Поймать зверя

      Когда ты совершил ошибку, предыдущее мгновение кажется безвозвратно утерянным. Сломанное настоящее, как разбитая игрушка в руках, беспомощно распадается на части.              Пульс отбивает в голове удары до неизбежной расплаты. До осознания, что ничего не вернуть обратно.              Так и ее мир разваливался на части. Зараза, что поселилась в ее теле, отнимала волю и гордость.              Имя ее Похоть.              Лишиться контроля от одного прикосновения.              Уэнсдей была омерзительна самой себе. Вдвойне от того, что ей понравилось. Все происходило не с тем человеком и не в том месте.              Сидя в машине, она потирала медальон, что не спас от ошибки.              Ксавье тихо вел машину. Уэнсдей знала, что разговоры — не обязательная деталь между ними двумя. Молчание никогда не тяготило её. Нарочитое желание заполнять паузы пустой болтовней только выдавало страх одиночества. Когда слова стали повинностью? Обязательной вежливостью?              У ворот Невермора их поджидал сюрприз. У кованых ворот высилась темная фигура директора. По мановению его руки створки распахнулись, приглашая внутрь. Они с Ксавье переглянулись. Как только машина въехала на территорию школы, то тут же заглохла.              — Вылезайте! Живо!              Понурив головы, они предстали перед Бёрком.              — Объяснитесь.              — Сэр... — начала было Уэнсдей.              — Это всё я, директор, — тут же перебил ее Ксавье. — Хотел впечатлить Уэнсдей и устроить необычное свидание.              Бёрк подозрительно переводил взгляд с одного на другого.              — С каких пор необычные свидания проводят в городской библиотеке?              Враньё Ксавье было совсем ни к черту. Но он только обескураженно вымолвил:       — Откуда вы...?              Новенький смартфон блеснул в руках директора.              — Эта машина — умнее вас обоих. Может я и стар, но современных технологий не гнушаюсь. В следующий раз я отчислю вас обоих. Сейчас марш в общежитие.              Вся дорога до школы прошла в молчании. Огоньки в окнах почти везде погасли.              — Я извещу вашего отца.              Ксавье остановился у двери в свою комнату.              — Директор... — начал было он.              — Спокойной ночи, мистер Торп.              Ксавье тревожно смотрел на Уэнсдей, опасаясь оставлять наедине с директором. Но не имея выбора, он шагнул к себе.              По взмаху руки директора дверь закрылась. Словно очерчивая по периметру, он обвел ее контур. Голубоватое сияние вокруг двери вспыхнуло и погасло. Уэнсдей впервые видела, как кто-то настолько легко творил магию без усилителей, волшебных фигур и свечей.              — Теперь позвольте проводить вас, мисс Аддамс, — с галантной улыбкой проговорил мистер Бёрк. Казалось, он совсем не злился, что они угнали его машину и нарушили комендантский час в первый же день его действия.              — Вы не накажете нас? — спросила Уэнсдей. Слишком уж все легко получилось.              — Что вы, конечно же, накажу, — блеснул глазами директор.              Уэнсдей же лишь поджала губы. Какое-то время они шли молча. Лишь у самой ее комнаты, она наконец посмела взглянуть на него.              — Вы должны понять, мисс Аддамс, что подвергли опасности не только себя, но и мистера Торпа.              — В Неверморе не безопаснее. Тайлер поджидал меня в моей же комнате. Хоть вы и не верите мне.              Бёрк пристально изучал ее лицо.              — Вы считаете, что хайд, изгой, — это тот, кого вам следует бояться?              Тихая ярость затапливала ее разум:       — Он — серийный маньяк — убил как минимум шестерых.              Бёрк отмахнулся:       — Вы не хуже меня знаете, что хайды — марионетки, ведомые своим хозяином.              — Его хозяйка мертва.              Брови его взметнулись в удивлении.       — Что ж, тогда вам нечего бояться.              — Не считая нового охотника на изгоев.              — Или новой охоты на ведьм, — директор натягивал черные перчатки на руки.              — На что вы намекаете?              — Ох, мисс Аддамс, никаких намёков — только факты, — он отворил дверь в ее комнату. — Самый опасный вид на земле — это люди. Спокойной ночи, Уэнсдей.              Голубое сияние очертило контур закрывшейся двери.              Что это за магия ей ещё предстоит выяснить.              ***              Смычок терзал виолончель, как мысли ее сознание. Каждая нота рыдала и пропевала отчаяние, но легче не становилось. Все мысли сплетались вокруг шеи, стягивая всё сильнее. Мешали дышать и вставали комом в горле.              Музыка не помогала.              Уэнсдей вышагивала по комнате, с тоской глядя на подушку.              Наконец Энид не выдержала:       — Уэнсдей, ты должна хотя бы лечь, иначе не выспимся мы обе.              — Не могу.              — Тогда расскажи, что ты нашла.              — Я хотела сначала все обдумать.              Энид зевнула.              — О-ох. Прости, — сонно пробубнила она. —Что случилось? Вы опять поссорились с Ксавье?              Уэнсдей совсем не хотелось признаваться.              — Хуже.              — Волнуешься из-за наказания? Вас не исключили, что уже хорошо, — не унималась Энид.              Уэнсдей легла на кровать, не желая видеть лицо Энид, когда скажет ей правду...              — Я целовалась с Тайлером.              — Да, ты говорила.              — Нет, Энид. Я сегодня целовалась с Тайлером.              Даже их дыхания стали тише. Уэнсдей смотрела в дощатый потолок. Хотелось зажмурить глаза, и отмотать все назад.              — Ты что? ЧТО?              Энид уже сидела на ее кровати. Будь бы ситуация другой, Уэнсдей с шипением бы прогнала ее. Но сейчас она не пожелала и шевельнуться.              — Уэнсдей, — Энид мягко заговорила, будто с ребенком. — Расскажи, что случилось.              История была короткой. Про ключи, машину, архив. Про то, как они разделились с Ксавье. Про чёртову коробку и как Тайлер прижал ее к стенке. Она проговорилась Энид про грех и шкатулку Пандоры — единственное ее оправдание. Страшно признаться самой себе, что она не была уверена в источнике своих желаний. Ощущения затмевали все причины и мотивации.              — Ты с ним... переспала?              — Боже, нет, — воскликнула Уэнсдей, но тут же добавила. — Но если б Ксавье не пришел, не знаю, до чего бы все дошло.              Помолчав какое-то время, Энид утешающе проговорила:              — Нужно освободиться от греха. И Тайлер... Он пытался убить тебя...              — Я знаю, — раздражённо процедила Уэнсдей, закрывая глаза плотно, до цветных кругов под веками. — Я знаю, черт возьми. Как же я его ненавижу. Вернулась, чтобы отомстить ему, но опять проигрываю ему. Каждый. Грёбаный. Раз.                     — А как же книга теней? — Энид легла рядом с ней на самый краешек, рискуя свалиться на пол.              — Ничего. Ящик Пандоры редкий артефакт, который чудом переправился через океан из Европы.              — Хмм, — Энид призадумалась. — Может нужно провести жертвоприношение? Я могла бы спросить Аякса, его с самого детства возят в Европу, думаю он что-то придумает.              — Нет! Не рассказывай ему, — Уэнсдей отчаянно не хотела впутывать ещё кого-то. Это грозило стать достоянием общественности, и ни о какой сохранности ящика Пандоры не могло быть и речи.              — Боишься, что Ксавье узнает?              — Нет. Да. — Уэнсдей замолчала. — Он и так знает про него. Присутствовал на ритуале, когда я открыла его. Даже… участвовал.              Глаза Энид увеличивались от осознания... ситуации.              — Так ты и с... — она прыснула. — Кто бы мог подумать в прошлом году, что ты будешь так менять парней.              Уэнсдей зарычала и уткнулась лицом в подушку.              Весь сон Энид как рукой сняло.              — Боюсь представить, с кем же ты пойдешь на бал, — нотки сарказма в ее голосе звенели, как подброшенные в воздух тарелочки в ожидании пули.              — Бал? — Уэнсдей подняла голову от подушки. Ее сосредоточенность дала сбой, и только Энид позволялось лицезреть ее в таком состоянии и остаться живой после увиденного.              Энид повернулась на бок, чтобы видеть лицо Уэнсдей.              — Ну да, бал Объединения. Кто был в коме, я или ты?              — Это такой выпускной в Неверморе? — все мысли по поводу танцулек не двусмысленно читались по ее лицу.              — Нет же, — Энид наконец оказалась в своей стихии. — Бал Объединения проведут в Джерико, как знак дружбы между нормисами и изгоями. Хештег бал Объединения. Ты вообще читаешь мой блог?              — Конечно же нет.              — Но ты постоянно ставишь лайки!              — Вещь! Где этот любитель соцсетей?!              — Тебе давно пора осваивать их тоже, — Энид направилась к своей половине комнаты, в розовую обитель подушек.              — Спокойной ночи, Энид, — именно разговор с подругой как ничто иное освободил ее голову и дал надежду забыться сном.                     ***              Наказание оказалось сущей ерундой. Им нужно было подготовить всего лишь килограмм освежеванных лягушек на корм бразильским венериным мухоловкам. Неверморские образцы были очень изнеженными и любили только лягушек без кожи, поэтому каждую приходилось очищать вручную. Занятие кропотливое, но не лишённое своей прелести. Как Ксавье сказал? Как снять пленку с нового смартфона? Странное сравнение даже для Уэнсдей.              Сам же любитель пленок оттенял их кабинет зелёными тонами своего лица. Всю работу приходилось делать Уэнсдей.              — Ты так и не рассказала, нашла ли что-то?              — Не хочу обнадёживать, нужно время просмотреть все материалы.              — Ну хоть что-то тебя зацепило?              Кожа на одной из лягушек была отвратительно тонкой, рвалась и ее приходилось по кусочкам отделять пинцетом.              — Странное убийство девочки в 80-м. А у тебя?              — Только документы о создании церкви. И всё.              Звонкий шлепок очередной лягушки о дно ведра заставил Ксавье передернуться. Присев на скамеечку, он немного скукожился, потирая свои колени и словно готовясь.              — Ты больше не видела Тайлера?              Не рассчитав силу, Уэнсдей отодрала лягушке ногу.              — Нет, — враньё легко сорвалось с губ.              Ксавье всё потирал колени, уставившись на ботинки.              — Вчера я как будто слышал его мысли, как он ищет тебя и что он хочет с тобой сделать.              Он правда был обеспокоен.              — Ты говорил, что больше не чувствуешь его, — перевела тему Уэнсдей              «Только не о вчерашнем, Ксавье, прошу...» — подумалось ей.              — Так и было. Все закончилось после той ночи, когда воскрес Крэкстоун. Наступила тишина.              Он не смотрел на нее, погруженный в свои мысли.              — Ну а что же ты? — подняв свои светлые глаза, обезоружил ее окончательно.              — Как видишь, трачу время на лягушек, — мрачно констатировала она.              — Давай помогу.              Лёгкая грусть сквозила в его движениях. Все эти манипуляции были для него омерзительны. Но он всё же старательно откручивал лапки одной из лягушек.              — Они бы съели их так, — пробурчал он. — Бёрк просто хочет нас помучать.              — Ну кто-то должен делать грязную работу. И, Ксавье, нужно просто снять кожу, а не отрывать конечности!              ***              Закончив этот невыносимо длинный день, Уэнсдей наконец очутилась в своей комнате и могла спокойно рассмотреть и прочитать все трофеи, добытые вчера. Газеты, папки и личные дела, украденные из кабинета директора и архива, были свалены на пол и подвергнуты ее внимательному изучению.              Кричащие заголовки перемежались с делами за 80-й год. Непримечательные записи с совершенно не подозрительным содержанием. Вот уже ей думалось, что вся вылазка оказалась напрасной затеей. Но среди страниц в одной из папок затесалось старое фото. С него на Уэнсдей глядел сам мистер Бёрк в обнимку с покойной директрисой Уимс. Они переглядывались друг с другом с застывшими смеющимися лицами.              На обратной стороне размашистым почерком значилось: «Любимому другу от Л.»              Уимс выглядела моложе, струящиеся светлые волосы под каре, и яркая толстовка непривычно смотрелись вместе. Бёрк же словно застыл во времени, ни капли не изменившись.                     Чувствуя невероятную и редкую для нее потребность поговорить, Уэнсдей собралась выйти из комнаты, но ее обожгло голубоватое сияние, вспыхнувшее, как только она пересекла порог.              — Чёртов Бёрк!              Сначала лягушки. А теперь ещё и запер в комнате после занятий. Убийственно!              —Вещь, где мой телефон?              Вещь отвлекся от листания одного из журналов Энид и услужливо вытащил из тумбочки черный смартфон.              Уэнсдей обращалась с ним не очень уверенно. Ей искренне не нравилась сама концепция таскать с собой устройство, по которому каждый мог связаться с ней в любое заблагорассудящееся ему время. Никакой приватной жизни. Но текущие обстоятельства вынуждали. Наконец найдя свою переписку с Ксавье, она решилась написать.              Уэнсдей: Бёрк запер своим заклинанием меня в комнате. Не заходи в свою.              Отправить.              Может, это даже и удобно.              Смартфон тут же замигал. На экране засветилось «Новое сообщение от Ксавье». Какой же быстрый!              Ксавье: Спасибо, что предупредила       Наконец разобралась с айфоном? 😉              Уэнсдей уставилась на этот эмоджи. Он ей подмигивал? Совсем не похоже на него.              Уэнсдей: Я в безвыходном положении. Нужно встретиться обсудить.              Ксавье: Приду через 20 минут       ок?              Уэнсдей: Жду.              Не прошло и пяти минут, как в окно постучали. Ксавье запыхался и немного раскраснелся. Растрёпанный вид выдавал спешку. Оказавшись внутри, он осматривался с лёгкой мечтательностью.              — Ты звала меня? — наконец улыбнулся.              — Твои пальцы в крови, — заметила Уэнсдей, указывая на исцарапанные, если не искусанные руки.              — Ааа, да ничего, — протянуло он. — Накормил это прожорливое растение.              Но она уже доставала свой набор для оказания помощи, который держала на готове. На всякий случай.              — Садись, — скомандовала она.              — Слушаюсь и повинуюсь, — игриво подчинился Ксавье. Вся ситуация его только забавляла.              Усевшись на кровать, он наконец заметил ее стенд с зацепками и идеями. Посередине кнопкой была прицеплена фотография Бёрка и Уимс?              — Это что директор? Аучч...              Уэнсдей машинально подула на его руки, как делала это всегда для младшего брата. Ксавье удивлённо застыл. Она держала его пальцы, обработанные спиртом, и это было так естественно. Ей захотелось погладить тыльную сторону его руки. Ощутить мягкость кожи.              Молча рассматривала его лицо. Нужно признать, что Ксавье сложно было назвать красивым, но чем больше ты вглядывался в его лицо, тем притягательнее он становился. Его мимика, манера речи создавали ощущение, что она много лет хорошо его знает.              Пауза затянулась, и они словно опомнились и наконец разорвали прикосновение.              Уэнсдей моргнула. Какое-то странное щекочущее тепло покинуло ее руку, стоило ей оторвать пальцы от кожи Ксавье.              — Так что ты хотела мне рассказать? — обретя голос, хрипло проговорил Ксавье.              — Да, — наконец собралась она. — Все основное я указала на доске. У нас практически нет подозреваемых. Тайлер отпадает, ведь в 80-х ещё даже не родился.              Его глаза бегали от одной газетной вырезки к другой. На фотографии с Уимс он остановился.              — Бёрк знаком с Уимс...              Ксавье приблизился, чтоб разглядеть.              — И совсем не изменился.              — Что странно, — заметила Уэнсдей. — Но он невероятно сильный маг.              — Даааа, — протянул Ксавье. — Даже мой отец блекнет на его фоне. — И вяло улыбнулся своему же замечанию.              Шагая по комнате, Уэнсдей мыслила вслух, подводя итоги всех поисков:              — Неизвестный похититель сил опять объявился спустя столько времени. Ненавидит изгоев, и поэтому наказывает их так.              — Почему ты так уверена, что это один человек? Может это дух или какое-то проклятие. А может вообще артефакт, — предположил Ксавье .              — Понятно только одно, что он ненавидит изгоев.              — Еще один последователь этого мертвого основателя всея Джерико?              — Может его дух?              Ксавье покачал головой в сомнениях:       —Но он вряд ли был бы таким благородным к изгоям. В прошлом году планировал всех как минимум убить.              Что-то не клеилось.              Дверь скрипуче открылась и появилась Энид с множеством пакетов.              — Привет, Ксавье!              Тот лишь кивнул ей.              — Ну, я пойду, Уэнсдей.              Уже наполовину пролезший в окно, он замер.              — Ты пойдешь со мной на бал?              — Бал? — зачем-то она решила потянуть время.              — Да, в Джерико, хоть это и полная лажа, но директор всех обязал пойти. В прошлом году мы с тобой так и не потанцевали... — он с надеждой смотрел на нее.              — Да.              Светлая улыбка смягчила его лицо.              — Да. Да, я напишу тебе позже, — и скрылся на балконе.              — Уиии, — Энид все слышала и была в восторге. — Уэнсдей встречается с самым популярным парнем в школе, — буквально пропела она.              — Это для дела, — отмахнулась Уэнсдей. — Тайлер говорил, что расскажет мне все на балу.              Радость тут же покинуло милое личико Энид.              — Почему. Он. Всегда все портит.              ***              До пятницы оставалось два дня. У нее не было никаких продвижений ни в ее расследовании, ни в снятии гребанного проклятия, ни в подготовке к балу. В библиотеке не нашлось решительно ничего полезного. Конечно, если бы кто-то из ее друзей всё-таки соизволил ей помочь, может дело бы и двинулось в разы быстрее. Но сейчас весь Невермор пребывал в лихорадочно возбуждённом состоянии. Женская половина, уже окончательно сбрендив на своем внешнем виде, просто умоляла директора запустить автобус в Джерико. Бёрк держался до последнего, но не выдержал под таким натиском молодых девиц. Энид уверяла, что Бьянка пошла на крайние меры и зачаровала его песнью сирены. Чепуха, конечно. Скорее Бёрк осознал, что любой падёт ниц, если встанет между шоппингом и разъяренными сиренами.              Уэнсдей больше не разговаривала с Ксавье. Лёгкие кивки на занятиях, не больше. Казалось он игнорирует ее, и больше наслаждается компанией Бьянки и ее подпевал. Что ж, она не нуждается в сопровождении или чьем-то внимании. К тому же, основная цель всей затеи с балом увидеть хайда и выжать из него всю информацию.              Наконец оказавшись в комнате после очередного безрезультатного поиска, она через-чур громко хлопнула дверью.              На кровати черным атласным бантом блистала коробка. Сверху лежало письмо. Каллиграфическим почерком на нем было написано: «Уэнсдей». Такие знакомые завитушки на букве у. И почему маме так нравятся эти излишества?              «Вещь сообщил мне о бале. Надеюсь, платье придется впору. Оно из винтажной коллекции твоей бабушки. Надеюсь, что ты найдешь его таким же ужасающе прекрасным, как и я.»              — Вещь?! — возмущённо начала она. — Докладываешь родителям? Я всё-таки выкину все твои крема для кутикулы, вот тогда ты почувствуешь, насколько я могу быть жестока.              Но его и в комнате не было. Уэнсдей могла поклясться, что он сейчас, скорее всего, в маникюрном салоне вместе с Энид.              Раздражённо сорвав бант, она наконец открыла коробку.              Восхищённый возглас сорвался с ее губ.              ***              Ксавье стоял у входа, дожидаясь пока автобус приедет из Невермора. Энид убедила Аякса, что встретиться уже в Джерико будет намного романтичнее. Конечно же, девочки знали, какой произведут эффект, появившись в свете софитов. Ксавье проклинал прошлый год, когда смотрел на Уэнсдей издалека, не в праве ни прикоснуться, ни пригласить на танец. Она в своём чёрном полупрозрачном платье ещё долго снилась ему, дразня летящими юбками и точеной шеей. Недоступная фантазия, видение его больного разума. После, он навсегда наступил на горло своей гордости, понимая, что больше не упустит шанса быть рядом с ней.              Сейчас же он вытирал вспотевшие от нервов руки, успокаивая себя тем, что в этот раз Уэнсдей искренне захотела пойти с ним. Придирчиво осматривая полностью чёрный костюм, он опять начинал сомневаться, не слишком ли все в нем кричит о его любви. Черный никогда не был его любимым цвет. Что может быть скучнее черного, когда все цвета готовы отдаться тебе с таким наслаждением. Цвет — сама жизнь, бьющая ключом. Чернота словно темнота, забирающая у художника самое главное — его зрение — и оставляя его выбираться из этой тюрьмы на ощупь, почти ползком. Но ради нее он готов был завязать глаза и пойти наугад в темноту, даже если она не звала. Ведь там, во мраке, он надеялся ощутить ее прохладную ладонь, что крепко сожмет его руку.              — Приехали, — почти пропел Аякс, вырвав его из раздумий.              Ксавье увидел Уэнсдей издалека. Глаза словно ищейки, всегда искали ее лицо повсюду. Но сегодня не он один завороженно разглядывал ее фигурку. Словно черный лебедь она плыла среди остальных, не осознавая своей красоты. Черные волосы были так непривычно распущены. Когда же Уэнсдей наконец приблизилась, и Ксавье смог рассмотреть ее полностью, то потерял дар речи. Черный бархат идеально облегал ее стройное тело. Глубокий вырез казался бы невероятно смелым, если бы не множество ожерелий, что сверкали даже в приглушенном вечернем свете фонарей. Украшения закрывали шею и грудь, но при движении нежная кожа дразнила своей белизной, то появляясь, то исчезая, между россыпи бриллиантов.              — Вот и мы! — Энид уже очутилась в объятиях своего парня, когда же Ксавье с Уэнсдей так и стояли, не вымолвив и слова.              — Ты прекрасна, — наконец выдохнул он.              Ее темные глаза скользили по нему, словно ища изъяны и слабые места.              — Я думаю, нам нужно идти.              — Да, конечно, — согласился он.              Они шли рядом, и он не решался коснуться ее. Оказавшись внутри, они увидели огромный зал стилизованный под средневековый замок. Танцы в спортивном зале школы в провинциальном городке. Среди декораций Уэнсдей казалась самой настоящей. А все вокруг были массовкой.              Как только первые аккорды песни донеслись до него, то внутри вспыхнула уверенность. Эта песня чесала его нервы изнутри и отдавалась во внутреннем ухе. Признание, конечно же, это будет гребаное признание, и он не мог больше ждать.              Аккуратно вложив ее руку в свою, он увлек ее на танцпол, среди беснующихся подростков. Не отпускал ее ни на секунду, не разрывая взгляда, танцевал. А слова лились из динамиков, заколачивая гвозди в крышку гроба его гордости.              Я хочу тебя любить, но лучше к тебе не прикасаться.              Он усмехнулся, а она все смотрела, смотрела, смотрела. Кто он для нее теперь? Диковинная ошибка?              Я хочу удержать тебя, но разум приказывает остановиться.              И как мне остановиться Уэнсдей? Мои тормоза давно отказали. Я лечу в пропасть, невзирая ни на что. Только бы с тобой рядом.              Я хочу поцеловать тебя, но хочу этого слишком сильно.              И все это за гранью. Что ты попросишь в следующий раз...              Я хочу испить тебя до дна, но твои губы — это смертельный яд.              Он не был святым, но и она — сам грех. Обольстительный демон, за которого продашь душу, не медля и мгновения.                     Ты — яд, струящийся по моим венам.       Ты — яд. Но я не хочу ломать свои цепи...              Я вечно твой.              Сердце вырывалось из груди.              — Уэнсдей, я люблю тебя...              Ее ресницы метались, губы приоткрылись.              — Не надо, Ксавье...              — Ты давно это знаешь, к чему все эти игры...              Визг разразился в зале.              — Змеи! Этот горгон! Он хочет нас всех убить!              Люди обращались в камень. Свет погас, и только крики и рыдания повсюду. Паника охватила толпу, все бежали, падая и задевая друг друга.              — Чёрт, это Аякс, — Ксавье тут же закрыл глаза и притянул ее к себе. —Уэнсдей, закрой глаза, — прошептал он.              Держась за руки, они буквально на ощупь выбирались из зала. Вокруг мельтешили люди. Кто-то падал, кто-то кричал. Грохот раздался за их спинами. Шипение все усиливалось.              — Аякс! — выкрикнул Ксавье. — Это мы!              Но в ответ тишина. Резкий удар отбросил их на пол, и они отпустили друг друга.              — Уэнсдей! — его крик отчаяния.              Но она не отозвалась.              Уткнувшись в пол, он наконец открыл глаза и пополз. Все стены были увешаны зеркалами, подними голову на сантиметр и рискуешь превратиться в камень. Ползти было тяжело, на пути валялись осколки стекла, застывшие в камне фигуры и что-то липкое, подозрительно красного цвета. Он надеялся, что это пунш. Наконец Ксавье наткнулся на знакомые кроссовки. Черт, это был Аякс. Видимо он лежал без сознания. Тихое шипение предупреждало об опасности. Сильно зажмурившись, Ксавье снял пиджак и бросил в сторону шипящих змей.              Открыл глаза, и весь хаос предстал перед ним. Множество пар так и застыли танцующими. В панике толпа смела столы с угощениями и напитками. Те растекались уродливыми лужами на полу. Зеркала множили урон, бесконечно отражая весь беспорядок случившегося. Две испуганные девушки-нормисы, не сумевшие выбраться, тихо рыдали в самом дальнем углу.              Но нигде не было Уэнсдей.              Аккуратно приподняв пиджак над головой, Ксавье проверил дыхание друга. Жив.              Хоть что-то хорошее в этом дерьмовом вечере.