Поймать зверя

      Закрытая книга будоражит.              Молчание порождает фантазию.              В неизвестности скрывается всё, о чем мы когда-либо мечтали.       Темнота скрывает в себе монстров, но яркий свет делает любого в разы непригляднее, обнажая мельчайшие недостатки нашей неидеальности.              Выбирая сторону, мы каждый раз обманываем себя, ведь на самом деле никаких сторон нет. И правое становится левым, когда ты кружишься и кружишься, в попытке найти опору. Обрести равновесие, перед тем как скатиться в пропасть.              Бесконечный бег ради нескончаемого движения, может это и есть покой?              Мягкие волны качали её, а она словно поплавок плыла в этом теплом море. Волна накатывала, баюкая своей нежной песнью. Но в воздухе едко пахло табаком.              Под пальцами чувствовалась шероховатая ткань. Ее несли на руках через лесные заросли. Сквозь мелькающие ветки проглядывало звёздное небо. Глаза слипались, а голова трещала.              Мистер Бёрк бережно пробирался со своей ношей к Невермору. Казалось, он не заметил пробуждения своей подопечной. Его шаги были бесшумны. Предательский холодок пробежал по ее спине.              Дьявольски правильные черты его лица казались нереальными, как и вся ситуация. Его темные глаза, словно наследие хищников, не давали отследить движения черных зрачков, сливаясь с радужкой.              Как он смог найти ее и где Кент?              Уэнсдей смежила веки, не в силах бороться с накатывающейся слабостью.              ***              Ксавье тянул до последнего, чтоб войти в класс по истории древнего мира, когда все уже заняли свои места. Тогда он будет вынужден присесть к Уэнсдей, и, соответственно, работать в паре по проекту до конца семестра. План казался надёжным, и он уже предвкушал часы, которые они проведут вместе в тишине библиотеки… Но к его разочарованию, Уэнсдей ещё не появилась.              — Энид, псссс! — тихо позвал Ксавье, усевшись на последнем ряду.              Энид нехотя обернулась, и с некоторым неудовольствием посмотрела на него.              — Где Уэнсдей?              Задумавшись на мгновение, она покачала головой:       — Я думала с тобой…              — Разве вы не вместе ходите повсюду? Вы же соседки.              — Эмм, Ксавье, меня выписали из лазарета только сегодня утром — она замялась и бросила многозначительный взгляд в сторону своего парня, — и когда я пришла в Офелия холл, Уэнсдей уже не было.              «Вот черт» — подумал Ксавье и задумчиво откинулся на спинку стула.              — Мистер Торп! — их преподаватель был еще тем педантом и не терпел болтовни учеников. — Мистер Торп, простите, что отвлекаю от таких важных разговоров, потрудитесь занять место с мисс Барклай, сегодня мы работаем в парах, — седовласый учитель буравил его взглядом сквозь хрупкие круглые очки.              — Конечно, мистер Донован.              А про себя добавил: «Черт бы тебя побрал! Только не Бьянка».              Недовольно окинув его взглядом, Бьянка Барклай все же подвинулась, освобождая ему место.              — Итак, продолжим, аккадская мифология и язык восходят к третьему… — начал бубнить учитель.              — Ну что, твоя подружка тебя уже бросила? — ехидно заметила Бьянка.              Скривившись, он прошептал:       — А ты наслаждаешься одиночеством?              Она лишь вздернула носик:       — Кент, наверное, опять проспал. Мы с ним уже подготовили первую часть проекта, так что на меня в своем проекте не рассчитывай.              Ксавье вздохнул и уставился на белый лист тетради.              А куда же подевалась Уэнсдей?              ***              Отдаленные голоса эхом отражались от стен.              — Это просто возмутительно! Мы обязаны сообщить родителям! Второе нападение, — визгливый женский голос, казалось, был возмущён.              — Но дорогая, мы не можем сейчас поднимать панику, — успокаивал ее низкий мужской.              — Вы хотите дождаться третьей жертвы? Чтобы история с выпуском 80-го повторилась?              — Миссис Кушинг, причем здесь это? Тогда не было никакого выпуска, свирепствовала русалочья оспа!              — Не будьте наивны, директор! Тогда пустили утку про оспу, чтобы отвадить проверки и всех попечителей. Но на деле почти весь выпуск лишился своих способностей! Весь! Выпуск!              Последовало многозначительное молчание.              — Я не слышал ни о чем подобном.              Женский голос усмехнулся:       — Никто не захотел распространяться. Лишиться сил — хуже, чем смерть.              — Миссис Кушинг, не стоит так доверять старым газетам и слухах, — примирительно заговорил мужчина.              — Я работала здесь почти всю жизнь! — возмущенно выдохнула женщина. — Лишь пять лет назад я ушла на пенсию, но в этом году совет просто умолял меня вернуться обратно! И я вернулась. После всех этих событий! — голос ее задрожал. — Невермор дорог мне, надеюсь что и вам тоже!              — Конечно, только я не хочу торопить события… — он колебался.              — У вас немного времени, дети сами все узнают. Пока у вас есть шанс поведать им свою версию.              Хлопок двери и наступившая тишина ознаменовали конец разговора. Уэнсдей поняла, что собеседники покинули комнату.              В последний раз, когда она оказалась в лазарете, ее пытались убить. Невермор испытывал на прочность всех, кто попадал в его стены. Наверное, нормальный человек попытался бы убраться подальше от этого места. Но кто вообще говорил, что она нормальная? Вчерашнее только сильнее щекотало любопытство. Новая головоломка заставляла ее мозг работать, а перфекционизм требовал скорее найти отгадку.              На соседней кровати лежал Кент, совершенно невредимый, словно еще одна подсказка в этой новой игре. Подойдя к нему, стало заметно, что его кожа утратила характерное неяркое сияние, что заставляло выглядеть сирен так притягательно прекрасными.              Коснувшись его лба, Уэнсдей нырнула в видение.              Она очутилась у озера, что так любили ученики Невермора. Ранним утром здесь как всегда пустынно. Кент воровато оглядывался и крался к берегу, что-то сжимая в руке. Прыгнув в воду, он всплеснул изумрудным хвостом и исчез.              Видение прервалось, и приятное электричество покинуло тело.              Картинка все ещё не складывалась в пазл.                      ***                     Ланч во внутреннем дворике проходил неспокойно. За столиком сирен мирный разговор все больше и больше переходил на повышенные тона. Назревала ссора, а значит учеников ждало бесплатное развлечение. Некоторые даже прерывали свой обед, чтобы послушать. Другие же вооружились телефонами, в надежде заснять что-то запоминающееся.              Так и Энид, ведущая блог о последних новостях школы, протиснулась в первые ряды.              — Он лишился всех сил! Понимаешь! — Бьянка была очень разгорячена.              Ее подруга сирена качала головой.              — Дивина, — вдруг понизила голос Бьянка. — Признайся, ты ведь тоже перестала чувствовать его. Прислушайся, его как будто нет!              — Он в лазарете! Бьянка!              — Он другой, Кент больше не сирена. Ты сразу это поняла, но почему-то предпочитаешь обманывать себя, — светлые глаза Бьянки были широко распахнуты.              По лицу Дивины текли слёзы. Темнокожая сирена утешительно обняла подругу и подняла глаза на остальных.              — Кто-то забирает наши силы. Сначала это была Энид, а теперь и Кент, — Бьянка была предельно серьезна и смотрела на Энид в упор.              — Нет, Бьянка, это не так, — Ксавье стоял за ее спиной. — Энид, скажи ей.              Но она молчала. Бледность ее лица могла составить конкуренцию Уэнсдей.              — Еще не было полнолуния… — она была совсем не уверена.              Бьянка покачала головой:       — Я слышала, что говорил Аякс, про твои когти, повадки и слух. Что они совсем пропали. Так чего ты сейчас привираешь?              Краска заливала лицо Энид. Застигнутая врасплох, словно скрывала какое-то преступление, она бросилась прочь.              — Бьянка, какого черта? — Ксавье казалось, что сирена специально доводит подругу Уэнсдей, пока та отсутствует.              — Кто-то снова мстит нам, — проговорила Бьянка. — Дело куда серьезнее, чем чувствительность девочки-подростка.              — К сожалению, мисс Барклай права.              Все обернулись к арке. Директор наблюдал за ними всё это время. Ступив на траву, он медленно приближался к фонтану. Все завороженно следили за его движениями.              — Лишиться своей силы — что может быть хуже для изгоя? — он переводил свой взгляд с ученика на ученика. — Так мы теряем идентичность, теряем то, что делает нас особенными. И сейчас все мы в опасности.              Ученики зашептались.              — С сегодняшнего дня, — громко продолжил директор Бёрк. — Я объявляю комендантский час. После 8 вечера всем ученикам запрещено покидать общежитие. Выходить за территорию Невермора также запрещается. Никаких вылазок в город. Я оповещу совет и ваших родителей.              — Мы что теперь здесь как в тюрьме? — прозвучал недовольный голос из толпы.              — Здесь вы в безопасности, — безапелляционно подытожил Бёрк.              Бьянка не выдержала:              — Но кому нужно лишать нас сил? Как это вообще возможно?              Мистер Бёрк склонил голову:              — Мисс Барклай, вы мне казались весьма проницательной девушкой. Не уж то вы верите всем рассказам про равенство и инклюзивность. Многие слова нужны лишь для приличия. Жизнь — это игра не по правилам.              Она молчала.              — Сейчас же, советую всем продолжить ланч.              Директор удалился, оставив всех переживать эту новость.              — Кто-нибудь видел Уэнсдей? — обратился ко всем Ксавье.              — Что ты хотел? — Уэнсдей стояла буквально за его плечом. Он даже вздрогнул от неожиданности.              — Куда ты исчезла? Бьянка опять доканывала Энид.              Уэнсдей задумчиво разглядывала учеников.              — Думаю, Бьянка права.              — И ты туда же, — пробормотал Ксавье и обескураженно уставился на траву под ногами.              — Пойдем, мне надо кое-что проверить.              Конечно же, они направились в тайную библиотеку. Огни загорались по мере их приближения к ротонде. Но оказалось, что они здесь не одни.              Всхлипывающие звуки перемежались с бубнением и легким завыванием.              — Ну видишь, вой у тебя самый что ни на есть волчий, — это Аякс как мог успокаивал заплаканную Энид.              Ребята сидели прислонившись к одной из колонн. Аякс нежно гладил свою девушку по волосам. Ксавье вынужденно прокашлялся, чтобы сообщить о своем присутствии.              — Энид… — Уэнсдей тихо позвала подругу. — Бьянка права. На Кента, дружка Бьянки, тоже напали.              Ребята развернулись в ее сторону в недоумении. Уэнсдей же прогуливалась по кругу вдоль книжных шкафов, касаясь пальцами корешков книг. Наконец подняв на них темные глаза, она заговорила.              — Я была там. Вчера я услышала ваш разговор с Аяксом и решила осмотреть место преступления. Мои видения помогли бы понять, кто за всем этим стоит.              Ксавье возмущенно вскинул руки:       — Ходить одной — это просто верх неблагоразумия! Особенно, если это какой-то маньяк нападает на учеников школы!              — То есть я должна была позвать тебя, да? — сузила глаза Уэнсдей.              — Ну например.              — Ксавье, я могу за себя постоять, — отчеканила она.              Энид смотрела на эту парочку и удивлялась, как они еще живы.              — Ребята, давайте потом ссориться.              Уэнсдей выдохнула и продолжила:       — В лесу я встретила Кента. Он был словно зачарован, совсем ничего не видел и не слышал, просто шел вглубь леса.              Энид уже тихо скулила.              — Не буду тянуть. На него кто-то напал, я слышала его крик, но будто потеряла зрение и сознание. Ничего не помню.              Ксавье тревожно растирал руки:       — Мы должны пойти к директору.              — Категорически нет!              — Но почему? — Энид удивленно вскинула брови. — Это самое логичное!              Ксавье вздохнул:       — Про Тайлера он нас и слушать не стал.              —Тайлера? Что вообще происходит?              — В ночь твоего последнего полнолуния Тайлер вломился в нашу комнату.              — Тайлер? Нет! Этого не может быть!              — Вот также ответил нам и директор с шерифом, — вставил Ксавье.              — То есть, — Аякс подбирал слова, чтобы выразить свой шок. — Тайлер, гребаный хайд, на свободе. Какой-то маньяк забрал силы у Энид и Кента, а мы сидим в библиотеке?              Энид бодро поднялась и стерла капельки слез со щек:       — Нужно что-то делать, — решительность наполняла ее.              — Это еще не все… — Уэнсдей переводила взгляд с одного на другого. — Я подслушала разговор директора и заведующей общежитием. Подобное уже случалось в 1980-м году. Тогда весь выпуск лишился своих способностей. Нужно найти записи за тот год.              Поправив опасно съезжавшую шапочку, Аякс направился к шкафу напротив лестницы.       — Я думаю, можно проверить архивные записи общества Белладонны.              — Давайте разделимся и просмотрим всю библиотеку, — предложил Ксавье.              Все закивали.              Выпустив Вещь из своего рюкзачка, Энид с улыбкой посмотрела на свою мрачную подругу.              — Спасибо, что оставила Вещь стеречь меня. Он был первый, кто заметил, что я очнулась.              Уэнсдей лишь сдержанно кивнула. Разумеется, она и не могла поступить иначе.                     Они искали уже который час. Энид устало листала книгу, сидя прямо на полу. Аякс забрался на лестнице почти под самый верх.              — Я нашел! Тут пишут про русалочьий грипп, методы лечения и карантин, — Аякс зачитывал всем свою находку.              — Что-то ещё?              Ребята оторвались от своих поисков и подошли поближе к лестнице.              — Да, здесь написано, что для полного извлечения нужно обмазываться мылом вперемешку с кошачьим… — он начал смеяться.              — Бррр, — скорчила рожицу отвращения Энид и прошествовала к своей башне из книг.              — Ты должна им рассказать про все, Уэнсдей, — Ксавье сверлил Уэнсдей взглядом.              Та наконец-то подняла на него глаза.              — Чем меньше людей знает про ящик Пандоры, тем он в большей сохранности, — отрезала она.              — Про Тайлера и то, чего он добивался.              Девушка подошла к своей уже наполовину разобранной полке и продолжила вытаскивать книги одну за одной.              — В 80-м он ещё даже не родился, — задумчиво проговорила она.              — Но если не Тайлер, то кто это сделал с Энид и Кентом? — Ксавье оперся плечом на шкаф.              — И зачем? — будто самой себе задала вопрос Аддамс.              Окинув взором все великолепие тайной библиотеки, Уэнсдей вздохнула.              — Мы теряем время, нам нужно пробраться в школьный архив.              — Который в кабинете директора? — спросил Аякс, неустойчиво присев на приставной лестнице.              — Значит придется наведаться в гости к директору, — усмехнулась Энид.                     ***              Выманить директора оказалось легче всего. Аякс с Энид вызвались отвлекать мистера Бёрка. Энид пожертвовала собой и согласилась превратиться в камень на пару часов. Конечно же, ее парень очень волновался, но она призналась, что давно мечтала ощутить каково это.              Ксавье и Уэнсдей прятались за колонной, наблюдая как Аякс довольно убедительно запинается и сообщает директору о новой каменной статуе около мужского общежития. Мистер Бёрк реагирует сдержанно, но все его раздражение выдают ноздри, что раздуваются как у дракона перед огненным дыханием.              — Он переигрывает. Боюсь, он нас раскроет, — покачал головой Ксавье.              — Нет, он даже не играет. Аякс искренне расстроен. Я думаю, он всегда боялся превратить Энид в камень, — холодно и проницательно заметила Уэнсдей.                     Ксавье внимательно вглядывался в нее. Казалось удивительным, что она стала понимать чувства людей. Мир ледяной рациональности Уэнсдей Аддамс давал трещину. Таял и напитывал собой сухую почву, на которой всходили первые побеги чувственности и человечности. Закрытая в своей скорлупе, она была обречена навечно вкушать удовольствия интеллектуального толка, если бы не наткнулась на беспощадный напор Невермора. Почему все они так старались? Почему он, Ксавье, так старался залезть ей в душу? Он долго думал об этом. Да. У него было время, все эти полгода ее отсутствия, что заставили его вспоминать и проживать заново каждое мгновение, что он разделил с ней вместе. Что в ней было особенного? На чем его так заклинило?              И он понял.              Ей было плевать. На его мнение. На мнение всех остальных. В век тотальной зависимости от социального одобрения Уэнсдей Аддамс — глоток свежего воздуха. Это было ее сверхспособностью. Самодостаточность настолько оригинальна, что почти немыслима. Ксавье ждал ее всю жизнь как освобождения и наконец-то нашел.              Уэнсдей непонимающе щелкнула пальцами перед его лицом.              Парень только улыбнулся своим мыслям.              Выпустив из своего рюкзачка Вещь, Уэнсдей огляделась по коридору. Вокруг было пустынно. Отбой был уже двадцать минут назад.              — Вещь откроет дверь и даст знак. Я буду искать дела за 80-й год, а ты будешь караулить. Если что, подашь сигнал, понял?              Он кивнул, не в силах сосредоточиться. Сейчас Ксавье вспоминались их поцелуи в комнате и в домике для пчел. Ее кожаная куртка просто потрясающе сидела на ее фигуре. Ему нужно сконцентрироваться.              ***              Ксавье прогуливался и посматривал на телефон. Аякс должен был написать, как директор уйдет. Ненароком взглянув на лестницу, он заметил, что Бёрк поднимается из подземелья.              — Черт, черт, черт!              Отворив дверь кабинета, Ксавье позвал свою сообщницу громким шепотом:              — Уэнсдей! Он идет!              Черные косички взметнулись и Уэнсдей в два прыжка преодолела расстояние от шкафа до двери.              Мистер Бёрк поднимался, внимательно разглядывая какую-то газету.              — Скорее, — потянула его за руку Уэнсдей. Ее прохладная рука была такой маленькой в его руке.              Скрывшись за поворотом, они дождались скрежета замка. Уэнсдей тут же направилась к лестнице.              — Нашла что-нибудь? — он не отставал.              — Никакой существенной информации.              — Я думал, — он остановился и потер подбородок. — Можно сделать запрос в архив Джерико. Там хранится много старых газет.              — А можно… Поехать туда самим — Уэнсдей торжественно вытащила перед ним ключи.              У него даже рот приоткрылся.              — Ты стащила ключи?              — Одолжила, — поправила его девушка.              — И кто поведет?              — Ксавье, не заставляй меня просить, иначе я поеду туда вдвоем с Вещью, —пригрозила она.              — Как же тебе со мной повезло, — ухмыльнулся Ксавье.              ***              Скользя шинами по пустынному шоссе на новеньком Мерседесе, они направлялись в Джерико. Ксавье восхищался автомобилем, гладкостью руля и роскошью салона. Уэнсдей молчаливо размышляла, глядя в боковое окно.              — Не думал, что директор такой гедонист, — усмехнулся Ксавье. — Кем он говоришь раньше работал?              Уэнсдей лишь бросила взгляд на него и тут же продолжила наблюдать за мелькавшими на обочине деревьями.              — Архив и библиотека находятся как раз рядом, — заметил он, паркуясь около администрации города.              — Думаю, надо разделиться. Я пойду в библиотеку, архив на тебе. Сможешь вскрыть замок?              Ксавье неуверенно заправил волосы в пучок.              — Понятно, пойдем, — пробубнила Уэнсдей.              Городок, как и во всякой провинции, вымирал стоило часовой стрелке переползти через цифру девять. Фонари тускло освещали улицу. Мерседес директора бросался в глаза, но у них не было времени его прятать.              Архив располагался в одном здании с мэрией. Их вечернее приключение уже однозначно тянуло на срок. Но главное в любом преступлении — не быть пойманным.              Быстро разделавшись с простым цилиндровым замком, Уэнсдей выпрямилась и помогла Вещи выползти из рюкзака.              — Пусть Вещь будет рядом, он справится с любым замком получше меня.              Вещь смущённо потирал указательный и средний палец друг о друга.              — Я напишу, если что-то найду. В 12 встречаемся у машины в любом случае.              Ксавье долго глядел на нее, а потом шагнул в темноту здания.              Библиотека была буквально в паре метров от архива. Пройдя пару шагов, она почувствовала, будто кто-то наблюдает за ней. Но вокруг никого не было.              Замки в Джерико вешались как чисто декоративная деталь. Они открывались легко, как скорлупки от орехов. С некоторым удовольствием Уэнсдей вскрыла последний и наконец оказалась в большом зале с множеством открытых стеллажей. Пахло книгами и бумагой. А ещё чем-то свежим, похожим на пену для бритья.              Старенький компьютер на столе библиотекаря не внушал доверия, к тому же Уэнсдей так и не постигла современные технологии, отдавая предпочтение старым надёжным пишущим машинкам и бумажной картотеке. В огромном комоде с множеством маленьких квадратных выдвижных ящичков легко отыскался архив газет за 1980-й год.              — Ряд V-6, верхний ящик, — вслух прочитала Уэнсдей.              Конечно же, он находился в самом конце зала. Ручным фонариком она освещала себе путь. Шкафы были достаточно высокими, ей пришлось вскарабкаться по нижним полкам, чтобы достать коробки с газетами. Устроившись на полу, Уэнсдей проглядывала заголовки. Среди будничных провинциальных событий, ярмарок, открытия кинотеатра наконец мелькнул Невермор.              Заголовок гласил:       «Невермор опять угрожает городу!       Вспышка неизвестного гриппа выкосила всю школу с чудилами. Директор Лавуазье вновь безмолвствует. Когда мы прекратим терпеть это неуважение?»              Следующая газета уже кричала:       «Найдено тело в лесу!       Несчастный случай или убийство?       Общество св. Николая проводит панихиду в пятницу в городской церкви Джерико.»              Уэнсдей никогда не была чувствительной, если быть честной, ей всегда было по-большей части плевать на других людей. Но совсем детское лицо погибшей на фотографии заставило ее руку сжаться в кулак.              Больше никаких любопытных событий в газетах не упоминалось. Запихивая газеты обратно в коробки, ее глаз зацепился за фамилию Лавуазье, она стояла под фотографией двух мужчин: седовласого в темном костюме и священника. Они радостно жали руки на фоне церкви.              Свернув в трубочку все находки и спрятав в рюкзак, Уэнсдей забралась ногами на нижнюю полку. Держа в зубах фонарик, она потянулась за коробкой, как внезапно ее подняло вверх и прижало к полке. Шероховатое дерево книжного шкафа неприятно впивалось в лицо.              — Я так долго тебя здесь ждал…              От этого шёпота волоски вставали дыбом.              Нотки безумия звенели в его словах.              Тайлер.              Грёбаный Тайлер.              Опустив ее на пол, он отошёл на пару шагов и вольяжно оперся о стенку. В тусклом свете фонарика сложно разглядеть его лицо, но одет он, будто на минутку вышел из дома, на футболку был накинут бомбер, а серые спортивные штаны не вязались с его голыми ступнями.              — Ну что ты смотришь. Беги, Уэнсдей.              Этот… Хайд ещё и помыкал ей. Хотел поиграть с ней, перед тем как съесть. Тайлер казалось стал ещё выше и больше.              Ей давно пора развернуться, вытащить нож из рукава и всадить ему в руку, как он сделал с Вещью. Но он же этого и добивался, вовлечь в драку, уменьшить расстояние.                     — Что тебе нужно от меня, Тайлер?              — Беги, я сказал, — холодно по слогам.              — Что. Тебе. Нужно? — царапала своими словами воздух.              Он оттолкнулся от стены.              — Я давал тебе убежать.       Выдох.       — Ты ещё не поняла? — усмехнулся.              И подойдя близко:       — Ты.              Все похоже на плохую шутку.              Я — твой грёбаный раб, — Тайлер усмехнулся. — Снова. Ну же, Уэнсдей, напряги свой умненький мозг.              Его пальцы легли на ее подбородок. Прикосновение — спусковой крючок. Молнией отдалось внизу живота. Просто физиология. Тайлер как собака, почувствовал это. На мгновение в его глазах застыло удивление и шок, а в следующее он подхватил ее под бедра и прижал к стенке.              Стон наслаждения вырвался против ее воли. Тело устроило революцию и свергло разум с пьедестала. Триумф похоти звенел бешеным потоком крови в ушах. Пульс сломанным метрономом отмерял ее безумие.              Его рот влажный и жаждущий. Язык танцевал свой собственный танец, сражаясь и проигрывая. Уэнсдей не могла оторваться. Пальцы Тайлера впечатывались в ее задницу до синяков. Она чувствовала его великолепную грудь, каждую мышцу сквозь хлопок футболки. Слабость под ребрами — и она в его власти.              Если бы отмотать все назад, будто она ещё верит ему, будто все ещё возможно. Он всего лишь нормис, сын шерифа, бунтующий подросток, увлекшийся не той девушкой. Все было бы не так аморально, в разы правильнее. И эта влага между ног не отравляла бы её саму.              Тайлер словно читал ее мысли, усмехался ей в рот. Его рука скользила по ее груди, вниз к животу. Ловким движением он освободил пуговицу на джинсах. Нет, нет, нет. Ее ещё никто не трогал там. Он не должен быть снова первым. Ей следовало сопротивляться, но черт, Уэнсдей хотела этого. Теплые пальцы скользнули в ее трусики, раздвигая ее складки и двигаясь к источнику ее безумия.              Девушка пульсировала и сжимала его плечи, закрывая глаза.              — Уэнсдей? Ты здесь? — голос Ксавье отрезвляюще вырвал ее из забытья.              Тайлер опустил ее на пол, все ещё улыбаясь своей победе.              — Приходи на бал, я расскажу тебе все, о том, что ты ищешь…              Он убрал несчастные коробки на гребаную верхнюю полку.              И ушел прочь совсем не в сторону, откуда пришла Уэнсдей.              Судорожно приведя себя в порядок, Уэнсдей двинулась навстречу Ксавье.