The Language of Flowers

      Драко Малфой ненавидел свой день рождения. Драко Малфой ненавидел свой день рождения так сильно, что не мог припомнить, когда бы не ненавидел его.       Драко отпил из стакана, хмуро разглядывая заурядные подарки, будто с издёвкой стоящие на буфете.       Как же он презирал всё связанное с этим праздником. Фальшивые улыбки. Сомнительные доброжелатели. Ужины, на которых отец сухо произносил речь за здоровье сына, а мать почти душила его объятиями.       Драко ненавидел, что голос матери становился тонким и дрожащим, а голос отца — твёрдым, пока они оба игнорировали тот факт, что их сын в свои сорок лет остаётся один и что они сами сыграли в этом не последнюю роль.       Пальцы сжались вокруг стакана, когда он снова поднёс его к губам и опустошил одним глотком, заглушая любые воспоминания о прошлом. Почему его мать настояла на том, чтобы устроить празднование в этом году, для Драко оставалось загадкой. Он знал, кого она пригласила, а кого нет. И потому выдержал всего час этой суматохи, сбежав в курительную комнату.       Раздался стук, и в комнату вошёл полный лысый мужчина. Бывший одноклассник — один из Пьюси, может быть? После короткой беседы мужчина скрылся, дав обещание сходить на обед, которое ни один из них, конечно, не выполнит.       Драко левитировал на буфет новую порцию алкоголя. Жалкие шеренги бутылок были спутниками одиночества большую часть его жизни.       — С днём рождения меня, — пробормотал Драко и опустошил ещё один стакан. К сорока годам единственное, чего он добился, — это крепкая печень. А ещё он был послушным сыном, но ради чего?       Ещё один стук заставил Драко задуматься над тем, чтобы запереться. Прежде чем он успел принять решение, дверь открыл кто-то, кого здесь просто не могло быть. Это было невозможно, поэтому Драко начал смеяться, пока стоявшая в проёме ведьма не скривила лицо.       — Я не хотела тебя отвлекать, но твоя мать сказала пойти и…       Драко вскочил на ноги, мучительно ясно осознавая, что это не вызванная алкоголем галлюцинация, а Гермиона Грейнджер во плоти. Министр Грейнджер. Его Грейнджер.       — Блять, — сказал Драко себе под нос, пересекая помещение, чтобы поприветствовать её. — Прости, это… неожиданно…       Гермиона застенчиво улыбнулась и протянула ему огромный букет цветов.       — Пионы? — Драко застыл, осознавая происходящее. — Ты уверена?.. — Он ждал, затаив дыхание.       Грейнджер выглядела растерянной — её взгляд метнулся к диванам.       — Мы можем… присесть? Я думаю, пришло время поговорить о… о том, что произошло…       Драко уставился на неё: в глазах напротив читалось сострадание, а лицо порозовело, как лепестки цветов. Сердце Драко бешено билось в груди, будто до этого только лежало там, ожидая шанса вернуться к ней.       — Конечно, — ответил он, пропуская Гермиону в комнату и отчаянно надеясь, что ему выпал шанс снова полюбить свой день рождения. — Давай поговорим.