Только живи

***

Полёт был долгим. Мучительно долгим. Воздух резал кожу, мышцы ныли от усталости, а каждая минута в небе казалась вечностью. Особенно тяжело было из-за Тук — она всё-таки ребёнок, и усидеть спокойно ей было не по силам. — Мы скоро?.. — звучал её голос, утомлённый и чуть жалобный. Услышав привычный ответ, она ненадолго засыпала, облакотившись об меня. Но ненадолго. Никто не был в восторге от этого путешествия. От самого факта, что мы покидали наш дом — родную землю, надежду, привычные лица. Мы летели в неизвестность, надеясь лишь на милость народа рифа — Меткайина. Я мысленно прокручивала в голове всё, что знала о них: «Они — морские На’ви. Их вождь, Тоновари, — серьёзен, но справедлив. За него я не волнуюсь. А вот его Тсахик… Ронал… Отец опасается именно её. Говорят, она строга, не терпит чужаков… Не думать об этом. Просто не думать.» На горизонте начали проступать очертания островов. Земля! Я разбудила Тук, и она сонно потерла глаза. — Прилетели? — спросила она, всё ещё не до конца проснувшись. Я только улыбнулась и кивнула в сторону лазурного берега. Девочка оживилась, на её лице мелькнула улыбка — но вскоре снова потускнела. — Тук… всё будет хорошо. Правда. Тебе понравится. — Она молча кивнула. Я погладила шею Касмана, моего верного икрана, и прошептала: — Ещё немного, давай, жёлтый… лети. — Он рыкнул в ответ, будто понимая. Родители летели впереди, Кири и Нетейам держались по бокам. Наш отряд начал снижаться. Тук крепче прижалась ко мне, держась за Касмана — она всегда его обожала. Когда мы пролетели над берегом, икраны мощно взмахнули крыльями и мягко приземлились на влажный песок. Вся семья начала спускаться с банши. Внизу нас уже ждали. Люди племени Меткайина собрались, чтобы посмотреть на прибывших. Я попросила Касмана опуститься — он подчинился. Сначала спустилась я, потом Тук, плавно прыгнула ко мне на руки. Я отпустила её — она неуверенно направилась к отцу. А навстречу нам вышли двое — вождь и его Тсахик. Мы склонили головы, исполняя традиционный жест уважения: — Я вижу тебя. Но по лицу Ронал было видно — она не желала нас видеть. Я ощущала каждый взгляд, впившийся в нас. Отец начал говорить с Тоновари, а я… я просто смотрела. На их людей. На здешнюю красоту. Их кожа — синяя, с зелёными оттенками. Широкие хвосты, сильные руки… Удивительно, но всё выглядело цельно и гармонично. Хотя, если честно, наш цвет мне всё же нравился больше. Ронал подошла ближе и, словно намеренно, начала осматривать нас. Её взгляд был строгим, холодным. Подойдя ко мне, она неожиданно схватила мой хвост. Я вздрогнула — хватка была крепкой. Затем она начала рассматривать мои руки, словно проверяя, кто я такая. «Почему именно ко мне?..» Я резко выдернула хвост и шикнула. Касман тут же почувствовал моё раздражение. Он взвился: захлопал крыльями, зашипел. Ему явно не нравилась обстановка. — Уберите этого крылатого! — процедила Ронал сквозь зубы. Я бросилась к Касману, но отец резко удержал меня. Я вырывалась: — Папа! Они с ним что-то сделают! Подождите! Прошу! Вы делаете только хуже! Отпусти меня, пожалуйста! Он кивнул, отпустил. Я подбежала к Касману и встала перед его мордой, расправив руки. Он замер, зрачки сузились… и, немного фыркая, подставил мне лоб. — Вот так… тихо, Касман… — шептала я, — ну и напугал ты всех… Отец извинился за случившееся: — Прошу прощения. Моя дочь не хотела этого. Их икраны устали… дорога была непростой. Вождь кивнул. Нас приняли — формально. Но с осторожностью. Нам представили детей: Аонунга и Тсирею. Она показалась мне доброй… а вот Ло’ак, кажется, уже влюбился. Мы пошли в деревню. Переходы и мостики на воде слегка покачивались под ногами. Тук прыгала от радости, а я шагала рядом, улыбаясь. Дом, куда нас поселили, оказался небольшим и скромным. Мама даже уронила багаж от неожиданности. С первого дня началось обучение. Мы учились дышать, плавать. Аонунг держался высокомерно, Тсирея — наоборот, помогала с искренним теплом. Вода окружала нас повсюду. Аонунг и Тсирея уже были на дне. Нетейам посмотрел на меня, улыбнулся: — Давай, ныряем! Я набрала воздуха и погрузилась. Солёная вода обожгла глаза. Но передо мной открылась подводная сказка — сияющие кораллы, стайки рыб, медленные движения трав под водой. Тсирея что-то показывала, а Аонунг посмеивался. Воздух закончился. Мы всплыли. Тук, тяжело дыша, сказала: — Ах… можно помедленнее? Я не успеваю! Нетейам засмеялся: — Ты что-то показывала? Я ничего не понял. — Думаю, сначала нам стоит выучить жесты, а уже потом нырять, — предложила я. Все согласились. Когда нас отпустили, я сразу побежала к Касману. Его вместе с другими икранами отвели в рощу за домами. Он был напряжён, неестественно молчалив. Я подошла, дала ему рыбу, сняла седло. — Касман… что с тобой? Он поднял крыло. Под ним — кровь. — Они всё-таки ранили тебя… Я достала старый бинт. Сконцентрировалась, установила связь. Но стоило мне прикоснуться к ране — икран извился. Я отвлеклась, чтобы его успокоить, и вдруг… увидела, что рана затягивается сама. Прямо на глазах. — Что…? Этого не может быть… Я резко оборвала связь, сбитая с толку. Ходила вокруг, думала. Потом снова решилась. Приложила руку, сосредоточилась. Представила, как моя энергия переходит к нему… Открыла глаза. Светящиеся узоры на моих руках — и гладкая, здоровая кожа под ними. Без следа раны. Я прикрыла рот, чтобы не закричать. «Я это сделала… Я… Но как?..» Из носа пошла кровь. Я быстро вытерла её и подумала: «Побочные эффекты… или… может, об этом говорила Великая Мать?»