The Language of Flowers

      Когда кулак встретился с подбородком под леденящий душу хруст, Гермиона почувствовала себя вернувшейся в тот вечер, когда впервые узнала о рыцарстве.       — Рыцарство — это… — Её отец закрыл книгу о Короле Артуре, которую читал, обдумывая вопрос. — Это когда ты заступаешься за кого-то. Сражаешься за него любой ценой.       По какой-то причине это определение запомнилось ей. Оно пришло на ум, когда голос Распределяющей шляпы зазвучал у Гермионы в голове, взвешивая рациональность и благородство, казалось, целую вечность. — Вопрос в том… — пульс стучал в ушах, пока Гермиона ждала решения шляпы, — как далеко ты готова зайти. На что ты готова ради тех, кто тебе дорог.       Гермиона скорее почувствовала это «всё», чем услышала у себя в голове, а громогласное «Гриффиндор!», прозвучавшее на весь Большой зал, заставило её совсем забыть об этом — настолько сильным было облегчение.       Прошло много лет, прежде чем Гермиона снова задумалась о рыцарстве. Она не вспоминала о нём, когда ударила Драко за оскорбление Хагрида, не вспоминала, когда кричала на профессора Грюма в защиту Невилла. Даже когда она отправила родителей в Австралию и последовала за Гарри по всей стране, оставаясь верной его стороне, чего не сделал Рон. Гермиона просто отстаивала то, что было правильным. Она боролась за справедливость и за тех, кого любила.       Но почему-то, когда кулак Рона встретился с подбородком Драко, она первым делом подумала о рыцарстве. Но лишь на долю секунды, а затем выхватила палочку.       — Петрификус Тоталус! — выкрикнула Гермиона. Рон упал на землю, застыв бревном. Она опустилась на колени, помогая Драко.       — Блять… — пробормотал он, придя в себя. Драко неуверенно ощупал лицо и поморщился. — Это гораздо больнее, чем я думал.       Гермиона покачала головой, усмехаясь про себя.       — Ты полный идиот, — тихо сказала она, проведя пальцами по коже, где расцветал фиолетовый синяк. — Тебе не следовало этого говорить.       — И что, надо было проигнорировать?       — Именно. — Взяв баночку с экстрактом бадьяна, она осторожно нанесла его на синяк.       — Не мог же я позволить ему называть тебя… — Драко втянул воздух, когда Гермиона коснулась особенно больного места.       Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в него ворвались Невилл с Гарри.       — Что случилось…       С обездвиженным Роном на полу и избитым Драко в объятиях Гермионы ситуация казалась слишком очевидной.       — Ещё одна драка? — Гарри прищурился. — Что ты натворил на этот раз, Малфой?       — Малфой? — резко спросила Гермиона и вскочила на ноги. — Малфой защищал меня!       — Это я защищал тебя! — выкрикнул Рон, пока Невилл помогал ему встать. — Он проклял тебя, чёртов Пожиратель смерти.       — В последний раз, — сердито крикнула Гермиона дрожащим голосом. — Его ошибки остались в прошлом. Он изменился, и теперь он со мной. И если ты не можешь принять это… — она вздрогнула; Гарри, Невилл и Драко уставились на неё, — то мы больше не будем друзьями, Рон Уизли!