после того, как остывали к нему. Так что Тор убедился, что бро в порядке, и, кажется, именно после этого они решили его больше не ждать и буквально в течение недели уехали. Трикстер выдохнул, потому что ещё три месяца у него не факт, что получилось бы скрывать от Тора своё увлечение одним Мстителем. А ему бы не хотелось подколок на эту тему. Тем более, со старшего сталось бы включиться в историю и всё ему испортить, исключительно из желания пошутить или помочь. Тора к Стиву подпускать было нельзя. Они неплохо ладили, но не в этой теме. В этой теме Роджерс был слишком целомудренным для шуточек и способов взаимодействия толстокожего Тора. Уж это Локи успел понять за время их общения. И ему очень хотелось оградить Кэпа от такого вторжения. За последние три месяца Локи научился носить мидгардские деловые костюмы и собрал их целую коллекцию. Нет, ну а что, он в одном что ли ходить будет семь раз в неделю? Во-первых, они ему шли. А кроме того, ему нужно было разнообразие в цвете и попробовать разные коллекции и дизайнеров. Он обзавёлся своим барбером, юристами, а также целым штатом ребят, которые занимались продвижением как туризма, так и его любимого напитка, и в общем-то был абсолютно доволен своими мидгардскими развлечениями... потому что на самом деле всё это было ради того, чтобы по средам он мог приходить к Стиву Роджерсу и уже привычно опускаться на колени возле дивана. Этого котика надо было приручать постепенно, — и он был готов это делать. Он гордился своей продуманной стратегией. У них было три основных вида времяпрепровождения и три встречи еженедельно. Первый — это совместные ужины. Это было лучше прогулок, они оба сидели и находились на одном уровне. Локи выбирал рестораны с живой музыкой, Стив милостливо соглашался составить ему компанию: «Почему нет, я свободен в это время». Предлогом был бизнес и мидгардские реалии: дескать, Локи тут всё-таки не местный, не согласится ли Капитан Америка выслушать его и сказать, всё ли ок с его действиями, и не нужно ли что-то ещё. Так и повелось. Через пару месяцев это стало традицией. Раз в неделю они встречались за ужином. По пятницам. Асгардец рассказывал о продвижении бизнеса и туризма и задавал пару вопросов, а потом переводил разговор на самого Роджерса, и они уже болтали обо всём подряд. В чём-то эти встречи он оформлял как сказку про Шахерезаду: всегда должен был какой-то крючок на будущее, чтобы Стиву хотелось встретиться в следующий раз и узнать продолжение. Получилось ли у него оформить сертификат, что сказал сенатор, где будет главный офис... Но и сам он одновременно подсел на то, как Кэп внимательно выслушивает его, восхищается его деловой хваткой, делает небанальные замечания, которые открывают какие-то новые ракурсы на ситуацию. Без этой встречи деловая неделя казалась какой-то незавершённой, ну и ни одно крупное решение без него он тоже не принимал. Поначалу спрашивая словно в шутку, а потом и всерьёз. С какого-то момента они начали шутить про то, что Роджерсу нужно оплачивать хотя бы полставки как консультанту по мидгардскому деловому этикету, или о том, что он может считаться полноправным партнёром этой компании, которую пора переименовывать в первую «асгардско-мидгардскую». Шутки шутками, а Локи своими руками переписал бы часть компании на него, если бы думал, что это их сблизит, и видел, что Стиву это по-настоящему интересно. По понедельникам были тренировки. Трикстер как-то напросился, узнав, что Роджерс тренируется на коляске, и после этого включился полноценно: это был скейт-парк в какой-то промышленной зоне. Кэп выкупал его на несколько часов пару раз в неделю, чтобы не мешать скейтерам. Ему хотелось отточить навыки движения на коляске, а с Локи они отрабатывали ещё и боевку. Поначалу асгардец нападал, тщетно пытаясь сдержать свои порывы поддаваться. Стив сердился, Локи смешно извинялся, и они начинали снова. Но буквально через месяц у него отпала необходимость поддаваться — Капитан Америка учился очень быстро, и ему пришлось обороняться и нападать в полную силу. Но чтобы было веселее, Локи, спросивший поначалу, что такое скейт-парк, тоже теперь катал по парку, но, в отличие от Роджерса, на скейте. Так что они развлекались на полную катушку. В прямом смысле. По средам он приходил к нему домой вечером, чтобы поработать с ним магическим способом. И, конечно, хотя он думал, что будет просто делать то, что может, он втянулся и теперь каждый раз выматывающе искал всё новые и новые способы победить проклятие. Оно его бесило. Оно стало его личным наваждением. Он ненавидел его. Оно ему снилось. Он хотел, чтобы Капитан Америка мог ходить. Чёртово проклятие не поддавалось. Но помимо работы с проклятием его наваждением был Стив. Он не мог понять, где заканчивается его повёрнутость на его теле и начинается влюблённость в него, как человека. Он не помнил, в какой момент опускаться на колени перед ним стало его личным самым трепетным ритуалом. И в какой момент он первый раз увидел Роджерса идеальным. Идеально умным собеседником, который всегда верно понимал то, что он хотел сказать, в котором мягкий юмор сочетался с теплом и одновременно справедливостью. Только рядом с ним он понял, что стиль общения в компании Тора для него грубоват и режет ему слух. До этого как будто не с чем было сравнить. Идеальным воином, который не сдался, даже когда перестал ходить. И прекрасным принцем, чья целомудренность сводила его с ума. Он даже перестал злиться на него за отвержение. Потому что поближе пообщавшись с ним, он слишком хорошо понимал, что Роджерс не мог принять его приглашение к сексу... он вообще не видел возможности для секса, если это не человек, с которым они в отношениях. Не то, что бы они прямо говорили об этом, просто это складывалось из обрывков фраз, которые по первости ставили Локи в тупик, пока не сложились в стройную картину. Он поначалу пытался пару раз закинуть удочки, вроде совершенно ради любопытства спрашивая, кажется ли ему сексуальным парень, прошедший мимо их столика. Стив был искренне удивлён вопросу и, пожав плечами сказал, что для него привлекательность человека не может быть обнаружена раньше, чем он поймёт его сердце и душу. «ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ, Кааааарл!!!» — беззвучно орал сам с собой любивший мемную мидгардскую культуру Локи уже у себя в отеле. Но одновременно эта формулировка про «сердце и душу» покорила его полностью. Стив Роджерс был уникальным и прекрасным, словно цветок лотоса на поверхности пруда (японскую культуру Локи, изучавший Мидград уже не первый год и посещавший далеко не первый раз, тоже любил). Месяц за месяцем всё шло по плану. Благо, братишка энд компани уже не мешались под ногами. Он оброс контактами, он начал получать первую прибыль, он мотался в Асгард и обратно каждый месяц, и ему казалось, что он никогда не был настолько продуктивен. Ещё бы. Когда у тебя стоит, но ты никак не можешь с этим ничего сделать... куда-то надо было перенаправлять энергию. Надо запомнить на будущее, что воздержание в его случае положительно сказывается на продуктивности. Извращение, конечно, но какое полезное. Один умилялся на деточку, говоря, что тот повзрослел и возмужал, правда, не преминул посмотреть хитрым глазом и спросить, кто является тому причиной. Локи отшутился. Он надеялся, что его деятельность и организация более плотного сотрудничества с Мидгардом действительно послужит Асгарду на пользу. Эта цивилизация была забавной, им было что перенять, разбавить их консервативное общество, в конце концов. Наверное, именно поэтому он этим и занялся: трисктер в нём орал при мысли о том, как асгардские воины будут перенимать мидгардскую культуру, это была та шалость, в которую он влез с большим удовольствием. Нет, он навряд ли бы заморочился на это, если бы не застрял в Мидгарде надолго, но раз у него здесь были свои цели и планы, ему нужно было и прикрытие, и что-то, чем он займётся. Сейчас он не мог сидеть без дела. Иногда делом были и развлечения, но сейчас было явно не то настроение. Так что он деловито осваивал мидгардские традиции ведения бизнеса. Но главное — они постепенно сближались со Стивом. И Локи ужасно гордился тем, что до него дошло, что с Роджерсом надо быть очень постепенным, стабильным и регулярным. И главное — не давить. Его стратегия приносила свои плоды. Через четыре месяца Стив чувствовал себя рядом с ним совершенно расслабленно и привык к нему. Да, у этого была своя цена: Локи стёр себе руку, дроча практически после каждой их встречи. У него появилась небольшая коллекция игрушек из соседнего секс-шопа и любимая коллекция образов про то, как они трахаются со Стивом Роджерсом. Он выбирал какой-то из них, возвращаясь домой после встречи, и чёрт побери, у него никогда-никогда ещё не было такого долгого периода воздержания, начиная с подросткового возраста. Но зато он научился идеально делать энергетический массаж со стояком, а Роджерс ему доверял. По крайней мере, ему так казалось. И это было очень ценным для него. Чем-то, за что он был готов платить такую цену. Они действительно сдружились за это время, которое классно проводили вместе. Локи даже иногда казалось, что совершенно неважно, будет секс или нет, главное, что у него есть возможность гонять с ним по рампам в скейт-парке, ужинать и, смеясь, разговаривать о мидгардских привычках и хотя бы иногда прикасаться к его телу, впрочем, совершенно невинно, в процессе асгардских энергетических практик. Это было словно болезненное наваждение, потому что всё было здорово, кроме того, что он изнывал от невозможности стать ещё ближе... и одновременно сам себе запретил даже думать об этом. Казалось, что в общении Стива нет никакой романтической подоплёки по отношению к нему, и внезапно начать приставать к нему испортило бы всё выстроенное доверие и близость. А это было бы слишком больно. Вот скажи ему кто полгода назад, за пару месяцев до поездки в Мидгард, что он сходит в клуб буквально пару раз, а потом ударится в торговлю и налаживание межмировых связей, ради того, чтобы три раза в неделю проводить время с человеком на коляске, который с ним даже не спит и неизвестно будет ли спать, — он бы рассмеялся этому человеку в лицо, ещё и Тору бы эту веселую байку рассказал. Мол, придёт же кому-то в голову. — Поедешь со мной в Гималаи, когда встанешь уже с этой чёртовой коляски? — спросил у него как-то Локи, заканчивая сеанс. Он сидел рядом с ним, положив руки ему на бёдра. — Если встану, то поедем. Должен же кто-то показать тебе Мидгардские Гималаи. — Я запомню. — Только, Локи, ты же знаешь, что я навряд ли смогу ходить, — выражение лица Стива было из разряда «как объяснить ребенку, что чудес не бывает, так, чтобы не травмировать». — Это мы ещё посмотрим, Кэп. — Спасибо. — Пока не за что, Стиви. Вот подниму тебя на ноги, тогда скажешь, — Локи подмигнул с максимально уверенным и нахальным видом. — Да иди ты, — легкомысленно и с улыбкой отмахнулся Роджерс. — Вместе пойдём. Ну на худой конец придётся ехать в Гималаи на коляске. А это не очень удобно, — трисктер скорчил педагогическую надзидательную гримасу, дескать, имей в виду это суровое предупреждение, Роджерс, — так что в твоих интересах уже вставать. Асгардец видел, что Стив как-то не блещет мотивацией, и это было странно. Он был готов бесконечно оттачивать свои водительские и боевые приемы на коляске. Он был общителен вроде как обычно. Он много двигался и работал. Почему он не хотел выздороветь? Впрочем, даже если Роджерс не хотел выздороветь, он, Локи, за них двоих хотел, чтобы Кэп выздоровел. Почему-то ему казалось, что только тогда он снова сможет вернуться к теме секса с ним. Нет, он легко мог представить с ним секс и сейчас, он ему снился... но он не был уверен, что сам Стив сейчас захочет чего-то. Не потому что что-то не то с эрекцией, — он прочитал на эту тему всё, что можно, продиагностировал втихомолку на энергетическом уровне всё, что можно, и почему-то был уверен, что у Кэпа всё с этим в порядке, хотя точных ответов ни то, ни другое не дало. Но в реальности он хотел его любым. Хотел до привычных уже звёздочек в глазах. Хотел до того, что иногда залипал на его губы, переставая слышать, что он говорит. Но он почему-то был уверен в том, что сам Роджерс не захочет ничего, пока будет на коляске. А значит, нужен был способ вытащить Стива из коляски. А потом уже соблазнять. Он не знал, как. Не представлял. Он представлял, как соблазнить кого угодно. Женщину, мужчину, гермафродита, андрогинных эльфов из Воултхейма, чей пол сложно было определить, пока не засунешь им руку в нижнее бельё (а оно у них было очень странным), и гномов из мира, который он уже не помнил, как он назывался. Воинов и принцесс. Русалок и кентавров (давно дело было, не спрашивайте). Но он не знал, как соблазнить Стива, мать его, Роджерса, который вёл себя как непорочный ангел с совершенно невинными глазами, пока он изнывал от жажды. Нет, он бы попытался его соблазнить прямо сейчас. Он уже тыщу раз представлял, как он вначале делает ему энергетический сеанс, а потом словно в его продолжение, переходит к физическому контакту, проводя ладонями по линиям мышц, — он делал так пару раз, делая вид, что это часть процесса, и, кажется, они оба чувствовали, как это меняет атмосферу между ними. Но продолжить он ни разу не осмелился. Потому что он-то точно знал, что он чувствует, но для Роджерса, возможно, это было просто напряжение и неловкость, связанные с какой-то интимностью процесса. Но так хотелось продолжить. Размять его мышцы руками. Вначале просто поглаживая, потом захватывая горстями, жадно и вкусно сжимая в руках. Потом перейти к мягким касаниям пальцами вдоль разогретых мышц. Пройтись по соскам, всем линиям кубиков пресса, спуститься к линии штанов. Ласкать, не переставая смотреть в глаза, так, чтобы видеть, как до Стива доходит, что именно он делает. Как созревает возбуждение. Забывая дышать, пальцем подцепить резинку и потянуть вниз, чтобы увидеть твердеющий под трусами член. Он не сомневался, что трусы будут базовых цветов и моделей. В случае с Капитаном Америка мысль о его целомудренной классике возбуждала ещё больше. Больше всего он боялся разрушить то, что уже было между ними. То, как они пожимали друг другу руки, переплетая их у локтей с горящими и весёлыми после тренировки глазами. То, как они подхватывали друг за другом темы — у них уже появились свои шутки. То, с каким доверием и как спокойно он смотрел на него, когда Локи работал с ним как маг, и иногда ему казалось, что в этом была какая-то близость... разрушить которую неуместными приставаниями было только так. Какая-то непорочность Роджерса была возбуждающей для него. Это было невыносимое сочетание: бесконечное возбуждение рядом с ним и бесконечная невозможность его реализовать, потому что сама суть возбуждения была в его будто бы невинности. Ангел Стив Роджерс. Если бы он умел рисовать, он нарисовал бы его именно таким — с прекрасной фигурой асгардского (или древнегреческого, если думать о мидгардском искусстве) бога, практически или полностью обнажённого, с белыми крыльями и его серьёзным, вдумчивым, спокойным и открытым взглядом. Впрочем, из них двоих рисовать умел только Кэп, и его, Локи, парадный портрет — с двумя рожками, в чёрных кожаных скинни, на каблуках и с обнажённым верхом и подведённым глазами, у него уже имелся. Он бы кончил только при мысли, что Стив сам до него додумался, но, увы, нет, это была его просьба. Он хотел видеть себя его глазами. Ну и ещё раз повыпендриваться перед ним в максимально соблазнительном виде. Получилось охуенно. Кто знает, что за этим стояло: стояк Стива или то, что он хороший художник? Локи грустно усмехнулся — каламбур ему понравился, но мечтать о том, что у Роджерса на него действительно стоит, у него пока не получалось. Напряжение постепенно накапливалось, ему казалось, что он как натянутая струна, и он знал, что рано или поздно сорвётся. Сделать так, чтобы Роджерс встал на ноги, почему-то казалось ему единственным вариантом. Хотя когда он думал, а что дальше, ответа не было. Это не означало, что Кэп будет благодарен ему по уши и тут же упадёт в его объятия. Это не означало, что он станет больше интересоваться сексом — в конце концов, он помнил Роджерса из прошлых встреч, и он был совершенно таким же в этом плане. В общем, как он ни крутил эту ситуацию внутри себя, вроде бы она не была решением. Но это было то, что он хотел сделать... и это был тот самый уровень невозможности, который его цеплял и брал на «слабо». Он хотел сделать подарок человеку, который сводил его с ума. А как сказать иначе? Человеку, в которого он был влюблён? Кажется, это слово не отражало всей гаммы его чувств. Когда он был влюблён, он пёр напролом обычно. За исключением Тора, но там была несколько иная ситуация. А тут... он держал себя в узде, и это было очень непривычно. Он был готов на это. И он никого больше не хотел. Он до одури хотел секса, но пойти в клуб и снять там себе кого-нибудь не работало, он уже пробовал. Это было что-то другое. Человеку, которого он любил? Разве так можно сказать о том, с кем ты начал сближаться меньше, чем полгода назад, и с которым ты даже не планируешь... хочешь, но не планируешь... неважно. Стиву Роджерсу, который сводил его с ума. Вот, вот это было то самое слово. Напряжение накапливалось... и, конечно, что-то должно было стать последней каплей. Кто ж знал, что она будет настолько... издевательской. В тот день всё ложилось один к одному. Вначале ему попались ребята из организации Нью-Йоркского прайда, по совместительству муж и муж, а также владельцы сети гей-клубов. Они рассматривали сотрудничество и поставки асгардского эля к ним в клубы, соответственно им нужна была рекламная кампания, построенная на асгардских реалиях и с отсылками к его культуре, и, разумеется, им нужно было знать, как в Асгарде относятся к мужским и женским парам (как это у них и называлось обычно). Поэтому Локи два часа наблюдал за счастливой парой мужчин зрелого возраста, один из которых мило щебетал с супругом, а второй не менее мило и добродушно его словно бы непрерывно обнимал своим теплом. Один из них был полненький, а второй лысеющий, но одеты они были очень гармонично: аксессуары, подбор цветов, фасонов и материалов, общая ухоженность. На них приятно было посмотреть. А ещё они постоянно соприкасались руками, поправляли что-то друг на друге... Видеть это было неожиданно болезненно. Его вдруг прошибло пониманием, что он хотел бы не просто секса. Он хотел бы, чтобы Стив вот так же посмотрел и обнял его, и вот так же улыбнулся ему, и за этим стояло много близости, и знания друг друга до мелочей, внимания друг к другу и... вот это всё, что он видел перед собой сейчас. А потом он пошёл к Роджерсу — это была среда. И тут всё полетело в какие-то тартарары.

***

Вначале Кэп открыл дверь с голым торсом. Кэп. С голым торсом. С капельками воды, стекающими по груди. С кубиками пресса. С полотенцем, перекинутым через шею. Привычно уже отъехал на коляске от двери: — Прости, только из душа, сейчас оденусь. Локи был только в силах молча кивнуть. Стив вытирался и надевал футболку на его глазах. Кожа всё равно была влажной, футболка липла к телу, соблазнительно облегая формы. Они прошли на кухню, где Кэп подъехал к столу, преспокойненько взял со стола банан, очистил его, макнул в плошку с чем-то белым (йогурт, наверное, машинально отметил трикстер), открыл рот и обхватил его губами. Асгардец непроизвольно сглотнул, наблюдая, как он слизывает остатки йогурта кончиком языка. «Галлюцинации», — подумал он отрешённо. Не может же это быть правдой. Так не бывает. Мужчина твоей мечты открывает тебе дверь полуголым, а потом ест банан, макая его в йогурт. Это его подсознание шалит. Возможно, он бредит. Эта вселенная над ним просто издевается. — Эта Хелен Чо, — тем временем пояснил Роджерс совершенно обыденным голосом, не переставая жевать банан, — требует от меня шесть приёмов пищи в день, расписала диету по крошечкам буквально. Вот, вечерний приём пищи из сплошного белка, магния и калия. Там ещё орешки. Мне каждый раз влом резать. Она ещё смузи предлагала, но... так проще. Смузи я пью по утрам, мне хватает. Хочешь? — он протянул ему второй банан. — Спасибо, — автоматически отказался асгардец. И ещё пять минут наблюдал, как человек, на которого он дрочит последние полгода, в обтягивающей футболке сосредоточенно вкушает банан, с которого стекает йогурт. И, конечно, когда они перешли к работе с аурой, его накрыло. Работа на энергетическом уровне — это всегда про близкий контакт, а близкий контакт со Стивом Роджерсом в этой ситуации, когда он и так был на пределе, быстро забирал последние остатки его самообладания... Он даже не прошёл половины его ауры, как внезапно уткнулся в его живот лицом, жадно вдыхая запах геля для душа, сжимая его бёдра руками и глубоко дыша. — Эммм... Локи, ты в порядке? Что-то случилось? Трикстер поднял голову и ему показалось, что у него не хватает сил даже погасить больное отчаяние в глазах: — Ничего страшного, Стив, я завтра напишу тебе, — на телепортацию пришлось затратить очень много сил, потому что он легко телепортировался в пределах видимости, а вот от дома Роджерса в Бруклине до его номера в Хиллтоне... но ждать машину, вставать — всё это было невыносимо в тот момент. Локи крушил номер, практически рыча и дрожа от ярости, отчаяния и бессилия, заходясь в сухих, без слёз, рыданиях, разбивая костяшки кулаков в кровь. Шкаф, который он разбил ударами ноги с разбегу — бессилие, связанное с ощущением полной патовости ситуации. Напольная фарфоровая ваза XVIII века, полетевшая в другой конец комнаты, — его ярость от того, что он попал в эту ситуацию, и ощущение своей неудачливости. Как? Как его угораздило влюбиться, влететь, вкрашиться, упасть в любовь, начать сходить с ума по Стиву Роджерсу? Проломленная кулаками стена — весь объём желания, которое некуда было выпустить, потому что выпускать его на единственный объект желания он себе категорически запрещал. Сгютте гавкал, рычал, подвывал и прыгал рядом с ним, вначале беспокоясь, а потом словно пытаясь разделить с ним его помешательство, раздербанил с рычанием все подушки с ручной вышивкой семнадцатого, кажется, века. Он успокоился только тогда, когда дошёл до зеркала. Зеркало он уже разбивал. Он помнил. Ему не понравилось. Эта простая мысль внезапно остановила его истерику. И он очень, очень устал: телепортация и истерика по одиночке высасывали много сил, а уж вместе... Он посмотрел на своё всклоченное отражение с безумным взглядом, скинул с кровати покрывало цвета пыльной розы, покрытое щепками разрушенной позолоченной мебели в стиле рококо, завернулся в плед и отрубился без сил, не раздеваясь, совершенно опустошённый. Сгютте, ворча, пристроился у него под боком, потявкивая и как бы говоря на своём собачьем: «Ну ни на минуту тебя нельзя оставить одного».

***

Ему что-то снилось. Что-то важное. Надо было вспомнить. Будильник зазвонил очень не вовремя, а будильник у него стоял на каждый день, хотя он просыпался обычно за минуту до него. Состояние было из серии «тяжелое похмелье», хотя он вчера не пил. Тело чувствовало себя разбитым после вчерашнего дебоша и телепортации, голова раскалывалась. Он обвёл мутным взглядом комнату. Думать ни о чём не хотелось. Надо вспомнить сон. Ему что-то снилось. Он встал и поплёлся вниз с самым унылым и мятым видом: чтобы дойти до душа, надо было вначале позавтракать, чтобы хоть немного прийти в себя. Только в таком порядке. На ресепшене попросил составить опись разрушений, заверил, что всё будет оплачено, попросил перенести вещи в соседний номер — они обычно снимали один этаж на всю их кодлу... простите, состав дипломатического корпуса Асгарда. Номер Тора давно был убран после его отъезда и свободен. Всё, пора покупать дом. Нормальный особняк. Ему нравится Мидгард. Чтобы никаких дурацких номеров, ему нужен свой дом. Что же, чёрт побери, ему снилось? В голове постепенно прояснялось по мере завтрака в ресторане при отеле. Пять тарелок, всего с верхом — после вчерашнего нужно было восстановиться. Ответ пришел после третьего глотка крепкого кофе. Он не донёс фирменные хилтоновские копчёные колбаски с омлетом до рта, ложка замерла посередине. Он вспомнил! Вспомнил!!! У него есть решение проблемы Стива Роджерса! По крайней мере, оно должно было им стать. Что-то внутри словно встало на свое место. Вот теперь он мог есть свой завтрак с чётким пониманием, что дальше. Да, любой, кто услышал это, назвал бы это безумием, но это был всего лишь план в духе Локи Одинсона, и все остальные могли идти к Хеллевой бабушке. Он знал, что он будет делать дальше. И для него это было не более безумно, чем продолжать оставаться рядом со Стивом Роджерсом без надежды на изменение ситуации.

***

Стив Роджерс — Локи Одинсону: «Локи, ты в порядке? Что случилось? Напиши, пожалуйста, я волнуюсь. Нужна помощь?» Локи Одинсон — Стиву Роджерсу: «Стив, прости, что заставил поволноваться, всё в порядке, забудь, не стоит твоего внимания. Срочно уезжаю по делам в Асгард, займёт от нескольких дней до недель, но до Рождества вернусь, как только приеду — сразу к тебе, буду держать в курсе, не теряй»