Золотое яблоко для Стива Роджерса

Яблоки богини Идунн были легендой их семьи. Асгардцы в принципе были долгоживущими ребятами, многие среди которых обладали магией. Но семья Одина считалась божественной и среди них. Кое-кто говорил, что это произошло и благодаря яблокам Идунн. Локи не знал, точно ли это так, но он до сих помнил Своё яблоко, которое он вкусил, когда ему было три годика. А из его памяти порой целые десятилетия стирались. Богиня Идунн была Богиней Молодости и Обновления. Её яблоки даровали силу, вечную молодость, усиливали их магические способности и увеличивали долголетие в разы. И когда-то Один спас её земли. Точнее её небеса, потому что жила она в одном из небесных миров. С тех давних пор все члены семьи удостаивались яблока от богини. Локи был уверен, что оно в состоянии исцелить Стива от любого магического проклятия. Дело было в одном: как добыть это чёрто... божественное Яблоко. Потому что ему-то его подали на золотом блюдечке мама с папой. А вот «дайте ещё одно, пжлста, для парня, в которого я влюбился» — он был уверен, что не прокатит. Волшебные плоды получали члены божественной семьи. Он начал с асгардской библиотеки, сделав вид, что это рядовое посещение Асгарда, — никто же не знал, в какой спешке он покидал Мидгард, отменяя на ходу все встречи. В принципе описание Земли Богини Идунн найти оказалось достаточно быстро: всего-то шесть часов в семейной библиотеке, листая толстые пыльные, покрытые золотом фолианты. Ещё не успело стемнеть, а он знал уже почти всё, что ему нужно. А вот дальше возникали вопросики: сад Богини можно было найти, только пройдя через болото, зачарованное унынием, а охраняли его не больше не меньше, а златоглавый дракон, лев, орел и, кажется, буйвол. "Зоопарк какой-то", проворчал Локи. Ладно, с унынием он справится, это всего лишь заклятие. С животными тоже. А вот про Дракона Эйвинда нужно было узнать побольше. Ещё нужно было договориться с Хеймдаллем. Но старший брат всегда питал к нему слабость, поэтому за серьезное препятствие он это не считал. В общем-то, и то и другое он рассчитывал получить на пиршестве в честь Осеннего Равноденствия, которое должно было состояться уже через три дня, а пока можно было позволить себе передышку. Насладиться густой мясной похлёбкой с порубленной зеленью от Гретты, их старой кухарки, которую он знал столько, сколько себя помнил, и выгулять Сгютехвалля в старом саду, где круглогодично что-нибудь цвело, так уж он был спроектирован, магический ландшафтный дизайн — сильная штука. Сейчас цвели вишни и пионы в западном секторе. Вот туда он и отправится. Главное не попасться на глаза маме: он любил проводить с ней время, но она встретила его словами: — Мой малыш влюбился и встрял в новую авантюру? — чародейка читала его как открытую книгу, и для этого ей даже не нужно было применять магию: материнское сердце знало его, как облупленного. И именно поэтому попадаться ей на глаза не хотелось: кажется, стоит им остаться наедине дольше, чем на десять минут, и он ей выложит всё. А это не то, что ему было сейчас нужно. Поэтому общие ужины с семьёй в родовом замке и столовом зале, знакомом с детства — да, и он был им рад. Но только общие рассказы о бизнесе, переговорах, масштабные планы... о, в том, чтобы запудрить голову, ему не было равных, и хотя и Один, и Фригга явно понимали, что он что-то замалчивает, но смотрели на него с привычным «Чем бы дитя не тешилось, если что-то замыслит, всё равно сделает, а если придётся расхлёбывать, мы узнаем первыми» и просто философски радовались тому, что младший пока дома.

***

Роджерс находился в состоянии внутреннего раздрая после отъезда Локи. Он снова и снова прокручивал этот период у себя в голове. Их шутливую борьбу после тренировок в скейт-парке, которая через раз заканчивалась тем, что он заваливал Локи к себе на колени или перекидывал через плечо, — и они каждый раз хохотали над этим. Как ни странно, то, что он был на коляске, в чём-то играло ему на руку — все его приёмы были непривычны для противников. Их обсуждения за ужинами. И эту скомканную неловкость во время магических сеансов, которая с каждым разом становилась для него почему-то всё больше, хотя он надеялся со временем привыкнуть к тому, как меняется лицо Локи, когда он опускался на колени возле него, насколько оно становится серьёзным и каким-то трепетным, и к тому, как его прошивает неуместным желанием. Асгардец просто хотел помочь — хотя как раз вот это было излишним, его всё устраивало. Но у него не поворачивался язык попросить прекратить именно эти сеансы. Может быть, потому что ему нравилось. Нравилось видеть его у своих ног. Нравилось то, что он видел в его глазах. Но что бы он там ни видел - это были фантазии, конечно. Его взгляд — Стив был уверен — был связан с какой-то настройкой на энергетическую работу. Его прикосновения. Тепло излучения. Это было иллюзорное ощущение близости. Это было нечестно, так... немного использовать его. Ведь Локи не был в курсе о его неуместных мыслях. Сам Асгардский Принц, очевидно, с того момента, как увидел его в коляске, не испытывал к нему никакого интереса, кроме дружеского. Разительная разница между его прошлыми визитами с бесконечными подкатами и этим, которая позволила им подружиться. Стив был благодарен за это ощущение близости. Всё было отлично, кроме тех моментов, когда Локи пытался исцелить его, а он чувствовал неуместные, бередящие душу желания. Но он не мог от этого отказаться. Тешил себя мыслями о том, что это отвлекает его от Барнса. Но вот Локи уехал, и вспомнил ли он хоть раз Баки? Нет. Всё, что его сейчас волновало — тот болезненный отчаянный взгляд. Что случилось? Почему он так спешно уехал? Отсутствие нормальной связи между мирами раздражало. И это был первый раз за всё время после битвы, когда ему захотелось встать с коляски. Чтобы найти трикстера и выяснить, что случилось. Он беспокоился. Могло ли это быть связано с ним? Навряд ли. Скорее что-то случилось в Асгарде. А он здесь практически беспомощный. Как это злило. На самом деле беспомощность в этой ситуации никак не была связана с коляской. Просто в отличие от асов, у него не было возможности вызвать радужный мост или ещё как-то выйти на связь с Асгардом. Тревога и невозможность что-то сделать вынудили его в очередной визит Стрэнджа спросить, может ли он посмотреть, где Локи. — Могу, а тебе зачем? — Верховный Маг внимательно посмотрел на Кэпа. — Он как-то спешно уехал, я беспокоюсь, всё ли у него в порядке. Просто скажи, в порядке ли Локи и Асгард. — Да, в порядке. Можешь не беспокоиться на этот счёт, — Стрэнджу понадобилось полторы минуты для того, чтобы это проверить. Полторы минуты с закрытыми глазами. Он даже свою позу со скрещенными руками не поменял. Стив никак не мог привыкнуть к его могуществу. — Давай лучше вот о чём. Ты, я посмотрю, решил окончательно похоронить себя в этой коляске, — а вот к его интонациям свысока Роджерс уже привык за время их плотного взаимодействия, и чародей как всегда не стеснялся в выражениях, — дело твоё, конечно. Но всё-таки. Почему ты так против попробовать выполнить условие растворения заклятия? Я не понимаю. Нет, оно, конечно, не стандартное, но Кэп, неужели в коляске на всю жизнь застрять лучше? — А вот эту тему, Стивен, я просил тебя не поднимать, — Роджерс поднял свои ясные глаза, глядя в упор на Верховного Мага, и продолжил так же вроде бы спокойно, — и попрошу уважать мою просьбу. — А ведь я мог бы тебе в этом помочь. Точно знаю, что шансы не нулевые. Но как скажешь, друг, — Стрэндж поднял и красноречиво развёл руки, — давай тогда ещё партию в го, пока Старк с Наташей едут. То, что тебе везёт, как новичку, не значит, что ты снова выиграешь. А, подожди, они уже на подходе. Стив закатил глаза и поехал к двери открывать: если чародей сказал, что уже идут, значит уже идут, даже если ему их не видно и не слышно.

***

Локи любил атмосферу асгардских ярмарок. Это были чудесные воспоминания детства, и они до сих пор не потеряли для него своего особого очарования. Возвращение после путешествий всегда давало такой эффект. Сейчас он на Земле (о, иногда даже уже Земля, а не Мидгард), чувствовал себя почти как дома, и то, что после того, как он настолько изменился и вырос, асгардские ярмарки остались прежними, как будто здесь застыло время — это вызывало почти умиление. Флажки, квинтеты с волынками и брабузинами(он обожал эти колокольчики, напоминающие одновременно шелест ветра), акробатические постановки шутов, вяленые мясо-овощи-рыба-фрукты (а вялить и коптить в Асгарде умели, кажется, абсолютно всё, в разных сочетаниях и с десятками разных эффектов, от мятного до мягкого, от кисло-сладкого и тянущегося до привкуса можжевеловых веточек и дубовой консистенции, и всё это замечательно шло под эль), шум и смех... С утра он поучаствовал в Мабоновских ритуалах для Королевства с Маман и ПапА - очень красиво, но слишком нудно и скуч...ах да, простите, размеренно и с достоинством. Кажется, он все еще "не дорос" до них. А вот полуденный турнир поднял настроение. Без друзей, которые в это время шарились где-то по Австралии, всё было немного не то, но он поборолся и занял второе место — подрастало новое поколение асгардских воинов и воительниц, ох, подрастало... Локи пропустил удар чугунной сковородкой по лбу. Но от такой гарпии было не стыдно, — он улыбнулся, вспоминая её боевой вопль. От горшка два вершка, но крепкая, сбитая, объёмная и кидалась на него с дубинкой и своей сковородкой так, что любо-дорого посмотреть. И судя по воплям зрительниц и зрителей, её уже знали и болели за неё не меньше, чем за младшего принца. В общем, было весело, и они с Батильдой выпили потом эля и поболтали за жизнь, расстались довольные друг другом и, договорившись, что в следующий раз ещё померяются силами. Уже за беседой в трактире он узнал, что она была дочерью гномихи и Сигвальда — начальника городской стражи. Ах вот откуда был еле уловимо знакомый нос и яростный взгляд! Ну что ж, было понятно, в кого пошла и откуда столько силы и умений. У Сигвальда не забалуешь. Пока гулял по ярмарке, от души наелся и напился своих любимых детских лакомств — мусса из печёных груш, взбитого со сливками, политого карамелью и посыпанного жареными орешками, и горячего пряного сбитня, крепкого и душистого. — Локи, у меня самый вкусный! — А у меня не только вкусный, от него ешшо стоять будет как каменный! (дружный гогот со стороны мужиков и немедленно выстроившаяся очередь, шутки шутками, а мало ли) — Принц, а Принц, а помнишь ты у меня в прошлый раз брал двенадцать лет назад, я тебе сегодня вишнёвый сделаю, пальчики оближешь, ещё десять лет вспоминать будешь! — Локи-Локи, посмотри: у меня теперь в вафельном стаканчике, сверху малиной посыпано, снизу орешки, сбитень в подарок — ты таких ещё не пробовал, не еда, а произведение искусства, благословение Фрейи — съешь и тебя женщины любить будут... а то и мужчины. Кто скажешь, тот и будет, — снова гогот окружающих. — Меня и так все любят, — обаятельно улыбнулся Локи (сердце сжалось, но это ярмарка, не место душу распахивать), — мне без нужды. — оооООООО, — зеваки одобрили его возрастающим дружным гулом, кто-то захлопал, но торговка не сдавалась: — Канешна, тебя все любят, как тебя не любить, красавец-молодец, всем удалец. Лучший Принц Асгарда. Тогда любимой купи! — Я у себя сам самый любимый, себе куплю. Себя надо любить, ценить и баловать, правда? — подмигнул он ближайшей девушке-скромнице, и собравшаяся вокруг в ожидании незатейливого развлечения небольшая толпа снова захохотала. «Ты красавица» — самым своим обольстительным голосом почти прошептал он ей на ухо, глядя, как она заливается краской, и добил: «Купи себе вкусняшку и забудь этого придурка, лучше найдёшь». Шалость удалась: аура девушки заиграла на его глазах, а вокруг немедленно образовались несколько молодых и бодрых асов, желающих угостить «милую девушку милым лакомством» Не потому что в девушке что-то сильно изменилось. Просто внимание Принца автоматически подсвечивало все достоинства любого, на кого он его обращал. Локи любил им пользоваться именно тогда, когда это было нужно. А этой девушке было сегодня нужно, он знал. Он шёл по любимым узким улочкам старого города с поднявшимся настроением, ел самбеууку с малиной и орешками, «настоящее искусство, благословение Фрейи», и где-то внутри тоненьким голосочком звучала детская асгардская присказка «Ярмарочное волшебство, заиграй, всё, что мне мешает, побеждай!» (Ну, это он так перевёл на мидгардский «Fairground magi, arbeidеn mengi», на асгардском звучало лучше) Кузница Сигурда всегда находилась на отшибе — не всем хотелось быть рядом с палаткой, из которой почти постоянно раздавался оглушительный стук. Сигурд — всё ещё крупный и мускулистый, несмотря на возраст, в рабочем заляпанном фартуке с перехваченными резинкой седыми волосами вышел из-за перегородки с суровым басистым «у меня перерыв, подойдите попозже», а потом увидел Локи, и лицо его преобразилось добродушной улыбкой: — Локи, ах ты маленький мерзавец, где тебя Биврёст носил! Не видел тебя лет двадцать уже — не стыдно? — они обменялись крепким ритуальным пятиступенчатым рукопожатием и обнялись. И конечно, после первого смолл-толка пошли в трактир — близился вечер, и там сейчас собирался постепенно весь город, как всегда в вечер Осеннего Равноденствия. Сигурд в этот раз не планировал, но в честь приезда асгардского принца грех было не пойти. И конечно, там уже были Хеймдалль, Бальдр и Фандрал, который в этот раз не был с ними в Мидгарде, потому что его удерживали семейные дела и обязанности. А также к ним присоединились Батильда, с которой он бился на турнире с утра, и Гутхильд — статная, сильная и красивая воительница с толстой косой, известная своим острым языком. Так что компания подобралась на славу, и они пили эль, и плясали, и зубоскалили, строили друг другу глазки с девушками, травили байки, и в общем занимались всем тем, чем только могут заниматься сильные и славные люди в чудесный вечер Мабона. И вот, когда они уже наплясались, и посоревновались в армреслинге, и насмеялись, и заценили по несколько сортов эля, пива и всех видов копчёностей, поужинали фирменным местным рагу с ассорти из мяса дичи (боже, как он соскучился по этому пряному вкусу, который нельзя было больше найти нигде во вселенной!), и кто-то уже разошёлся по домам, атмосфера стала потихоньку становиться спокойнее. Они расположились у камина, заняв одну из небольших комнат трактира, чтобы не перекрикивать друг друга. Локи рассказывал про гонку на драконах в Блёнинсхоте, где каждый из них должен был оседлать дракона и прийти к финишу первым. Победил Тор, но трикстер настаивал на том, что если бы они сделали три тура, то он бы обыграл брата. — Да, кстати, Сигурд, а ведь твой дед тоже, кажется, встречался с драконами? — Да, было дело. Только было это уже около трёхсот лет назад, но дед пересказывал мне эту историю ещё совсем недавно. Было это так. Уплясавшиеся воины, девы и торговцы подтягивались и усаживались вокруг, ещё когда Локи в красках рассказывал об их полётах на драконах, так что теперь вокруг них сидела целая толпа набившихся в небольшую залу людей. Уютно потрескивал камин, а трикстер, привыкший уже к электрическому освещению Мидгарда, добавил немного магического света. Сигурд неспешно рассказывал про своего деда, который был великим воином и путешественником, которого когда-то занесла судьба в иной мир. И встретил он там Дракона Эйвинда. Был тот дракон белого цвета с бирюзово-голубым брюхом, а на голове у него были золотые рога и чешуйки на спине такие же. Будучи смелым человеком, дед Сигурда, Хьярвард, решил было стащить у него хотя бы одну такую, будучи уверенным, что она принесёт ему целое состояние. Локи слушал эту историю, как и многие из присутствующих, не в первый раз. Но помнил он её смутно. А ему были нужны детали. — И вот тогда ему пришлось побегать. Конечно, дракон был разъярён и пытался пришлёпнуть его своими огромными лапами. Мой дед уворачивался, как мог, и наконец забился в какую-то расщелину. Но это была такая каменная чаша, образованная горами, которые окружали небольшую долину со всех сторон. Он не представлял, как отсюда выбраться. Разве что когда дракон уснёт или улетит. И тут прилетела она — дракониха. Она тоже была белой, но её брюхо было розового цвета. И если бы не она, меня бы здесь, может быть, и не было. — Он бы мог попросить меня о чём-то, — ревел в ярости дракон, — и может быть я дал бы это ему, в конце-то концов, я Эйвинд — Счастливый Ветер. Но он предпочёл напасть на меня исподтишка, как вор! Он должен поплатиться за это жизнью. Но Эир пела ему колыбельную, пока он не уснул. — А что она ему пела? — Это была красивая песня, мой дед запомнил её на всю жизнь и пел мне в детстве. Сигурд запел, и ему подпевала Батильда (высоким и красивым голосом, как будто не очень подходящим её внешности): Под небом голубым есть город золотой, С прозрачными воротами и яркою звездой. А в городе том сад, все травы да цветы; Гуляют там животные невиданной красы. Одно - как жёлтый огнегривый лев, Другое - вол, исполненный очей; С ними золотой орёл небесный, Чей так светел взор незабываемый. А в небе голубом горит одна звезда; Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда. Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят; Пускай ведёт звезда тебя дорогой в дивный сад. Локи слушал и в его голове словно складывалось одно к одному то, что он прочитал и услышал — именно об этих животных он читал в «Сказаниях о древних и прекрасных подвигах Одина». Судя по всему, в Саду Идунн Эйвинд и Эир воплотили то, что слышали в песне. А может быть эта песня изначально была посвящена этому саду. Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят; Пускай ведёт звезда тебя дорогой в дивный сад. Сейчас ему казалось, что эти строчки для него и про него. Это его вела дорога его желаний в дивный сад, и ах, как сладко было примерить на себя фразу «кто любит, тот любим». Самым светлым в его жизни был Роджерс, а слово «свят» он был готов отнести к недоразумению, попавшему сюда ради рифмы, потому что со святостью у него было так себе. Впрочем, если подумать про то, каким ангелом иногда казался Стив... это прекрасно вписывалось. Он думал, размахивая рукой в такт музыке, и перед слушателями в воздухе возникали трёхмерные, словно нарисованные светом фигуры величественных животных среди прекрасных деревьев и цветов. Когда Сигурд умолк, они постепенно растаяли, и зрители разразились аплодисментами, выражая своё восхищение. — Эир помогла моему деду бежать, и он до сих пор помнит о ней с благодарностью. И именно после того, как он добрался домой, он решил остепениться и жениться на той, которая ждала его двадцать лет, пока он странствовал, — моей бабушке. Ну, а дальше вы знаете. Они прожили долгую жизнь и до сих пор живут вместе. Если бы не они, не быть бы мне лучшим кузнецом Асгарда, потому что именно бабуля заставила его заняться кузнечным делом, а потом и меня к нему приспособить. — Да, Брунгильду пойди не послушайся, — хохотнул кто-то, — даже если ты прославленный воин. Она, небось, и дракона усмирила бы. Помните, как она ругалась на него на прошлое солнцестояние? — Это точно, — сидевшие зашевелились, заговорили почти все хором, вспоминая жену Хьярварда и думая о живущих вдалеке драконах. Ну а Локи услышал всё, что хотел, а значит, ему пора было идти. Ночь Мабона прекрасно подходила для задуманного. Он хотел собрать свой урожай. — Хеймдалль, бро! Ты собираешься? Проводить тебя? — Да, мне уже пора. Они обнялись и попрощались со всей честной компанией, согласившись, что праздник удался на славу, и вышли в осеннюю, полную звёзд, ночь. — Как ты тут? — Да отлично вообще. Хельга вот... мы снова беременны. Локи улыбнулся: — Рад за тебя, приятель. — А я-то за себя как рад, не то слово. Правда. Мы хотели. Асбьёрн уже подрос немного. И мы хотим дочку. Но знаешь... я иногда скучаю по тем временам, когда мы колобродили вместе. Смотрю на вас... и скучаю. — Да, кстати об этом... Мне нужна твоя помощь. — Ты влез в очередную авантюру? — Вот почему вы с мамой говорите одинаковыми словами? И почему сразу авантюру?! — А нет? — Ну... вообще-то да. — Ну вот поэтому и говорим. Тебя же лепёшками на козьем молоке не корми, дай впутаться куда-нибудь. Локи ухмыльнулся: — Ладно, не буду разубеждать. Хотя в этот раз всё по-другому. — Да неужели? ... Ты влююбился?!!! Локи Одинсон влюбился?! Локи склонил голову, сделав крайне неопределённое, но наводящее на мысли выражение лица. — ... и мне нужна твоя помощь. — Таааак. Спорю, что речь пойдёт об отправке куда-то в запрещённое измерение. — Ну естественно. Я хочу повидаться с драконом Эйвиндом. — Чтооо??? Зачем? И для справки: я не могу врать Одину, ты же знаешь. — Я уже всё продумал, Хейм. Тебе не придётся. Если я применю заклятие кратковременной амнезии. Возьму все риски и ответственность на себя. — Это серьёзно. Если что-то пойдёт не так... я конечно, вижу всё и всех, и ты, наверное, сможешь меня позвать, но там болота с очень гнилым заклятием, я не уверен, что увижу тебя сквозь него. А если не буду помнить, что надо... Локи, это опасно. — Пфф. Я справлюсь, Хейм. Я знаю, всё, что нужно. Просто хочу поговорить с драконом. — Просто поговорить с драконом, — сказал мне бог хитрости. Локс, ты сам себя слышишь? Что тебе нужно от дракона? — Ты слышал, что рассказывал сегодня Сигурд? Это Счастливый Ветер. И мне есть о чём его попросить. — Ого. Всё настолько серьёзно, да? — Я же сказал. Ты в деле? — А куда я денусь? Никогда не мог устоять перед вашей сумасшедшей пятёркой. — Это потому что ты наш бро! Смотри: ты открываешь мне проход, и перед тем, как его закрыть, я включаю тебе заклятие с отсроченным действием. Ты забудешь наш разговор в течение пяти минут после закрытия моста. — Что тебе нужно для этого? Ты так и пойдёшь? — Минуту, — Локи щёлкнул пальцами, призывая Сгютехвалля и телепортируя рюкзак со всем необходимым. — Готов. — Ты берёшь с собой Сгютехвалля?! — Видишь, я буду не один. Если что, он вытащит. — Локс, ты точно не хочешь рассказать мне ВСЁ? — Я когда-нибудь так делал? — укоризненный взгляд Локи говорил сам за себя. Хеймдалль вздохнул: — Я же пожалею, да? — Я тебе буду благодарен по уши, братик! Ты будешь за меня рад! — Если бы, малыш. Топай уже. Найди способ подать сигнал бедствия, если что. Иначе я сам тебя прибью. Достану даже у Хеллевой бабушки. — Не понадобится. Давай уже, не растягивай. Радужный мост, как всегда, появился словно ниоткуда, обдавая непередаваемыми магическими эманациями, заставляющими поёжиться. Локи шагнул на него с кривоватой ухмылкой. — Люблю тебя, бро, — обернулся на той стороне, прищёлкнув пальцами и указывая на него. Мост и Хеймдалль растворились, оставляя его наедине с самим собой и Сгютте под голубым небом. Где-то вдалеке виднелись ворота с ясною звездой. Перед ним стелился туман, приветствуя на земле Богини Идунн.