Возьми всю мою любовь

У Сичэня только что закончилось занятие по духовной практике и он, пребывая в состоянии полного морально спокойствия после медитации, решил дойти до поля тренировок, чтобы посмотреть, как идут дела у Ванцзи. Там младший омега под присмотром нескольких адептов постарше тренировался в управлении мечом. Их старый учитель, уважаемый заклинатель и старейшина ордена сидел чуть поодаль и иногда комментировал, давая юноше дельные советы. Из-за его неоспоримого мастерства в боевых искусствах дядя Нефритов попросил его обучать племянников боевым техникам. Сам же он больше отдавал предпочтение совершенствованию духа, а не тела, поэтому с Лань Сичэнем и Лань Чжанем занимался в основном только в комнате для медитаций. Мудрые наставления Цижэня помогали обрести душевный покой и, что куда более важно, развивать золотое ядро. Вот у Ванцзи не получилось одно движение. Он всего лишь неверно дернул рукой, но боевое искусство не терпит ошибок. Поэтому второй Нефрит упал на траву, сжимая рукоять своего меча, который, казалось, был слишком велик для тринадцатилетнего юноши. Однако, несмотря на неудачу, Лань Чжань уже через несколько секунд вновь оказался на ногах и продолжил тренировку. Сичэнь наблюдал за движениями брата, будто завороженный. Он помнил эту технику до мельчайшей детали, ведь сам в совершенстве овладел ею пару лет назад. Каждый шаг младшего сопровождался выдохом старшего, Сичэнь чуть ли не вслух вел счет. Один. Плавно отвести правую ногу назад. Два. Под прямым углом согнуть руку с мечом, направляя его лезвием к противнику. Три. Положить два пальца левой руки на лезвие. Четыре. Резким движением вогнать острие в соперника, сразу же провернув его внутри раненного тела. Каждое неправильное движение одного заканчивалось тяжелым выдохом другого. Каждое падение одного омеги на траву было чуть ли не эмоциональным испытанием для другого. Каждый раз, как юный Ванцзи находил в себе силы на то, чтобы подняться и продолжать, в груди Сичэня расцветал бутон гордости за брата, за то, что он в очередной раз смог пересилить себя. Первый Нефрит прекрасно понимал, как непросто иногда это дается. Но, кажется, он пришел уже к самому концу тренировки. Их учитель Лань Хаи, по-старчески опираясь на трость, встал с насиженного места и оповестил своего старательного ученика о конце занятия. Поклонившись в знак благодарности за урок, Ванцзи подошел к старшему, почтительным братским поклоном приветствуя и его. Сичэня всегда умиляло такое неизменное следование этикету. Казалось, что им, максимально близким друг к другу людям, пора отбросить такие формальности. Однако Лань Чжань из раза в раз выказывал старшему брату свое уважение именно так, даже когда они находились одни. Лань Хуань же всегда делал все для того, чтобы младшему было максимально комфортно, отчего и постоянно принимал эти порывы вежливости, без тени сомнения отвечая на них взаимностью. — Ванцзи, дядя сказал нам идти в свои покои и приготовиться к приезду молодых господ из Юньмэн Цзян, — с теплой улыбкой произнес старший, смотря на свое маленькое счастье. Да, разница между ними составляла всего два года, но первый Нефрит окружал второго чуть ли не отцовской заботой, пусть и часто ругал себя за это. — Хорошо, брат, — только и ответил Лань Чжань. Разговорчивостью этот ребенок, особенно после смерти их матери, никогда не отличался. Оба действительно сразу же отправились каждый к себе, чтобы приготовиться. В душах обоих Нефритов плескалось какое-то смешанное чувство, состоящее из тревоги, любопытства и какого-то необычного ожидания. На сегодня была намечена их помолвка с молодыми заклинателями Цзян Ваньинем и Вэй Усянем. И помолвка это должна была стать и первым опытом в общении друг с другом. Раньше оба Нефрита практически не общались с другими альфами, кроме своего дяди и нескольких адептов в ордене. Лань Чжань вообще особо ни с кем не контактировал, а Лань Сичэнь обращался только по каким-то важным вопросом. Да и не сказать бы, что он больше отдавал предпочтение общению с омегами. Просто оба не имели особо опыта в общении ни с теми, ни с другими. Однако Лань Хуань умело прятал все это за добродушной улыбкой и природным обаянием, а Лань Ванцзи и вовсе предпочитал молчать, что пресекало абсолютно все вопросы как со стороны альф, так и со стороны омег. В общем, оба просто находились в смятении, даже не представляя, о чем будут разговаривать со своими будущими мужьями в первую встречу. А ведь дядя учил их тому, что именно омега в случае паузы должен разбавить неловкость. Например, новой темой. А где взять эту новую тему, если в голове нет вообще ни одной? И если Сичэнь пребывал в душевных сомнениях именно из-за разговоров, то вот его младший брат тревожился из-за того, что элементарно не захочет поддержать диалог. Он слышал от дяди и других взрослых заклинателей о том, что его будущий супруг — до невозможного общительный и непоседливый человек, который может буквально до смерти заговорить своего собеседника. Для второго Нефрита это было подобно аду на земле. Он всегда предпочитал разговорам молчаливое спокойствие и терпеть не мог, когда это самое спокойствие кто-то нарушал. Кажется, его будущий муж станет этим кем-то на постоянной основе. О приезде людей из ордена Юньмэн Цзян все узнали по кораблям, на которых развивались фиолетовые флаги с изображением лотоса. С первого из причаливших судов сразу же соскочил юноша лет семнадцати в черных одеждах. Его глаза бегали по просторам Облачных Глубин в практически ясно видном удивлении и восхищении. Действительно, тут было все совсем по-другому. Совсем не так, как в Пристани Лотоса, где большую часть занимает вода. Сразу же за человеком в черном показалась фигура в уже парадных одеждах ордена. Фиолетовые ткани развевались на северном ветру, во всей красе демонстрируя прекрасную фигуру своего обладателя. — Ну что, Вэй Усянь, как тебе? — спросил заклинатель в фиолетовом, встав на шаг позади от своего собеседника. — Знаешь, Цзян Чэн, мне кажется… — Мне кажется, что местные виды прекрасны так же, как и ваши омеги. И я думаю, с нашей стороны будет крайне невежливо заставлять молодых господ Лань ждать, — Цзян Фэнмянь, глава ордена Цзян и по совместительству отец обоих подошел к Цзян Чэну и Вэй Ину с его привычной улыбкой на губах. — «Молодых господ», — передразнил старшего альфу Усянь, фыркнув, — настолько молодых, что им еще в песочнице сидеть надо, а не о замужестве думать. Усянь больше всех пребывал в негодовании от того, что ему пытаются сосватать тринадцатилетнего мальчишку. И не то, чтобы он особо переживал из-за разницы в возрасте или не особой смышлености омеги. Ему в первую очередь было жаль этого ребенка. Он даже представить себе не мог, что бы чувствовал, если бы его в тринадцать лет познакомили с каким-то взрослым дядей и сказали «Вот за него ты через пять лет выйдешь замуж и родишь ему десять детей». Максимально утрированно, конечно, но все равно передает смысл всей ситуации. — Да успокойся уже. Нас ведь не заставляют с ними прямо сейчас супружеское ложе делить,просто поговори, — закатил глаза Цзян Чэн, но на секунду все же порадовался тому, что его омега младше всего на два года. — Знать бы еще, о чем с ним говорить, это же… Перепалка двух братьев могла продолжаться бы еще неизвестно сколько, если бы отец, до этого ведущий их за собой, вдруг резко не остановился, кивая на двери зала для принятия гостей. — Уверен, что нас уже ждут. Так что заканчивайте препираться и постарайтесь не упасть в грязь лицом, — по-отечески ласково усмехнувшись, Фэнмянь потрепал по макушке обоих и вошел в зал, распахнув двери. Внутри и вправду уже находилось достаточно народу. Туда-сюда сновали слуги, не успевшие закончить какие-то дела, носили подносы с едой и о чем-то переговаривались. Но все разговоры сразу же стихли и вся работа прекратилась, когда по коридору огромного зала прошел глава ордена Цзян, а за ним с гордо выпрямленными спинами шагали его сыновья. Действительно настолько красивые, как и описывал народ. Навстречу же им шел единственный близкий родственник омег Лань Цижэнь и вел за собой племянников, чьи глаза были опущены в пол. Официальное приветствие главы и старейшины ничем не отличалось от тысячи других, принятых в обществе. А вот тот момент, когда будущие пары впервые взглянули друг другу в глаза после почтительных поклонов, кажется, никто из них никогда не забудет. Вот он. Первый миг, когда они представлены друг другу, как будущие супруги. Момент, когда они в первый раз смогли рассмотреть человека, с которым проведут всю свою жизнь. Зал постепенно наполнялся гостями, которые спешили поздравить и будущих молодоженов и их родителей с помолвкой. И всем им приходилось кланяться и учтиво улыбаться почти незнакомым людям, с благодарностью принимая все поздравления. Разговор старших, как только все уселись за уже накрытые столы, кажется, уже совсем отошел от главной темы, из-за которой они все и собрались. Пары же рассадили так, чтобы они сидели за одним столом и получали прекрасную возможность пообщаться друг с другом. Однако разговор совершенно не клеился ни у кого. Слишком напряженной была атмосфера и предложенные обстоятельства. Больше находиться в этой удушающей круговерти Цзян Чэн не мог, поэтому, отложив свои палочки для еды, он повернул голову к омеге, хмыкнув. — Молодой господин Лань, не желаете ли прогуляться? — кажется Ваньинь увидел, как в глазах напротив на секунду загорелся огонек благодарности, но тут же погас. Не медля больше ни секунды, Цзян встал со своего места и спросил у отца и старейшины Лань разрешения на небольшую прогулку. Те согласились практически без колебаний, удовлетворенные тем, что их дети вообще хотят провести в обществе друг друга немного времени, а не делать это только потому, что того требует мнимый долг и чувство обязательств перед собственным орденом. Еще не успели Цзян Чэн с Лань Сичэнем покинуть зал, как Вэй Усянь, больше не сумеющий протянуть на этой каторге и пяти минут, решил все за двоих, вскочив со своего места. — Прошу позволения прогуляться и для нас с молодым господином Лань тоже. Получив положительный ответ, Усянь улыбнулся своей самой широкой улыбкой и с нетерпением посмотрел на омегу, все еще сидящего за столом. — Пойдем гулять, Лань Чжань? — Вэй Ин сейчас всем Небожителям молился на то, чтобы Лань Ванцзи не отказал и не оставил его дальше сидеть в этом скучнейшем месте, где ничего, кроме огромных доз неловкости в организм не поступает. Ванцзи честно не знал и даже представлять не хотел, чем в худшем случае для него обернется эта прогулка. Может, его будущий альфа, так приятно пахнущий лотосовым вином и корицей — самый настоящий бесстыдник, который полезет к нему с объятиями, а может и того хуже — поцелуями, сразу, как они отойдут достаточно далеко от людей. Однако его тоже порядком сводили с ума люди, которые собрались здесь. Зачем? Большую часть из них он даже не знал. Зачем на его помолвку пришли люди, не имеющие к нему практически никакого отношения? Еще и говорили все так слащаво, что ни на секунду не верилось, что хоть одно их пожелание о счастливом и крепком браке было искренним. Прикинув свои силы и то, сможет ли в случае чего отбиться, Лань Чжань проронил лишь короткое «Мгм» и встал, направляясь следом за альфой. Оказалось, что прогулка действительно помогла обеим парам. У Цзян Чэна с Лань Сичэнем даже завязался небольшой разговор, пусть омега и был слегка смущен прямолинейностью первого. А вот Ванцзи точно убедился, что все слухи правдивы и он действительно выйдет замуж за ходячий сборник юмористических рассказов, не умолкающий ни на секунду. Расставание пришло с заходом солнца, когда празднество было завершено и альфам настало время возвращаться домой. Прошло прощание так же официально, как и приветствие, даже несмотря на то, что за весь день они хоть немного узнали друг о друге. Смотря вслед уплывающему кораблю, Сичэнь тепло улыбнулся и прошептал так тихо, что услышал его только младший брат, стоящий рядом. — Какие они все-таки странные. Верно, Ванцзи? — Мгм. Корабли причалили к Пристани Лотоса лишь тогда, когда ночная мгла уже поглотила землю. В дороге Цзян Чэн и Вэй Ин практически не обсуждали будущих супругов, они молча думали каждый о своем. Цзян Чэн вспоминал мягкую улыбку Сичэня, которая отчего-то заставляла все его нутро трепетать. Вспоминал, насколько сообразителен и эрудирован этот юноша. Настолько, что общаться с ним действительно было очень приятно даже самому Цзян Ваньиню, который совершенно не отличался любовью к пустым разговорам. Тем временем Усянь думал о том, насколько же холоден и отстранен его будущий омега. Даже несмотря на столь юный возраст, Лань Чжань чаще всего молчал, а если и отвечал, то как-то односложно и безэмоционально. И альфа бы подумал, что второй Нефрит просто не хочет с ним разговаривать, если бы не одно «но»: белоснежный платок с вышитыми на нем облаками, лежащий сейчас в рукаве Вэй Ина. Лань Ванцзи обронил его на сегодняшней прогулке совершенно случайно, Усянь поднял и попытался незамедлительно вернуть потерянное, на что омега лишь покачал головой и, проронив лишь тихое «возьмите себе» пошел дальше по тропинке. Ведь, если бы он совсем не хотел его видеть, не стал бы дарить что-то, верно? Засыпал альфа этой ночью, сжимая в руке заветный платок и усмехаясь собственным мыслям. — И как же ты все-таки вкусно пахнешь, Лань Чжань. И Нефриты Гусу и герои Юньмэн долго не могли сомкнуть глаз ночью первой встречи. Каждый вспоминал что-то, связанное с его будущей парой, перебирал в голове каждое слово, каждое движение. И конечно, вновь представлял себе аромат, пробуждающий внутри все до одного чувства. Какое-то очень странное отношение к запаху человека, с которым вас свяжет лишь фиктивный брак без каких-либо романтических чувств, разве не так?