Поймать зверя

      Апрель уже почти заканчивался, а она так и не появилась. Все шло, как ни в чем не бывало, будто не было никаких ужасных событий, убийств, пожара и самой Уэнсдей.              Порой Ксавье казалось, что он ее выдумал. Влюбился в свою фантазию, а потом проснулся. Словно рыба, выброшенная на берег лукавой морской волной, задыхается без своего моря. И он ждал ее, словно прилива, отсчитывая минуты, мутнеющими глазами смотря на горизонт.              Он мантрой повторял про себя: «Она в Европе, с родителями, которые улаживают дела почившей бабушки.»              Уэнсдей не писала ему. Только пару раз отправила фотографии, которые, скорее всего, отправил Вещь.              Ладно, всего две фотографии.              На одной она работала за печатной машинкой. Фото было смазанным, лица практически не было видно.              Другая в профиль. Уэнсдей задумчиво смотрела в окно.              Ксавье много раз рассматривал их, знал каждую деталь, даже нарисовал их пару раз.              Ладно, не пару.              Всего лишь 13 портретов. Уэнсдей бы они точно понравились.              Когда в комнату резко ворвался Аякс, Ксавье судорожно выключил телефон и принялся за домашку.              Аякс хмыкнул, но ничего не сказал. Упав с грохотом на кровать, он скинул кроссовки и растянулся в свое удовольствие.              Они молчали, что было совсем не типично. Как только наступил новый семестр, Аякс переселился к нему. Хоть Ксавье и не просил, но был очень рад его компании. Конечно, жить с горгоном было немного опасно, но обращение на пару часов в камень не так пугало его, как одиночество. Способности Ксавье начали усиливаться, у него получалось оживлять не только нарисованные образы, но и сны.              Когда это впервые случилось, то парень не на шутку испугался. Единственный, кто знал про это, был Аякс. Они вместе искали информацию как в школьной библиотеке, так и в тайном хранилище Белладонны. Точных совпадений они не нашли, а случаи, похожие на его, заканчивались достаточно печально. Люди путали реальность с фантазией и сходили с ума. Аякса эти истории, казалось, совсем не впечатлили. Он лишь пожал плечами и ободряюще улыбнулся:       — Думаю, тебе нужно рассказать все отцу.              Перспектива сойти с ума казалась радужнее, чем попытка поговорить с отцом.              — Все вздыхаешь по Уэнсдей, — с улыбкой начал разговор Аякс, вырвав его из воспоминаний.              Ксавье с грустным вздохом закрыл учебник, прекращая делать вид, что усердно готовится.              — Нет, просто задание по ядовитым растениям какое-то невнятное.              — Ну да, ну да.              Ксавье бросил в своего соседа испепеляющим взглядом.              — Уэнсдей, кстати, приезжает на следующей неделе.              — Что?              — Приезжает твоя Уэнсдей, говорю.              — Кто тебе сказал?              — Юджин.              — Кто?              — Ну, пчеловод, который нашу училку укокошил.              — А он откуда узнал?              — Так Уэнсдей ему сама сказала.              — Что?              Аякс даже привстал на кровати.              — Ну по телефону, ты же сам ей айфон подарил.              — Она общается с... с Юджином?              — Ну да. А ты нет?              Брови Ксавье поползли вверх, а челюсти сжались.              — Я думал ты с ней каждый вечер переписываешься, ты же пару часов точно пялишься в телефон.              Аякс был искренне удивлен.              А Ксавье хотелось кого-нибудь придушить.              Ну, конечно, чего он ждал. Чтоб она снизошла до общения с ним. Он не звонил ей, нет. Но писал. А Уэнсдей не отвечала. И даже его терпению приходит конец.                     ***              Родители были как всегда приторно невыносимы. За это она их любила.       Впервые оказаться в Европе было любопытно. Первый месяц.              Занимательно — второй месяц.              Однообразно — третий.              Ободряющими были лишь исследования старинного замка, который умудрилась заполучить ее бабушка. Сначала Чехия показалась ей до омерзения солнечной и радостно снежной. Но вскоре затянулись серые тоскливые деньки, заставляющие ее сердце петь.       Ее брат готовился к худшему, заранее зная, что в скуке Уэнсдей особенно зловредна и изобретательна. Но его опасения не сбылись. Как только за очередной дверью, распахивающейся с грохотом, оказалась библиотека и хранилище с подозрительными остро-металлическими предметами, лицо Уэнсдей окрасила редкая улыбка предвкушения.              Уэнсдей знала, что бабушка ее не разочарует и приготовит ей что-нибудь запоминающееся.              Тут же из напольных заводных часов из окошечка у самого верха стрелой вылетела деревянная птичка.              Моментально пригнувшись, Уэнсдей убереглась, чего не скажешь о стене ровно напротив ее головы.              — Ну здравствуй, бабуля, — ухмыльнулась Уэнсдей. Взгляд ее скользнул по потолку, от двери через всю комнату к часам тянулась тонкая леска.              Наверное, не считая дяди Фестера, бабуля была одной из немногих, кто мог заставить ее улыбнуться.                     Множество пыльных шкафов забитых всяческими книгами тянулись до самого стрельчатого окна. Мягкий ворсистый красный ковер глушил звуки шагов. Классические произведения перемежались с подозрительными черными книгами на латыни. Немецкие, английские и даже арабские произведения были расставлены вперемешку. Казалось, что эти манускрипты стояли здесь нетронутыми годами. Но одна книга была как будто наспех засунута поверх остальных. Приглядевшись, Уэнсдей заметила пыль, словно случайно стертую чьими-то пальцами.              Будто кто-то оперся на полку, чтобы спрятать книгу.              Жаль, что рядом не было Вещи, так бы Уэнсдей не пришлось тянуться за книжкой на носочках.              Мягкая кожа обложки приятно лежала в руках.       Ветхие страницы раскрылись ровно посередине. Палец ее заскользил по старым витиеватым буквам. Πανδώρα… Древнегреческий?              — Пандора?              Как только слово сорвалось с ее губ, сзади нее заскрежетали шестерёнки, трясущиеся шкафчики разъехались, и потёртый темный сундучок предстал перед ее взором.              Нет, конечно, она не верила в древний миф о ящике Пандоры и заточенных в нем несчастьях. Старая сказочка для укрощения нерадивых народов.              Совпадение, казалось невозможным, но любопытство щекотало где-то под ребрами. Разве это плохая идея открыть ящик?              Маленький медный замочек, легко звякнув, поддался. Дикий вой вырвался вместе с ослепляющим сиянием. Быстро захлопнув крышку, Уэнсдей удерживала трясущуюся шкатулку. Зацепив дужку и защелкнув замочек, она вернула все назад.              Определенно, это была плохая идея.                     ***       Разумеется, она повезла шкатулку домой. Вещь помог ей пройти границу, не вызывая вопросов у таможни.              Ее не было дома с прошлой осени. Сейчас же, в середине апреля, все случившиеся в Неверморе казалось очень далёким. Если бы не новый телефон, она казалось бы могла и вовсе вычеркнуть все страшное и волнующее, случившееся в новой школе.              Милый Юджин исправно звонил, хоть и немного досаждал частотой взаимодействия. Ей не хотелось признаваться, но он был ей лучшим другом, чем она ему. В целом за пару месяцев в Неверморе она встретила больше хороших людей, чем за всю свою жизнь. Признавать это было трудно, как и всякому сильному человеку, что стремится освободиться от слабостей. Чем ближе подпустишь к себе человека, тем короче ему нужен клинок, чтоб пронзить тебя.              Люди слабы, это было ее искреннее убеждение. Но как же она ошибалась. Не друзья делают тебя уязвимым, ты сам решаешься принять бой и постоять за другого.              Выбор всегда за тобой.              И сейчас самым большим ее желанием было отомстить Тайлеру.              За то, что позволила обмануть себя.              За то, что подпустила так предательски близко.                     ***              Уэнсдей приехала в школу, когда все были на занятиях. Не желая привлекать лишнее внимание, она тайком заселилась в общежитие, не попавшись никому на глаза.              Вещь опять вызвался составить компанию в школе, настаивая на том, что без него она не справится.              Как же.              Сейчас же Вещь радостно нежился на кровати Энид.              Разбираясь с багажом, Уэнсдей укоряюще посмотрела на него и проговорила:       — Мог бы и помочь.              Вещь же лишь отмахнулся от нее мизинчиком.              Раскладывать книги, привезенные из Праги, было приятно. Остаток семестра она планировала посвятить поискам информации об артефактах.       Уэнсдей чувствовала, что бабушка не спроста оставила ей ящик Пандоры.              Открывать его, конечно, слишком рискованно.              Тогда просто хранить? Зачем именно Уэнсдей? Родители справились бы с этой задачей лучше ее, спрятав в темных подземельях их семейного поместья.              Задумавшись и не удержав вес тяжёлой кожаной книги, она выронила ее прямо на стол. На раскрывшихся страницах перед ней представилось изображение женщины на драконе. Шершаво-желтые страницы были пропитаны каким-то зельем. Подцепив ногтем, Уэнсдей перевернула страницу.              Гравюры Дюрера Апокалипсис.              Сверху она смогла прочитать:       «… в один день придут на неё казни, смерть и плач и голод, и будет сожжена огнём, потому что силен Господь Бог, судящий её.»              Неприятные мурашки поползли у нее по спине. Словно гадание по книге. Слова не сулили ей ничего хорошего, и это было любопытно.              Внезапно в комнату ввалились Аякс с Энид. Захлопнув дверь, они прижались друг к другу, постепенно начиная снимать одежду.              Негромко кашлянув, Уэнсдей испортила их рандеву, которое, видимо, уже носило систематический характер.              — Уэнсдэээй! — завизжала блондинка, наскоро застегивая рубашку.              Уэнсдей терпеливо выдержала приветственные объятия.              Наконец выпустив свою мрачную подругу, Энид заулыбалась пуще прежнего.              — А мы тут с Аяксом… пришли готовиться к латыни!              Аякс неловко жался за спиной подруги.              — Да-а-а, — протянула Уэнсдей, переводя взгляд с одного на другого. — Мне нужно в библиотеку.              Подростковая озабоченность скоро достигнет апогея, подумалось ей.              А у нее были дела поважнее.              Уэнсдей еще не догадывалась, что ждет ее впереди.              ***              Место, в котором была назначена встреча, поражало своей роскошью. Загородный клуб или чей-то личный особняк, этого шериф Галпин разобрать не мог. Его встретил внушительного вида мужчина и проводил в кабинет. Больше людей он не видел.              Шериф разместился на удобном кожаном кресле и принялся разглядывать комнату. Кабинет был отделан тёмным деревом. С темного потолка свисала витиеватая люстра. Из занавешенного окна пробивался тусклый свет. На столе, рядом с которым сидел шериф, высился огромный латунный метроном. В шкафах вдоль стен теснились книги, склянки, заспиртованные животные, черепа и кости. Галпину не хотелось здесь находиться и он напоминал себе, что больше никто не взялся помочь его сыну.              Скрипнула дверь, и наконец появился его долгожданный спаситель. Его последняя надежда.              Тот двигался в тени, не показывая лица.              Усевшись в чёрное бархатное кресло в самом темном углу, незнакомец закурил. Красный огонек сигары тлел и походил на спасительный маячок.              Шериф прочистил горло и начал:       — Я пришел к вам, так как вы наш шанс… Дело в том, что…              — Я знаю, в чем дело, — перебил его незнакомец.              — Так вы поможете?              — Это будет дорого стоить.              — Сколько вы хотите?              Мужчина в кресле усмехнулся и сделал затяжку.              — Мне не нужны деньги. Только некоторая помощь.              — Я согласен.              Незнакомец подался вперёд так, что шериф смог разглядеть его ухоженные руки.              — Вы так быстро соглашаетесь. Насколько велико ваше отчаяние?              Галпин снял шляпу и нервно сжал ее в руках.              — Он — мой единственный сын. Я сделаю все ради него.              Незнакомец поднял руку с сигарой для ещё одной затяжки. На указательном пальце блеснул серебряный перстень с удивительным чёрным камнем. Шериф никогда не видел таких прежде.              — Приводите его завтра в полночь.              Когда шериф возвращался домой в Джерико, он все время прокручивал в голове их разговор. Галпин ещё не знал на что подписался, но это и не имело для него никакого значения. Ради освобождения сына от этой заразы, что поселилась в нем, он готов пойти на всё.              ***              Ксавье направлялся в библиотеку. Пять минут назад Аякс написал ему большими буквами:       «УЭНСДЕЙ ПРИЕХАЛА. СЕЙЧАС ПОШЛА В БИБЛИОТЕКУ». В ту же секунду Ксавье ощутил непреодолимое желание что-нибудь почитать. Он бегом спускался по лестнице, расталкивая медлительных учеников.              Библиотека была одним из самых непопулярных мест Невермора. В эпоху интернета казалось атавизмом корпеть над пыльными книгами и вручную искать информацию. Приверженцев старых добрых книг осталось совсем немного, но, к счастью, он знал одну такую.              У внушительной дубовой двери он замедлился и остановился, переводя дух. Ксавье нервничал, они с Уэнсдей не виделись около полугода. За это время не обменялись и парой фраз. Она не ответила ни на одно сообщение. В нем теплилась надежда, что это ничего ещё не значит, просто сложности с техникой.       Выдохнув, Ксавье потянул ручку на себя и сразу увидел ее спину. Она сидела ближе к окну, склонившись над разложенными манускриптами. Ее черные блестящие волосы были аккуратно заплетены в косички. Белый воротничок на черном платье выдавал ее за прилежную ученицу, но как обманчиво это было. Даже сейчас Ксавье понимал, что эта девушка что-то задумала, раз в первую очередь побежала искать книги в библиотеке.              Юноша медленно шел вдоль стеллажей, внутри него трепыхалось сердце, а внутри живота…       «Бабочки. Бабочки в животе...» — подумалось ему.              Едва эта мысль проскользнула в сознание, как он увидел вокруг себя порхающих черных бабочек. Они кружили вокруг него, а одна из них села прямо на страницу открытую перед Уэнсдей.              В этот раз девушка не прихлопнула иллюзию, как когда-то поступила на уроке ядовитых растений с пауком. Она изумлённо смотрела, как бабочка складывала и расправляла свои крылышки. Уэнсдей аккуратно протянула свой указательный пальчик, и бабочка приняла приглашение, уместившись на самом кончике.              С минуту она разглядывала ее переливчатые нежные крылья, а потом обернулась.              Они встретились взглядами, и Ксавье казалось перестал дышать. Он смущённо улыбался, пытаясь сдержать свою радость. Уэнсдей же внимательно разглядывала его.              — Теперь тебе даже не надо рисовать, чтобы они ожили?              — Да. Но это происходит неконтролируемо              Уэнсдей снова перевела взгляд на бабочку, сидящую на ее руке.              — Ты вернулась, — подытожил очевидное.              Она отвернулась к книгам и проговорила:              — Как видишь.              Юноша присел рядом с ней на соседний стул.              — Как Европа?              — Сносно.              Ксавье не расстраивался, что разговор совсем не вязался. Обычно они много говорили, когда ссорились или когда Уэнсдей считала, что он серийный убийца. Сейчас он наслаждался, что сидел так близко и мог просто быть рядом.              — Я что-то пропустила, пока отсутствовала?              — Оборотней скосила болезнь лунной походки, я, конечно, всегда уважал Майкла Джексона, но терпеть такое неделю. Вся школа была на грани сумасшествия…              Уэнсдей обречённо вздохнула.              — А что-то по-серьезнее? Новые убийства? Суды? Обвинения?              — Ничего такого, Уэнсдей.              Девушка снова принялась листать книги.              — Что ты ищешь? Я мог бы помочь.              — Спасибо, но я не хочу никого впутывать.              — Но я бы хотел быть впутанным.              Уэнсдей даже подняла на него взгляд. Ох, его сердце пропустило удар.              — Я приму к сведению.              Встав, она начала складывать всё в свой небольшой рюкзачок.              — Я могу быть полезен, — настаивал Ксавье.              — Я все равно не нашла ничего и близко похожего.              — В моем доме есть большая библиотека, я бы мог показать тебе ее.       Брови Уэнсдей поползли вверх.              — Что ты сейчас сказал?              Ксавье встал из-за стола:       — Я мог бы показать тебе свою библиотеку.              Уэнсдей внимательно смотрела на него снизу вверх.              — Библиотеку?              — Ну да.              — Хорошо.              «Так легко согласилась…» — пронеслось в его голове.              Они все ещё стояли так близко. Кажется, он мог разглядеть каждую её ресницу.              — Уэнсдей, — вздохнул юноша. — Я хотел...              — Всех учеников просим явиться в зал собраний. Повторяю, всех учеников просим немедленно явиться в зал собраний, — прервал его голос из громкоговорителя.              — Нам, видимо, пора, — подытожила Уэнсдей.              ***              Они шли вместе. Ксавье возвышался над всеми, а Уэнсдей гордо вышагивала рядом.       К неудовольствию Ксавье, Энид выцепила свою подругу на середине пути, и ему пришлось довольствоваться компанией Аякса.              — Как латынь? Уэнсдей сказала, что ты оказывается подтягиваешь Энид. Не знал, не знал, — начал Ксавье. — Думал, ты увлекаешься древнегреческим.              —Что? Ах да, занимаемся понемногу, — Аякс, казалось, был смущён. — А как Уэнсдей? Выглядит мрачной, как и всегда              — Кто ж ее разберёт…              Им пришлось сесть почти у самого выхода, в зале собралась почти вся школа.              Миссис Кушинг, новая заведующая общежитиями, громко откашлялась.              — Дорогие ученики, как вы знаете, директор Уимс погибла, защищая школу. Мы не знали большей утраты. Но Невермор всегда преодолевал трудности, двигался вперёд. Сейчас хочу вам представить нашего нового директора — мистера Бёрка.              На сцену вышел высокий статный мужчина. В глаза сразу бросалась его привлекательность. По женским рядам учениц сразу пошли перешептывания. Директору было чуть больше тридцати. Его черный костюм смотрелся идеально.              Даже Уэнсдей смотрела на него, не отрываясь.              Ксавье и Аякс обменялись недовольными взглядами.              — Меня зовут мистер Бёрк. Для некоторых — просто Дэвид, — и он послал обворожительную улыбку миссис Кушинг.              В зале раздался девичий смешок.              — Надеюсь, что скоро я узнаю вас получше. И смогу помочь всем в Неверморе, — закончил своим низким голосом директор.              — Всем спасибо за внимание, — пролепетала миссис Кушинг.              Часть учениц остались стоять, видимо, надеясь, поговорить с директором.              Даже Энид и Уэнсдей не сдвинулись с места. Они перешептывались, а Энид выглядела немного взбудораженной.              Аякс нахмурился.              — Пойдем, Ксавье, мне нужно тебе кое-что рассказать.              ***              Весна вступала в свои права, деревья распускали первые нежные зелёные листочки, а солнечный день так и манил учеников оставить душные классы. Невермор нерушимо стоял среди густого леса, оберегая своих жителей. Новый директор казалось не стремился заявлять о своих правах, лишь молчаливо посещал занятия и принимал внимание от ошалелых учениц.              Не было никаких больших собраний или новых указов. Директор Бёрк общался с каждым в своем кабинете, ведя доверительные разговоры, не повышая голоса. Ученики сияли после этих бесед. Уэнсдей это уже настораживало.              Настала ее очередь. Бывший кабинет Уимс не сильно изменился, разве только в нем стало меньше порядка. На стол были навалены личные дела учеников, а в воздухе витал еле уловимый аромат табака.              — Мисс Аддамс, присаживайтесь, — директор приподнялся из кресла и жестом указал ей на стул.              Повисшее молчание прервал Бёрк:       — Итак, мисс Аддамс, у вас занимательное досье, — он пролистывал ее дело. — Вы сменили множество школ, а как только поступили в Невермор, то здесь случился Апокалипсис с воскрешением и праведным огнем.              Уэнсдей молчала, внимательно вглядываясь в лицо мистера Бёрка. Он был слишком привлекательный для работы директора.              Он захлопнул папку с делом и откинулся в кресле, вперив в нее свои темные глаза.              — Я знаю о ваших взглядах, мисс Аддамс. Вы были недовольны политикой Невермора и тенденцией сокрытия проблем и инцидентов с изгоями.              — Такие воззрения естественны для всех, у кого есть совесть, мистер Бёрк.              — А у вас она есть?              — В какой-то мере.              Директор поднялся и подошёл к окну.              — Идеи равенства слишком переоценены, если не сказать невозможны.              — Вы предлагаете оставить статус кво?              — О нет, нет, мисс Аддамс. Мне кажется, справедливость больше подходит под наши реалии. Вы не против, я закурю?              — У меня астма, — солгала Уэнсдей, тонкий приторный аромат, витавший в воздухе, отталкивал и немного смешивал сознание. Она же ценила возможность иметь ясный ум.              — Что ж, — директор отложил сигару на стол. — То, что веками происходит на этой земле, чудовищно.              Он подвинул к ней темную книгу.              — Это принадлежит вам, я полагаю.              Книга теней, что выкрала Лорел.              — Спасибо, мистер Бёрк.              Уэнсдей трепетно взяла семейную реликвию и направилась к выходу.              — Подумайте об идеях справедливости, мисс Адамс. Для людей и тех, кто над ними.              Она застыла.              — Над ними? Сверхлюди? Мне казалось история уже поставила на место всех увлекающихся идеями Ницше.              — Просто подумайте об этом, мисс Аддамс, — блеснул глазами директор.              ***              Уэнсдей медленно шагала к школьному дворику. К груди она крепко прижимала книгу теней, что когда-то принадлежала её родственнице Гуди Аддамс. Последние слова директора Бёрка не выходили у нее из головы. Он будто вторил ее словам, что Уэнсдей говорила директрисе Уимс. Даже сейчас ей казалось, что изгои слишком много терпят. Замалчивание проблемы веками лишь увеличивает мощность будущего взрыва.              Энид приветственно махала, зазывая присесть вместе с ней за столик. Там же сидели Аякс и Ксавье.              — Ну как прошла встреча с директором? — оживился Ксавье. Он всегда пытался втянуть ее в разговор.              То, как Ксавье Торп неотрывно смотрел на нее на любом занятии, сдавало его с потрохами. Конечно, он не озвучивал свои чувства. Но любая девушка со стопроцентной уверенностью знает, когда парень в нее влюблен. И сейчас, он казалось всегда был рядом. Стоило ей поднять свой взор, они встречались глазами.              — Он пытался меня соблазнить.              Улыбка увяла на лице Ксавье. Энид даже выронила нож с вилкой, которыми так усердно расправлялась со стейком.              — Что? — желваки заходили на лице Ксавье.              Уэнсдей с грохотом уронила книгу теней на стол. Все приблизились, чтобы прочесть название.              — Это та самая книга? С помощью которой воскресили того уродца? — вмешался Аякс.              — Крэкстоуна.              — Что сделал с тобой директор? — настаивал Ксавье, склоняясь ближе и хмуря лицо.              — Отдал книгу и говорил то, что я давно мечтала услышать из уст директора Невермора.              — И все?              — А этого мало?              — Уэнсдей! — Энид хлопнула ее по руке, — это никакое не соблазнение!              — Так вот что считается соблазнением... — начал было Ксавье, но ойкнул, когда Энид пнула его под столом.              Уэнсдей сузила глаза.              — А вы уже посетили эти беседы?              Все за столом покачали головой.              — У нас есть дело поинтереснее, — решила сменить тему подруга. — Уэнсдей, ты пойдешь с нами в кино?              Энид с надеждой смотрела на нее.              — А у меня есть выбор? — тяжело вздохнула Уэнсдей. Ей не хватало этой безумной блондинки, на контрасте с ее жизнерадостностью она могла полнее упиваться своей меланхолией.              Энид радостно запищала и зажала Уэнсдей в объятиях. Это все ещё было непривычно.              — Значит двойное свидание? — спросил Ксавье с лёгкой ухмылкой.              Уэнсдей с немым вопросом в глазах посмотрела на свою подругу.              — Дружеский поход в кино, — безапелляционно заявила Энид.              — В моей системе координат, друзья не помогают друг другу раздеваться, — констатировала Уэнсдей, переводя взгляд с Энид на Аякса.              Энид густо покраснела              — Встречаемся после уроков!                     ***              Конечно, Уэнсдей не хотелось никуда идти, но Вещь настоял. Тарабанил что-то про социализацию, молодость и того симпатичного высокого парня.              Уэнсдей нахмурилась              — Прошлый раз, когда ты так активно меня подталкивал, тот милый нормис чуть не убил меня, а ещё оказался серийным убийцей и хайдом.              Вещь лихорадочно зажестикулировал.              — Что? Мой типаж? Может в литературном плане, да. Но не в жизни, Вещь!                     Они доехали до Джерико достаточно быстро, но поездка была мучительна.              Казалось, что любые пары, находящиеся в любовном упоении, делают нахождение рядом с ними в радиусе 10 метров просто невыносимым. Хоть Энид и сидела рядом и заставляла Уэнсдей приобщаться к поп-культуре, слушая посредственные завывания слащавых корейских мальчишек, но она не переставала бросать томные взгляды на своего парня. Постоянно оборачивалась, хихикала и даже держалась с ним за руки, думая, что Уэнсдей это не видит.              Ксавье лишь удручающе покачал головой, когда поймал остекленевший взгляд мрачной Уэнсдей.                     Когда они высадились у кинотеатра, первое что сказала Уэнсдей было:       — Прошу, избавь меня от этого.              Ксавье лишь ухмыльнулся.              Кинозал был почти пустой. Ксавье и Уэнсдей расположились на ряд вперёд от сладкой парочки. Ксавье усмехнулся и наклонился поближе к Уэнсдей.              — А я так уже полгода!              — Не надоело быть третьим колесом?              Ксавье подавил улыбку.              — Ну сейчас есть ты, поэтому мои страдания будут оправданы.              Уэнсдей лишь фыркнула. Она не хотела становиться типичной девочкой-подростком, сходящей с ума по какому-нибудь однокласснику. У нее были дела поважнее. И даже если в ней начинал зарождаться маленький росточек интереса, она вырвет его с корнем.              Они смотрели какой-то странный фильм про вампиров. Энид с Аяксом ухахатывались, а Ксавье, казалось, вообще не смотрел фильм, наблюдая за ней.              — Тебе понравилось? — спросила Энид, когда они выходили из зала.              — Не знала, что ты так любишь вампиров. Но сцена с газетой и полотенцами перед вампирьей трапезой была занимательна.              Энид прыснула.       — Так и знала, что ты оценишь. Порой вампирам достаётся вся слава. Почему столько фильмов про вампиров и совсем чуть-чуть про оборотней?              — Или про горгон, — вставил Аякс.              — Люди боятся стать жертвой и чьей-то добычей. Вот и рационализируют этот страх, — заключил Ксавье.              Их компания как раз проходила мимо кофейни Флюгер, в которой работал Тайлер. Такое безобидное на вид местечко.              — Выпьем по кофе? — предложил Аякс.              — Аякс, — раздражённо зашептала Энид и скосила взглядом на Уэнсдей.              — Я не буду, — лишь проговорила она. Ее было не испугать, но почему-то кофе она не пила уже последние полгода.              — На ночь кофе ни к чему, — подытожил Ксавье.              — Да, — потянула Энид, — ты как всегда прав, — и похлопала того по плечу.              Обратно в Невермор они ехали в тишине.              Аякс провожал Энид до леса, ведь сегодня полнолуние. А Ксавье галантно вызвался проводить Уэнсдей.              — Ты знаешь, мне не нужна защита.              Они поднимались по ступеням вверх и наконец дошли до двери ее комнаты.              — Я знаю, Уэнсдей, просто я хотел побыть рядом с тобой ещё чуть-чуть, — наконец сказал Ксавье.              Он заправил ее прядку волос за ухо. Когда его пальцы легонько задели ее кожу, Уэнсдей электрошоком пронзило видение.              Все было в дыму у ворот школы. На земле сидели Ксавье и она сама. Его голова покоилась на ее коленях, а его рубашка запачкана кровью. Лицо юноши мертвенно побледнело. Уэнсдей из видения так бережно обнимала Ксавье, укачивала его словно ребенка. Руки же её были черны от крови.              К ним с другой стороны приближались все остальные ученики школы. Оборотни обернулись в звериное обличье, вампиры испачканы в крови, сирены управляли большими потоками воды, что готовы были обрушиться в любую секунду.              Мгновение, и видение растаяло. Она видела только обеспокоенное лицо Ксавье. Он крепко держал ее за талию.              — Ты в порядке?              — Да, мне пора.— только и сказала она, выпутавшись из его объятий и захлопнув перед ним дверь.              Уэнсдей была в ужасе. Она не видела видений после той роковой ночи и падения Крэкстоуна.              Все ее видения всегда сбывались.              Она сползла по двери, измотанная, смотрела на свои пальцы, ожидая увидеть кровь. Ксавье не заслуживал такой судьбы.              — Что-то ты совсем не рада меня видеть? — до боли знакомый голос раздался из глубины комнаты.              — Тайлер? — это было безумно, ведь Уэнсдей точно знала, что того надолго засадили в лечебницу.              Он появился в падающем из окна свете луны.              — Ну привет, Уэнсдей.