Тень Блэка. Наследие тьмы

      — Три вверх, два в сторону, — пробормотала Илития, поймав на себе взгляд Люпина.       Кирпич, до которого он дотронулся, задрожал, а в середине у него появилась маленькая дырка, которая быстро начала расти. Через несколько секунд перед ними образовалась арка, достаточно большая, чтобы сквозь неё смогли пройти двое. За аркой начиналась мощёная булыжником извилистая улица.       — Ну что, милая, добро пожаловать в Косой переулок, — произнёс Римус, с улыбкой потрепав девушку по плечу. — Давненько мы здесь не были. Кто знает, может, за два года появились новые лавки.       Илития с радостью закивала. Они прошли сквозь арку. Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином. «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разнообразные» — гласила табличка, висевшая над ними.       Пока они шли к банку, девушка всё оглядывалась по сторонам. Она была здесь лишь однажды: в тот раз ей купили первую волшебную палочку. Сейчас всё выглядело так же: магазины, выставленные перед ними товары, люди, делающие покупки. Из мрачного на вид магазина доносилось тихое уханье. «Торговый центр «Совы». Неясыти обыкновенные, сипухи, ушастые и полярные совы» — прочла Илития. Несколько мальчишек примерно её возраста прижались носами к другой витрине, разглядывая выставленные в ней мётлы.       Магазин был полон народу, из-за чего девушке стало интересно, на что же они там глазеют. Привстав на носочки, она, конечно же, ничего не увидела. Взяв Римуса за руку, она протиснулась внутрь и, с трудом пробравшись вперёд, увидела витрину, а в ней — метлу невиданной красоты.       — Новейшая модель, — сообщил волшебник с квадратной челюстью своему спутнику.       — Пап, это самая быстрая метла в мире, да? — пропищал парнишка младше Илитии, держа за руку отца.       — Ирландская международная ассоциация только что заказала семь таких красавиц! — вещал хозяин магазина. — А они — фавориты Кубка мира!       Толстая колдунья, стоявшая перед парой, отошла в сторону, и девушка смогла прочесть табличку рядом с метлой:

«МОЛНИЯ»

Новейшая гоночная спортивная метла. Кленовая рукоятка обтекаемой формы отполирована алмазной крошкой. Каждая метла имеет собственный номер, выгравированный вручную. Каждый из берёзовых прутьев был тщательно отобран и идеально подогнан, что придаёт метле совершенные аэродинамические свойства, а также непревзойдённое равновесие и точность. «Молния» развивает скорость 150 миль в час за 10 секунд. В метлу встроен неломающийся волшебный тормоз. Цену спрашивайте у продавца.

      Римус видел, с каким восторгом девушка смотрела на метлу. В Шармбатоне Илития играла на позиции загонщика. Странно для столь изящной и хрупкой на вид девушки, но что он мог поделать? Если дочь этого хочет, если это ей нравится — он не вправе отказывать.       Но вот блеск в глазах затух, и, держа под руку крёстного, Илития вывела его из магазинчика так же тяжело, как и ввела. Они шли по мощёной улочке в сторону Гринготтса, и Римус видел, как с каждым шагом взгляд Илитии становится всё печальнее. Он не особенно любил квиддич и в школьные годы, в отличие от Сириуса и Джеймса, не состоял в команде. Но ещё тогда ему нравилось наблюдать за игрой. И сейчас нравится — смотреть, как парит в воздухе Илития.       — Понравилась метла? — как бы невзначай спросил он, искоса поглядывая на дочь и едва заметно улыбаясь. Илития всё сильнее поджала губы, на что Римус несильно толкнул её локтем. — Игнорировать меня вздумала?       — Конечно понравилась! «Цену спрашивайте у продавца…» Даже подумать страшно, сколько галеонов надо выложить за эту «Молнию»! — Тон её был недовольным, но прекрасно понятным для Римуса. Зачастую, ещё в школьные годы, Сириус так же поджимал губы. Щёки надувались сами собой, а недовольное бормотание скрывало за собой сильное желание. — Мне её очень хочется… — куда тише и спокойнее признала девушка. — Да только мой «Нимбус-2001» — модель прошлогодняя. Считай, новая, без единой царапины. Пока буду летать на ней.       — У тебя есть неплохое наследство с обеих сторон, и при желании можно было бы…       — Ну уж нет. Я не буду тратить своё наследство без надобности, — ещё сильнее поджимая губы, выдала Илития. Римус, пусть и был рад этому ответу, всё же удивился. Он знал, как сильно дочь любит квиддич.

***

      Поход в Гринготтс, как это часто бывает, оказался делом непростым. Поездка на адовой вагонетке выбила из сил не только Римуса, но и Илитию. Забрав кругленькую сумму галеонов, сиклей и кнатов, они, наконец, выбрались на поверхность, ощутив под ногами твёрдую землю. Мир за пределами банка казался слишком ярким и оглушительным — резкий контраст с полумраком подземелий лишь усилил головную боль девушки. Шум она не любила, как, впрочем, и ослепительное солнце.       — Надеюсь, ты выбрала факультативы? — первым нарушил тишину Римус, оглядываясь по сторонам. Взяв Илитию под руку, он повёл её в сторону лавки мадам Малкин.       — Да. «Уход за магическими существами» и «Древние руны», — ответила Илития, небрежно поправляя выбившуюся из причёски прядь. Сказать, что Римус удивился — ничего не сказать. Он хмыкнул:       — «Уход за магическими существами» — ещё понятно. Но руны? Почему не Прорицания?       — Предсказания? Гадание по чайной гуще и стеклянным шарам? — девушка закатила глаза и изобразила на лице характерное для Малфоев выражение неприязни. — Шарлатанство. Я ещё могу поверить в истинных пророков, способных увидеть будущее сквозь завесу времени, изречь само пророчество… но карты и кристаллы? Пф.       Рассуждения Илитии забавляли Люпина, особенно учитывая то, что в её роду действительно были провидцы. Но спорить он не стал — чем бы дитя ни тешилось.       За непринуждённой беседой они дошли до нужной лавки. Над входом покачивалась вывеска: «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни». Римус открыл дверь, пропуская крестницу вперёд. Мадам Малкин, приземистая волшебница в розовато-лиловых одеждах, одарила Илитию тёплой улыбкой.       — Вы за школьной формой? — спросила она, не дожидаясь, пока девушка раскроет рот. — Очень кстати. У меня как раз есть ещё один клиент, тоже готовится к учебному году.       В глубине магазина, на низкой лавочке, стоял юноша лет шестнадцати, с каштановыми кудрями и яркими янтарными глазами. Вокруг него хлопотала волшебница, подгоняя по фигуре чёрную мантию с жёлтой подкладкой.       — А ещё мы бы хотели подобрать для моего спутника выходной костюм, — вдруг вмешалась Илития, отчего Римус с удивлением обернулся к ней. — Мантию, хорошую рубашку, свитер, кардиган, пиджак… — перечисляла она, игнорируя попытку возражения. — Всё, что у вас есть в подобном стиле.       — О, конечно, — с радостью отозвалась мадам Малкин, уводя Римуса вглубь магазина и по пути хватая с вешалок аккуратно развешенные вещи.       Илития наблюдала за происходящим с лёгкой усмешкой. Она прекрасно знала — у её крёстного всегда были сложности с деньгами и, мягко говоря, весьма своеобразный вкус в одежде. Она очень любила Римуса, но его привязанность к унылым серым тонам оставалась для неё загадкой.       Оглядевшись, девушка подошла к лавке, где заканчивали примерку. Волшебница делала последние поправки на мантии юноши, а тот тем временем с интересом наблюдал за новоприбывшей. Она казалась ему… иной. Слишком прекрасной, будто сошедшей со страниц древнего романа. Платиновые волосы, сияющая кожа, таинственный блеск в глазах — он не мог отвести взгляда. Заметив её приближение, он соскочил с лавочки и галантным движением подал Илитии руку, помогая подняться.       — Вы обворожительны, мисс, — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить. Илития звонко рассмеялась, заметив, как густая краска залила его щёки.       — Благодарю. Я Илития. А ты?       — Седрик. Седрик Диггори, — запинаясь, ответил он. — Рад знакомству. Ты, случайно, не поступаешь в этом году в «Хогвартс»? Мне кажется, я тебя раньше не видел.       — Почти угадал. Перевелась из другой школы.       — Тогда добро пожаловать. «Хогвартс» рад новым ученикам, — тепло произнёс Седрик.       Пока волшебница снимала с Илитии мерки, между ней и юношей завязался лёгкий разговор. Седрик рассказывал о Пуффендуе — своем факультете — о преподавателях и квиддиче. Узнав, что такая девушка, как Илития, оказалась загонщиком, он знатно удивился.       Когда примерка подошла к концу, они попрощались как старые друзья, договорившись в случае чего увидеться на платформе 9¾. Илития отправилась в примерочную, где её ждал недоверчиво смотрящий на себя в зеркало Римус.       Он чувствовал себя не в своей тарелке. Ни одна из вещей ему толком не нравилась: всё казалось либо слишком броским, либо слишком нарядным. Люпин привык быть тенью, растворяться в толпе. Но Илития, как оказалось, была искусным стратегом. Она знала, как сделать так, чтобы её крёстный выглядел достойно, но не вычурно.

***

      — Письмо со списком у тебя? — поинтересовался Римус, когда они подошли к книжной лавке. Илития всё это время с воодушевлением рассказывала о своём новом знакомом. Люпин слушал с лёгкой улыбкой, но в душе надеялся, что этот «хороший знакомый» останется таким же и после того, как узнает, чья Илития дочь.       — Конечно, — отозвалась девушка. Порывшись в карманах мантии, она достала слегка потрёпанный пергамент. — Девять предметов — девять книг.        Уже подходя к «Флориш и Блоттс», Илития с Римусом замедлили шаг. Вместо изящных витрин, уставленных тяжелыми фолиантами с золотым тиснением, перед ними возвышалась большая железная клетка, внутри которой бушевала настоящая война: книги вгрызались друг в друга переплётами, щёлкали страницами, шуршали, вырывая друг у друга куски. Над ними кружили обрывки листов, как перья после птичьей драки. «Чудовищные книги о чудовищах» и в самом деле оказались чудовищными.       Римус тихо пробормотал какое-то заклинание и метким взмахом палочки утихомирил живые тома. Облегчение продавца в этот момент описать было невозможно.       Пока он разбирался с оформлением покупки, Илития направилась к полкам, где отыскала «Трансфигурацию. Средний уровень» и «Стандартную книгу заклинаний» для третьекурсников. Её взгляд, однако, задержался на другом экземпляре — «Предзнаменование смерти. Что делать, когда беда стучится в дверь». Книга была чёрная, в кожаном переплёте, а на обложке — огромная пёсоподобная тень со светящимися глазами. Тень словно смотрела в душу.       — На вашем месте я бы это не читал, — сказал продавец, уловив её интерес. — С этими книгами… вы начнёте повсюду видеть смерть. А так и с ума сойти можно.       Но Илития не слушала. Что-то в этом изображении тронуло её до дрожи. Где-то она уже видела этого зверя. Совсем недавно. И всё никак не могла вспомнить — где именно?       Римус, заметив её задумчивость, подошёл ближе. Увидев обложку, он резко изменился. Будто мгновенно постарел лет на пять: черты лица заострились, взгляд стал отрешённым. Он молчал, но Илития почувствовала — книга ему не по душе.       — Мы её возьмём, — спокойно сказала она. Люпин ничего не ответил. Только медленно кивнул. Продавец, переглянувшись с ним, вдруг понизил голос:       — Полцены. Услуга за услугу.       Остальные пункты из списка, к счастью, уже имелись у Илитии. Её котёл из олова стандартного размера №2, аккуратно упакованные стеклянные флаконы, телескоп и медные весы — всё это было доставлено из дома заранее.       С облегчением, что основное позади, Римус и Илития направились к уютному кафе-мороженому Флориана Фортескью. День только начинался, но они уже изрядно устали.

***

      Столики внутри были заняты, но снаружи почти никого не было. Илития выбрала место в тени и, устроившись с покупками, стала ждать Люпина. За соседним столиком скучающе сидел юноша лет семнадцати, крепкого телосложения. Он доедал своё мороженое. Рядом с ним устроился огромный лохматый чёрный пёс — странный, будто не из этого мира. Девушке показалось, что его серые глаза смотрят прямо на неё. Взгляд был почти человеческим. Сознательным.       Любопытство пересилило осторожность. Уже второй раз за день ей попадался чёрный пёс: сначала на обложке книги, теперь вот — живьём. Подойдя к юноше, она сразу же привлекла его внимание. В его глазах появилась искра интереса.       — Я могу вам чем-то помочь? — спросил он, прокашлявшись.       — Да… Видите ли, я хотела спросить: это ваш пёс? Уж очень он мне приглянулся. Хочется погладить.       Юноша смотрел на неё, будто заворожённый. Несколько секунд он молчал, затем заморгал, будто стряхивая наваждение, и, проследив за её взглядом, вдруг вздрогнул и отодвинулся.       — Он давно тут сидит?       — Когда я подошла, уже был. Значит, не ваш? — Илития наклонилась и потрепала пса по голове. Тот принюхался к её руке, а затем вдруг развернулся и, недовольно фыркнув, ушёл прочь. Илития не выдала своего удивления и села за столик рядом с незнакомцем. Он казался ей одиноким, скучающим… таким же, как Гарри в «Дырявом Котле». — Не против, если я составлю вам компанию?       — Нет, конечно. Можно узнать имя моей спасительницы? Кто знает, что это был за пёс — выглядит он нездорово.       — Это точно. Илития. А вы?..       — Оливер, мисс. Оливер Вуд.       Он оказался семикурсником с Гриффиндора. Разговор их был недолгим, но запомнился обоим надолго. Вуд был приятным собеседником — образованным и увлечённым спортом. Беседа быстро перешла на квиддич: Оливер с энтузиазмом рассказывал, как важно для него в этом году выиграть школьный турнир. Сам он хотел узнать больше о девушке, но тут из кафе вышел мужчина. Оливер не разглядел его лица, а Илития попрощалась, словно со старым знакомым, и вернулась за свой столик.       — Ещё один новый друг? — с улыбкой поинтересовался Римус, протягивая крестнице хрустальный стакан с шоколадным мороженым.       — Вроде того. Этот с Гриффиндора. Осталось найти когтевранца — и у меня будет полный комплект! — Пробуя первую ложку мороженого, Илития с удовольствием зажмурилась. Она уже хотела спросить, почему Римус так долго, но, заметив сквозь окно длинную очередь, лишь понимающе кивнула. Жара. Разгар дня.

***

      — Ты успела поговорить с Гарри? — как бы невзначай, спустя какое-то время спросил Римус. Девушка бросила на него притворно-недовольный взгляд, откидываясь на спинку стула. Она ждала этого вопроса.       — Такое чувство, будто тебя интересует только это. — В её голосе звучала холодная насмешка. Взгляд — острый, колючий.       — Милая… — Римус опустил глаза и тоже откинулся на спинку. Он знал: это лишь маска. Но в такие моменты, особенно с тех пор, как умерла Лукреция, Илития была точной копией Сириуса. Те же острые черты лица, тот же мятежный огонь в глазах. Такие же надутые щёки, та же надменность в словах. Римусу было больно смотреть на неё. Потому что он видел не её, а Сириуса. Вечно молодого, непокорного. И это причиняло почти физическую боль.       И вдруг — хохот. Звонкий, живой, до боли знакомый.       — Да расслабься ты. — Теперь перед ним снова была она — его радость, его милая дочурка. Нежная, ласковая, игривая. — Знаю, только я важна тебе.       — Только ты.       Она довольно кивнула — и принялась рассказывать. Поведала, как Гарри надул тётушку и сбежал из дома. Как ехал на «Ночном рыцаре» в «Дырявый котёл». Рассказала и о встрече с Фаджем.       — Гарри правда не понимает, почему ему всё сошло с рук… Это из-за него, да, пап? — прошептала Илития, стараясь не произносить имя Сириуса вслух. Это было опасно. Но Римус обратил внимание только на родное «пап». Дома, во Франции, она называла его так очень часто. В особняке Малфоев — лишь по ночам, когда он украдкой желал ей спокойной ночи. Но на улице, на людях — почти никогда: опасно. В мерах предосторожности Римус даже наложил на себя чары временного забвения: никто не мог запомнить его лицо.       — Скорее всего, — тихо ответил он.

***

      Оставшиеся каникулы прошли незаметно. Вскоре прилетела сова от мадам Малкин с большим свёртком — в нём лежали новые мантии и кое-какие другие вещи. Каждый день Римус объяснял Илитии что-то из школьной программы, рассказывал истории о своих школьных годах. Днём же девушка гуляла с Гарри по Косому переулку — и с каждым разом всё отчётливее замечала, как он оживает в её присутствии, как радуется каждой встрече.       Он успел расспросить её о жизни во Франции, о Шармбатоне и многом другом. И как же было ему интересно узнать о городе волшебников Анси! Узнал Гарри, к слову, и о недавно почившей матери Илитии. Кто, как не он, сирота, мог понять эту боль по-настоящему?       Гарри даже подружился с котом Илитии — Магистром. Это был удивительный зверь: спокойно разгуливал по всему «Дырявому котлу», заходил, куда хотел, спал, где ему вздумается. Гарри нравился этот огромный ленивый пушистик — в нём было что-то обаятельное. Даже Букле, безобидной на вид сове Гарри, кажется, он пришёлся по душе.       Правда, Поттера не покидало любопытство: кто же тот мужчина, что всё время рядом с Илитией? Она не говорила — не могла. А между тем каждый вечер она и этот мужчина исчезали, уходя гулять по ночному Лондону.

31 августа. Последний день каникул

      В этот день Илития никак не могла составить Гарри компанию: была поглощена сборами. Завтра — её первый день в Хогвартсе. Гарри всё понимал и на прощание со «свободной жизнью» отправился прогуляться по Косому переулку.       Тем временем Римус помогал дочери упаковывать вещи. Чемоданы он зачаровал заклинанием незримого расширения. Магистр сладко посапывал в своей корзине, будто предчувствовал скорый отъезд. Похоже, ему было всё равно, где жить — будь то уютный домик в Анси, поместье Малфоев или «Дырявый котёл».       Илития освободилась только к вечеру. Римус уже сидел в баре, ожидая её, чтобы вместе поужинать. Но сегодня в «Котле» было непривычно шумно. Появились новые постояльцы — все, как один, рыжие и жутко громкие! Но в их суматохе чувствовалась настоящая семейная теплота. Среди них была и девочка с густыми кудрявыми волосами — самая тихая из всей компании.       — И как тебе Уизли? — небрежно спросил Римус, сидевший к ним спиной. Дочь молчала. Сидела рядом, стараясь не ловить на себе их взгляды — случайные, но слишком внимательные. Она чувствовала их почти физически. Краем уха улавливала, как Гарри что-то рассказывает о ней. Слышала и два девичьих голоса, будто недовольных чем-то.       — Шумные… но, думаю, хорошие, — тихо ответила она.       За ужином они почти не разговаривали. Римус чувствовал: Илития погружена в свои мысли. Последние дни она была сама не своя, будто носила в себе что-то важное, вынашивала.       — Что ты знаешь о невербальном волшебстве? — Такого вопроса мужчина не ожидал. Видимо, это и было то, что её так долго беспокоило. — Ты сможешь меня научить?       — А обычный способ тебя уже не устраивает? — с любопытством поднял бровь Люпин.       — Дело не в этом. Просто… во время дуэли, например, палочку легко выбить из рук. Это первый плюс. А ещё Министерство не отслеживает такое волшебство…       — Я даже не хочу знать, как ты пришла к таким выводам, — устало вздохнув, Римус потёр глаза. Его голос изменился — стал чётким, уверенным, как всегда, когда он чему-то её учил. — Если говорить просто, это магия без использования палочки. Иногда заклинание заменяется на жест. Ты можешь мысленно проговорить его, и если внутри достаточно магии — получится. В остальном — те же заклинания. Но невербальное волшебство — сложная штука. Поднять, передвинуть, переместить — на это хватает жестов. Но полноценные заклинания… Только по-настоящему сильные волшебники способны на такое. Я, например, могу кое-что делать с помощью жестов, но для большего нужны годы тренировок. Хотя некоторым достаточно силы, что уже течёт в их венах. Тебе, пожалуй, повезло больше, чем мне.       — Почему?       — Ты — наследница двух древних и могущественных родов. В тебе живёт необыкновенная магия. Порой я прямо вижу, как она меняет воздух вокруг тебя, пытается вырваться наружу. — Римус давно замечал особое свечение, окутывающее Илитию. Когда она радовалась — воздух вокруг искрился светом. А в минуты гнева и напряжённости её окутывала чёрная энергия, от которой Люпину становилось не по себе. — Тебе будет проще освоить настоящие невербальные заклинания. Не просто жесты, а колдовство силой мысли.       — А ты знал других таких людей, примерно моего возраста? Им удавалось подобное?       — Конечно. В школьные годы я наблюдал, как твой отец развивал в себе этот дар.       — Что…       — Мама не знала, да и я не видел смысла рассказывать… раньше времени. Все в твоей семье по отцовской линии обладали особыми способностями. От самой Магии им передавался дар, из поколения в поколение. И, по правде говоря, не мне следовало бы рассказывать это тебе, — с грустью заметил он. — Си… Он бы сделал это куда лучше. Но я расскажу всё, что знаю.       — Что ты имел в виду под «особыми способностями»?       — Я знал нескольких представителей твоей семьи. Все они были не просто сильны — каждый имел уникальный дар. Твой отец, к примеру, был самым сильным за последние десятилетия. Ваш род угасал, но он стал первым по-настоящему сильным ребёнком, в котором собрались лучшие качества рода. То, на что Джеймс и Питер тратили годы, что смогли освоить к пятому курсу, ему удалось ещё на третьем. А невербальное волшебство было его стезёй. Он не любил пользоваться палочкой, считал её неудобной, по тем же причинам, что ты назвала. Поэтому ещё с первого курса начал осваивать магию без неё. И освоил достаточно быстро. Он мог творить заклинания силой мысли. Это было одновременно и удивительно, и пугающе. Это был его дар.       — Его дар… А кого ещё из моей семьи ты знал?       — Твоего дядю, Регулуса. Он был творцом. Такой дар встречается крайне редко, даже среди других волшебников их ничтожно мало. Он создавал заклинания. Всегда записывал их в тетрадку, которую никому не показывал. Но я знаю: многие заклинания, которыми владел твой отец, были придуманы именно его младшим братом.       — Но творцы уже давно не рождались…       — Только не в вашем роду. Вы, из-за своей особенности в виде дара, — исключение. Твой дед, Орион, был невероятно сильным легилиментом. Он мог проникнуть в разум человека так, что тот даже не замечал.       — Но ведь легилименция — это болезненно…       — Не для всех. Есть волшебники, которые не подчиняются привычным законам магии. Твоя бабка, Вальбурга, была провидицей. В каком-то роде пророком…       — Она была урождённой Блэк? — удивлённо переспросила Илития.       — Насколько мне известно — да. Об этом тебе лучше поговорить с Нарциссой. Она ведь тоже одна из вас. Так вот — Вальбурга действительно видела будущее. Не гадала, а видела. Настоящие пророчества. Их она хранила в секрете, нельзя чтобы постороние люди знали секреты будущего. Лишь однажды она рассказала твоему отцу о своём видении, и то лишь потому, что речь шла о тебе. О твоём рождении.       — Ты знаешь, что именно она ему сказала? — в глазах девушки вспыхнула надежда. Бабка знала о ней за много лет до появления на свет, и, конечно, Илитии хотелось узнать, что именно та увидела.       — Увы, нет. Тогда мы с твоим отцом сильно поссорились. Он пытался рассказать, но я был слишком зол, чтобы слушать. Потом мы помирились… но к этой теме больше не возвращались.       — Значит, история моего рождения так и останется тайной…       — Кто знает… Возможно, однажды тебе её откроют.       — Ты сказал, что у каждого в моей семье был свой дар. А как же я? Меня что, Магия обошла стороной?       — Дару нужно время, чтобы раскрыться. Особое событие — потрясение. Даже тем, в чьих венах течёт древняя магия, нужны тренировки.       — Но что мне тренировать? Всё и сразу?       — Ты поймёшь со временем. Дар сам к тебе придёт.

***

      Римус бережно расчёсывал длинные густые волосы дочери, тихо шепча заклинание. Пряди постепенно возвращали свой родной чёрный цвет. Для Илитии это было настоящим облегчением — видеть в зеркале отражение покойной матери становилось всё невыносимее. Теперь это бремя переходило к Люпину: с каждой чертой, с каждым днём Илития всё больше напоминала Сириуса.       — Я скучаю по ней…       Римус сразу понял, о ком идёт речь. Илития почти никогда не говорила о матери. Она хранила свои чувства глубоко внутри, словно пыталась спрятать их даже от себя. Но утрата оставила неизгладимый след. Ночами она тихо плакала в подушку — мать являлась ей во снах. Обнимала. Ласково гладила по волосам. Шептала утешения.       А Римус не мог ничего с этим поделать. Он не мог прогнать этот сон, не мог унять боль. Всё, что было ему под силу — это прижимать её к себе в попытке успокоить. В его объятиях она постепенно находила покой…       — Пап… ты ведь меня никогда не оставишь?       — Никогда, душа моя. Никогда.