The Language of Flowers

      Как и каждый год до этого Гермиона, Гарри и Рон стояли у могилы Добби, обняв друг друга. Морской бриз, привычно резкий и холодный для весны, кружил кудри Гермионы в танце вокруг её лица. Ветви вечно цветущего куста статицы, посаженного кем-то несколько лет назад, покачивались и наполняли воздух сладким, успокаивающим ароматом.       Гарри глубоко вздохнул. Взмахнув палочкой, он наколдовал венок из белых лилий и аккуратно левитировал его на каменную могилу, рядом со многими уже лежавшими там.       Луна принесла букет ромашек, Дин и Симус — каллы, и покрывало из цветов, укрывшее могилу, красноречиво говорило о том, какое место Добби занимал как герой войны. Гермиона подозревала, что его могила стала чем-то вроде места паломничества домовых эльфов со всего мира. С каждым годом венки становились всё более диковинными, и в этом году могилу уже почти не было видно.       Гермиона наколдовала композицию из колокольчиков и оставила её рядом с цветами Гарри. Гермиона, Гарри и Рон постояли втроём в тишине. Обнявшись, они молча пошли обратно в «Ракушку», чтобы присоединиться к остальным.

***

      К ужину собралась шумная компания. Сначала вечер в память о Добби был для них способом исцелиться, заменить плохие воспоминания хорошими. Но с течением времени уже не только их небольшая группа сбегала сюда — этот вечер стал возможностью встретиться со старыми друзьями. Эта годовщина была их личным, камерным мероприятием, без помпезности и обязательств, которые сопровождали празднование победы в Битве за Хогвартс.       Гермиона была рада видеть Джорджа, шутившего с Анджелиной и Дином; Полумна, Симус и Невилл тоже погрузились в беседу; Флёр разговаривала с мистером Олливандером и Винки, которая держала на руках маленькую Виктуар.       Гермиона коснулась своей шеи. Шрам обычно не доставлял ей хлопот — только в это время года он чесался.       Билл сел рядом и улыбнулся.       — Я слышал, тебя можно поздравить?       — О! Вообще… — Гермиона покраснела. — Голосование в Визенгамоте будет только на следующей неделе, так что…       — И всё же, даже в Гринготтсе ходят слухи, что великая Гермиона Грейнджер сделала невозможное — добилась свободы для домовых эльфов!       Лицо Гермионы запылало.       — Я не должна забегать вперёд. Многое ещё может измениться, и…       — C’est n’importe quoi! — сказала Флёр, появившаяся позади мужа. — Я слышала, что ты переубедила даже противников закона Добби!       Гермиона заметила ухмылку Гарри, и её щёки загорелись сильнее, чем когда-либо.       — Ну… Малфой не такой уж противник, и он всё равно не был заинтересован в этом деле, и… — Она замялась, когда Билл и Флёр обменялись взглядами. — В чём дело?       — Гермиона, — осторожно начал Билл, — разве ты не знаешь, кто посадил морскую лаванду на могиле Добби?       Её сердце застучало в горле.       — Нет! — вздохнула она. — Но она была здесь много лет!       Билл выгнул бровь и понимающе улыбнулся.       — Искупление — долгий и трудный путь…       Голова Гермионы шла кругом. Как раз в этот момент Гарри встал и поднял свой бокал.