Тень Блэка. Наследие тьмы

      Блэки. Удивительный, древний и могущественный род. Однако величие их не вечно. К двадцатому веку численность семьи слишком снизилась, и в основной ветви осталось лишь два представителя. Старший, будущий глава семьи — Сириус. На него родители ещё с детства возлагали надежды.       Как и все представители рода, Сириус отличался особой красотой. Даже в ранние, детские годы он блистал на светских вечерах и приемах. Черные, слегка волнистые волосы, всегда были длиннее положенного, но с этим ничего не поделаешь — магия из мальчика била ключом, что отражалось и во внешности. Глаза его, серые омуты, словно туман, готовы погладить тебя. Высокий, даже в раннем возрасте рост. Худое, но не слишком телосложение.       Сириус был долгожданным ребенком. Он собрал в себе самые лучшие качества и гены семьи. Поколения до него с каждым годом рождались всё более слабыми, но он, крепкий, здоровый и переполненный магией с макушки и до носков, был надеждой всего семейства. Столько магии не вмещалось в маленьком детском теле — она выходила наружу. Отражалась в его внешности. Мутные глаза всегда странно блестели. Да, частенько озорством и хитростью, но по большей части за блеском скрывалась невероятная сила. Такая могущественная, она может быть подвластна лишь единицам — избранным.       Вальбурга и Орион Блэки долго ждали этого ребенка. Мать семейства обладала особым, подвластным лишь Блэкам даром — предвидением. Ещё задолго до замужества она видела рождение своего особенного мальчика. Он в её видениях был реже, чем младший сын, Регулус. Видения с Сириусом всегда были закрыты странной серой дымкой, словно туманом его серых глаз. Сириус будто сам не хотел показывать матери своё будущее.       Сириус, любимец семьи, всегда получал, что хотел. Пусть и падкий до власти, он всегда знал границы. Знал, чего хотел сам, и не боялся проявлять недовольство. Характер у него был не сладкий. Сириус своим поведением трепал нервы всем. От него, что не странно, никогда нельзя было ожидать чего-то конкретного. Из-за вечной взбалмошности и чрезмерной энергии даже будущее его, как маятник, качалось из одной стороны в другую, меняя свои координаты основательно. Порой Вальбурга и вовсе ничего не могла разобрать за пеленой тумана. Как бы она ни старалась подействовать на сына, какие способы бы она не использовала — его будущее всегда было для неё особой тайной. Неразгаданной. Лишь трижды ей удалось особо чётко увидеть, как сложится его судьба. И каждое видение било по Вальбурге с новой силой.       

***

23 июля 1971 год.

       Вальбурга уже несколько дней нервно ходила по дому. Всё нет письма из «Хогвартса»! Орион, в отличие от жены, был совершенно спокоен. «Дорогая, письмо придет в любом случае!», — успокаивал он жену. Малыш Регулус же в эти дни совсем притих — ни слуху ни духу от него. Лишь тащился хвостиком за Сириусом по дому. Хочет чего-то, плут маленький — а молчит.       Сириус, что бывает редко, тоже затаился. Сейчас до него никому нет дела: все только и делают, что ждут письмо. Сидя за столиком, мальчишка рисовал маленьким чёрным углём на жёлтом пергаменте. Эта ночь была удивительна! Сириусу снилось, как он, будучи огромной чёрной собакой бегал повсюду! Такой свободный. С ветром в волосах и одиночеством впереди. Вот он проводит углём ещё одну линию и вспоминает, как бегает по ночному Лондону. Ещё штрих — и вот он сидит у большой ивы, всё так же в ночи. Любуется огромным замком. Ещё одна дрожащая линия — и вот он сидит у огромного озера, вокруг которого растёт высокая трава. Везде он один. Никаких тебе правил. Никакого порядка. Он просто сидит и любуется. Наслаждается.       Поглощённый своим рисунком, Сириус не заметил, как работа быстро подошла к концу. Рука, ведомая магией, всегда творит чудеса. Особые шедевры. Подняв листок, мальчик стал любоваться своим творением. Самим собой.       Сириус знает о материнском даре. Да вот только не бывает так, что и мать, и сын один дар на двоих делят. Но если сегодня ночью Сириус увидел свое будущее, то он безумно этому рад!       Опуская листок обратно на стол, мальчик замечает в окне что-то чужое. На его подлокотнике за стеклом сидит филин. Огромный, серый, жутко хмурый. А в клюве у него письмо. Может, кто-то из кузин соскучился и зовёт его в гости? Должно быть, его любимица Андромеда. Или, может быть, красавица Цисси? А может, Беллатрисе купили новую сову, и она горит желанием ею похвастаться?       Забирая у птицы конверт, Сириус протягивает ей сухарик из небольшого блюдечка, что специально стоит у окна для пернатых друзей.       Конверт запечатан странной печатью, ало-красной, с каким-то гербом. Нет, это точно не кузины. Повертев в руках конверт, Сириус вдруг заметил изумрудные чернила.

      «Мистеру С.О.Блэку, Лондон, площадь Гриммо, 12, третий этаж, вторая дверь справа»

      Да это же долгожданное письмо из Хогвартса!       — Мама, мама! — закричал во весь голос Сириус. — Отец! Регулус! Письмо! Мне пришло письмо!       Крича, что есть мочи, Сириус начал прыгать от радости по комнате. Продолжая звать родных, он бегом спустился по лестнице. На втором этаже он столкнулся со спешащей к нему матерью. За ней следом шёл отец, а Регулус, не торопясь, спустился вслед за Сириусом.       — Письмо! Письмо из «Хогвартса» пришло! — снова прокричал мальчишка, махая свёртком в руке.       Напряжённая минута молчания — и вот мать с облегчением вздыхает. Кажется, с её плеч спал огромный груз! Ухватившись одной рукой за перила, а другой — за грудь, она довольно улыбнулась. По дому стал разноситься оживлённый детский смех. Сириус не мог нарадоваться: в этом году он едет в школу! Не зря ему снился этот чудесный сон с собакой-путешественницей.       Орион довольно потрепал сыновей по макушкам. Вальбурга обхватила первенца за щёки и чмокнула его в лоб — что и без того бывает редко. Она побежала в библиотеку — надо срочно написать письма братьям! Да и кузины её любимого сыночка будут рады узнать такую хорошую новость. Всё-таки в этом году очень поздно пришло письмо! Беллатриса прошлым летом получила своё ещё в десятых числах!       Когда родители, счастливые, вернулись в гостиную на первый этаж, тогда и только тогда Сириус заметил брата. В его серых глазах плескалась грусть. Что это с ним? У Сириуса такое важное событие, а его братишка этому не рад!       — Рег?       Но Регулус и слушать не хотел. Толкнул брата в плечо и уселся на ступеньках. Обхватив колени ладонями, мальчик спрятал голову за руками. Предательские солёные капли рвались наружу. Что это с ним? Сириус вдруг усмирил свой внутренний бушующий огонь и, став серьёзным, насколько он вообще мог, сел возле брата.       — Ты злишься на меня? — Сириусу не составляло труда понять — недовольство брата на протяжении нескольких дней было вызвано из-за какой-то обиды. Но на что? Кажется, он, Сириус, ничего не сделал.       — М-м-м, — пробурчал что-то непонятное мальчик. Сириусу пришлось потрясти брата за плечи, чтобы тот высунул голову из своего укрытия. — Отстань от меня.       — Регулус! — Сириус, бесспорно, дорожил братом, как никем другим, но терпеть не мог такие моменты. Сириус не любит, когда мямлят. Когда тянут кота за хвост и не могут сказать то, что хотят. Подобная неуверенность его бесит до магического покалывания в сердце. — Либо ты говоришь и мы всё решаем, либо я ухожу, а ты и дальше будешь на меня дуться, не пойми за что!       И вот Регулус поднимает голову, и его заплаканное лицо встречается с надменным взглядом старшего брата. Но Сириус резко меняется в лице, и теперь туманы серых глаз из холодных приобретают тёплые оттенки. Лицо уже не такое напряжённое. Поджатые губы удивлённо приоткрылись. Хмурые брови слегка приподнялись, а руки потянулись к маленьким плечикам брата.       — Регги, в чём дело? — более спокойно, даже с толикой нежности спросил он.       Регулус не ответил. Лишь крепко обхватил брата, прижавшись к нему всем телом. Как, ну как он не может понять! И вот Сириус всё с тем же удивлением обхватывает брата в ответ. Под своими руками он слышит частые всхлипы. Регулус никогда не плакал. Да и Сириуса он уже давно не обнимал…       — Ты… уедешь. Оставишь меня здесь… одного. Найдёшь себе новых друзей, а про меня… забудешь! — вот в чём дело. Неужели его малыш Регги думает, что Сириусу кто-то станет ближе родного младшего брата?       — Не говори так, — сурово произнёс Сириус. — Кто сказал, что я про тебя забуду? Что какие-то друзья будут мне дороже семьи? Ты — мой любимый брат. Моя кровь. Как ты вообще пришёл к таким выводам? Регулус, мы — семья. А дороже семьи у меня ничего нет и не будет.       — Но мы ведь не будем видеться сто-о-олько времени, — не унимался мальчик, — Белла с «Хогвартса» мне ни одного письма не прислала! И ты не пришлёшь…       — Белла значит… Так говоришь, будто не знаешь её! Зазналась, поди, в своём «Хогвартсе»! Ходит там с важным видом, наверное, и задирает нос! — подражая кузине, Сириус упёр руки в бока, задирая подбородок. — Я Белла, Белла, Белла! Посмотрите, посмотрите все на меня! Какая я важная, красивая, да с голубой кровью!       На такую хорошую пародию малыш Регулус не смог не ответить смехом. Его подхватил и Сириус. Вот уже хохот, а не плач, разносился по лестничным пролётам.       — Я буду писать тебе письма каждую неделю, — уже серьёзно произнёс Сириус, потряхивая брата за плечи. — Ты просто устанешь их получать. На все каникулы я буду приезжать домой, в этом можешь не сомневаться. Да и Беллатрису я быстро верну на землю! В этом году ведь и Цисси едет в «Хогвартс», а значит, Андромеда будет чаще тебя навещать. И ты к ней заглядывай в гости! Не давай ей скучать, хорошо?       — Ты меня не забудешь, правда?       — Правда. Как я могу тебя забыть? Память у меня, может, и дырявая, но не настолько! Ты — маленький Сириус. Мой младший брат.       — Что бы не случилось? Обещаешь?       — Обещаю.

***

      В нетерпении Сириус провёл оставшиеся каникулы. Но вот он, наконец, на вокзале Кингс-Кросс. Медленно он двинулся к барьеру. Двигаться быстро было нелегко: его постоянно толкали снующие мимо люди, к тому же тележка была очень тяжёлой. Но недовольное ворчание матери позади придавало сил. Маглов она терпеть не могла, тем более находиться рядом с ними дольше нужного. Барьер всё приближался, и Сириус понимал, что остановиться уже не сможет. Оставалось каких-то два шага. Сириус прикрыл глаза.       И вот он уже на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс. 11.00». Билетная касса исчезла, на её месте находятся кованые железные ворота и табличка: «Платформа №9¾».       Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. До Сириуса доносились голоса, скрип тяжёлых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов.       На плечи его легли две руки: большая мужская и нежная женская. Вот и родители пошли через барьер. И Регулус, подавший руки, появился за материнской спиной.       — Мы ждём от тебя хороших успехов, сынок, — по-отцовски наставлял сына Орион.       — И письма! Ты обещал мне слать их каждую неделю! — заверещал малыш Регулус.       — Наш ворон устанет так часто летать туда сюда, принося тебе мои письма, — пообещал с улыбкой Сириус. Единственное, чего он боялся, это сурового материнского взгляда. Он чувствует его на себе. Последние несколько дней мать была сама не своя — злая, она ругалась с каждым, кто попадался ей на глаза. За эти дни получили все: и Регулус, и Сириус, и Орион. Даже брат Вальбурги, Сигнус, зашедший к ним с дочерями в гости, попал под раздачу.       Никто не знал, в чём дело. Они лишь предполагали — видение, не иначе. Должно быть, что-то плохое. Вальбурга видела распределение Сириуса. Впервые видела чётко его будущее. Вот он на трёхногой табуретке. Вот шляпа долго думает над решением, и вот звучит треклятый львиный факультет! Какой позор! Столько дней мать семейства не могла смириться с этим. Подумать только, в змеином гнезде появился львёнок-подкидыш! Да, как назло, старшенький, любимец семейства, сильный, как никто до него, и никто после. Вальбурга готова была списать всё на своего брата Альфарда, что пагубно влиял на её сына магловскими мыслями! Но в душе, очень глубоко внутри понимала, что это было неизбежно.       Но что делать теперь? Против судьбы не пойдешь. Кто знает, вдруг в будущем Сириус как никто другой прославит свою семью! Не стоит так рано опускать руки. Не стоит терять надежду. Они — семья, а это главное. Он предан своей семье как верный пёс — об этом уж Вальбурга позаботилась.       — Сириус, — наконец сказала она, — ты ведь знаешь, что Блэки — самый древний и единственный чистокровный род?       — Да, мама.       — Ты — будущее нашего дома. От твоей учёбы зависит вся семья. Не подведи меня, мой мальчик.       — Но что… что, если я попаду не на Слизерин? — робко спросил Сириус. Сегодня ночью ему снилось, как шляпа отправляет его в Гриффиндор. Это точно был бы страшный сон его матери! — Чисто теоретически, — быстро добавил он.       — Чисто теоретически, это ничего не меняет. Ты мой сын, и тут ничего не поделаешь. — И Вальбурга сделала то, чего никогда раньше не делала: встала перед ним на колени, поправив длинные полы юбки. Она нежно обхватила его щёки и оставила нежный поцелуй на лбу. Она так редко его целовала… Тихо, чтобы только он услышал, произнесла Вальбурга: — Удачи, мальчик мой. Я буду по тебе очень скучать.              Малыш Рег крепко вцепился в бок Сириуса, сжимая его что есть мочи. С братом он расставаться ни в какую не хотел. Подумать только — целый год провести в одиночестве, в холодном, сером, унылом доме Блэков, а именно таким он станет без яркой звёзды — Сириуса.       — Ну что ты, Рег, — оборачиваясь к брату, сказал он. — Помнишь: письма каждую неделю.       Регулус ничего не сказал. Лишь вручил Сириусу серую колдографию: на ней была запечатлена их семья. Орион, держащий улыбающуюся Вальбургу за плечи. Малыш Регулус у неё на руках. И Сириус, сидящий у матери в ногах. Это была их первая колдография с малышом Регулусом.       Вот к ним подходят дядюшка с тётушкой. Вот три прекрасные кузины: Беллатриса, Нарцисса и Андромеда. Солнечный день. Шум, гам, беготня… Слезливые прощания на платформе. Вот краем глаза Сириус видит семейство Поттеров, что являются их дальними родственниками. Вот в глаза попадается платина волос Малфоев. Вот какой-то черноволосый зашуганный мальчишка идёт под ручку с рыжей девочкой. Вот у поезда мнётся мальчик, слишком маленький для одиннадцати лет. Весь в шрамах, он помогает какому-то пухляшу занести чемоданы.       Яркий солнечный день. Он изменит жизнь Сириуса. Перевернёт на все сто восемьдесят градусов. Садясь в купе с кузинами, Сириус поглядывает в окно. Родители и младший брат всё так же стоят на платформе. Регулус цепляется за мать, что поглаживает его кудрявые непослушные волосы. Вот кузина Андромеда машет сёстрам на прощание.        И Сириус с надеждой на невероятное будущее сжимает серую колдографию.

***

      Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зелёных одеждах. Лицо её было очень строгим, и Сириус сразу подумал, что с такой лучше не спорить и вообще от неё лучше держаться подальше. Строгий взгляд чем-то напоминал материнский.       Она повернулась и пошла вперёд, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале. На каменных стенах висели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи.       Они шли вслед за женщиной по вымощенному булыжником полу. Из закрытой двери справа Сириус услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но женщина вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они, дыша друг другу в затылок, стали беспокойно оглядываться.       — Добро пожаловать в Хогвартс. Я — профессор Минерва МакГонагалл, преподаватель трансфигурации и заместитель директора, — наконец поприветствовала их женщина. — Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведённой для вашего факультета. Факультетов в школе четыре: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история и свои выдающиеся ученики. Пока вы будете учиться в школе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитываться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Я вернусь сюда, когда все будет готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.       Стоило профессору уйти, как тут же поднялся гул голосов. То тут, то там слышались вопросы: что за отбор и как он будет проходить? Сириус бросил взгляд на рыжую кудрявую девочку, что стояла рядом с забитым черноволосым мальчиком с мертвенно-бледной кожей. Девочка явно была маглорождённой и спрашивала его об отборе.       Чуть сбоку Сириус заметил того самого мальчика со страшными шрамами на лице — он старался прикрыть безобразное лицо то чёлкой русых волос, то капюшоном мантии. Рядом с ним тёрся пухлый мальчишка, желавший спрятаться за этим худеньким несчастным парнишкой.       Где-то среди толпы были видны кудри Поттера, что своим звонким голосом рассказывал толпе мальчишек о том, как будет проходить отбор.       — Цисси, — тихо позвал Сириус кузину, что всё время находилась рядом, а сейчас, как и Сириус, с высоко поднятой головой наблюдала за нарастающим хаосом. — Этот Поттер, Джеймс, Джастин, как его там… Он ведь нам родственником приходится, да? Мне кажется, я видел его на одном из вечеров, что устраивал твой отец.       — Да… мне кажется, да, — немного поразмыслив, девушка порылась в воспоминаниях. В голове вдруг появилось всё семейное древо Блэков и многочисленные повторяющиеся имена. — Кажется, его бабка была урождённой Блэк. Да, точно. Дорея Блэк. Тётя наших родителей, она вышла замуж за Поттера.       — Ну и память у тебя… Я всё никак наше древо выучить не могу, помню только Илифию, основательницу, ну и, может, от нас до прадедушки-прабабушки.       — Отец говорит, что знать свою родню нужно. Ведь в час нужды у нас рядом не будет никого, кроме семьи. — И, снова вздёрнув гордо подбородок, Нарцисса ждала ответной реакции от кузена. Сириус сдался и согласно кивнул. Родители говорят ему тоже самое.       — Чем больше в школе Блэков…       — Тем безопаснее она, — закончила за кузена девушка. Этой поговорке Блэки учат своих детей с ранних лет, готовя их к школе. Её смысл, как и секрет могущества семьи, также передаётся из поколения в поколение. Нарциссу и Сириуса посвятили в эту тайну лишь сейчас. Андромеда узнает это только в следующем году, а Регулус ещё через два, когда подрастёт.       — Церемония отбора сейчас начнётся, — произнёс строгий голос. Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на особо шумных ребят, в числе которых был тот самый Поттер, что, как на пьедестале, стоял на ступеньках, и как оратор рассказывал всем про чудный отбор с испытаниями. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!       Сириус встал за кузиной, а позади него неловко встал мальчик с изуродованным шрамами лицом. Они вышли из маленького зала, пересекли холл, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.       Это место показалось Сириусу одновременно красивым, странным и даже немного пугающим. Зал был оснащён сотней свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.       Перед Сириусом были сотни лиц, бледнеющие в полутьме, словно неяркие лампы. Где-то среди этих учеников сидит Беллатриса и с оживлением выискивает в толпе кузена и любимую сестрицу. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Взглянув вверх, Сириус увидел над собой чёрный потолок, усыпанный звёздами. Казалось, что Большой зал находится под открытым небом.       Сириус услышал какой-то звук и, опустив устремлённый в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную Шляпу. Она была вся в заплатках, потрёпанная и ужасно грязная. Шляпа шевельнулась, и в следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела.       Шляпа с чувством пела о четырёх факультетах, о том, чем каждый из них выделяется. Сириус особо не слушал и вник лишь в строки о том, что им просто надо надеть эту шляпу, и она сама направит их на нужный факультет.       Профессор МакГонагалл шагнула вперёд, в руках она держала длинный свиток пергамента.       — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнём. Аббот, Джилия.       Девочка с русыми косичками и порозовевшим лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, которая, судя по всему, была большого размера, оказавшись на голове Джилии, закрыла не только её лоб, но и глаза. А через мгновение…       — КОГТЕВРАН! — громко крикнула Шляпа.       Те, кто сидели за вторым столом слева, громко зааплодировали. Несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы похлопать новому члену их семьи.       — Блэк, Нарцисса!       — СЛИЗЕРИН! — не задумываясь, выкрикнула Шляпа. Довольная собой, Нарцисса словно пролетела к своему столу, где аплодисментами её встречала сестра, а также много знакомых лиц.       — Блэк, Сириус!       — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа спустя минуту. Ей, на удивление, понадобилось много времени. Казалось, она с усердием копалась в голове Сириуса. Что-то тихо бурча, она раздумывала, и вот шокированный Сириус поплёлся к факультету, который зааплодировал куда громче двух предыдущих. Кажется, и учителя, и слизеринцы, и даже сами гриффиндорцы были шокированы. Сириус видел немой шок в глазах Беллы. А ему самому-то что? Гриффиндор, так Гриффиндор.       — Люпин, Римус!       — ГРИФФИНДОР! — вновь подумав около минуты, прокричала Шляпа. Она и ему над ухом о чём-то бубнила. Гриффиндорцы, теперь вместе с Сириусом, громко аплодировали. Римус сел рядом с Блэком, неловко здороваясь.       — МакДугал, Юлий!       — ПУФФЕНДУЙ! — и вот раздались аплолисменты за крайним правым столом.       — Петтигрю, Питер! — бедный мальчишка! Им оказался тот самый пухлый приставала, что цеплялся за Римуса всё это время. Над ним Шляпа думала минут пять, не меньше! Кажется, мальчик уже совсем потерял надежду попасть хоть на какой-нибудь факультет.       — ГРИФФИНДОР! — наконец озвучила она результат. Петтигрю приняли с распростёртыми объятьями, как и всех до него.       — Поттер, Джеймс!       — ГРИФФИНДОР!                    — Снегг, Северус!       — СЛИЗЕРИН!                    Ещё несколько девушек отправились в Гриффиндор, среди которых была та самая рыжая Лили Эванс, что под ручку с Северусом стояла в маленьком зале перед распределением. Дальнейшее распределение Сириус не слушал. Он внимательно осматривал своих сокурсников и бросал взгляды на змеиный стол, откуда на него взирали кузины, то ли с сожалением, то ли с сочувствием.

***

22 года спустя

1 сентября 1993 года

      Сириус снова на платформе 9¾. Один. В образе огромного чёрного пса. Когда он думал об этом в детстве, признаться честно, не такие у него были ожидания. Одиночество… вот какое оно. Далеко не такое красочное, каким казалось раньше. Хорошо, когда ты выбрал быть один. Плохо, когда от тебя все отвернулись.       В июне он пробрался на территорию Малфой мэнора, где в серый дождливый день в семейном склепе навсегда запечатали его жену. Лукреция умерла слишком рано. Незаслуженно. Сириус прятался в колючих кустах роз — единственных цветах, что росли на территории поместья. Он считал своим долгом прийти на похороны. Он не смог её спасти. Уберечь. Быть с ней до конца, согласно своей клятве.       Но вот из склепа стали выходить люди. И вот на глаза пса попадается он. Изуродованное шрамами лицо даже с годами осталось прежним. Те же складки, тот же печальный взгляд. Та самая усталость, что бывает после полнолуния. Римус…       Рядом с ним шла девочка. Вся облачённая в чёрное, она полностью олицетворяла своё имя. Чёрные волнистые длинные волосы прятались под кружевной вуалью. А запах… Её аромат был слишком странным, намешанным. Шоколад… Книги… Хвоя… И абрикосы. Почему абрикосы? Эти фрукты в в Лондоне бывают редко, уступая место персикам…       Кажется, она заметила его. Да, точно, его серые глаза в кустах красных роз она точно заметила. Пора убираться отсюда.

***

Косой переулок полтора месяца спустя

      Сириус битые три часа ходит по переулку туда-сюда в поисках того самого запаха. Он точно учуял его у Гринготтса! Так почему он растворяется в этой толпе? Огорчённый проваленными поисками, он побрёл в блаженный тенёк у кафе мороженого. И вот он, этот запах! Сириус видит чёрную мантию, и белые, белые волосы…       Как он мог ошибаться? Его девочка никогда бы не покрасила волосы. Он точно это знает! Но нет, Римус рядом. Пусть на нём и лежат особые чары забвения, Сириуса не обманешь. Он видит Римуса даже под пеленой заклинаний. Всё же есть плюсы в собачьем облике.       Уже не спеша Сириус подошёл к столику напротив, где одиноко скучающе сидел паренёк. Гриффиндорец — очевидно по футболке со львом. И вот она, снова та самая смесь ароматов. Шоколад… Книги… Хвоя… И абрикосы. И снова она его заметила. Как же так? Сириус почему-то всегда считал, что черный пёс для всех непримечателен. Видимо, не для его малышки. Что это? Почему вокруг неё странное сияние? Что это за золотое свечение вокруг? Неужто её дар просыпается? Да, это точно он. Сириус даже догадывается, что это за дар. Поможет ли он ей в жизни?

***

      Сириус снова на платформе 9¾. Один. В образе огромного чёрного пса. Он ждёт их слишком долго. Когда это Лунатик стал таким непунктуальным? Почему-то в этот раз день не такой яркий и тёплый, как прежде. Солнце не светит. На горизонте сгущаются тучи. Холодок бежит по спине, или это приближение дементоров?       Вот он чует знакомый запах. Шоколад… Книги… Хвоя… И абрикосы. Это она. Его девочка. Сириус вышел из своего укрытия ей навстречу. Хотел посмотреть на неё напоследок. Наглядеться. Но что же это? Она снова перекрасилась? Снова чёрные волосы. Длинные, они спадали ей на плечи и спину. Римус быстро целует её в лоб, крепко обнимает и скрывается в вагоне.       Вот она, его девочка. Она снова смотрит на него. Как это у неё получается всегда его заметить? Идёт уверенно и снова гладит. Давно его не ласкали нежные руки. Она смотрит так печально, шепчет слова… Что это были за слова? Сириус всё прослушал, внимательно всматриваясь в её грустные глаза. В них, чёрных, как ночь, отражается вся хмурость этого дня. Весь его холод.        Но что это? Где то самое золотое сияние? Почему её теперь окутывает лишь чёрная аура? Дар начинает набирать обороты всё сильнее. Похоже, его малышка что-то усвоила для себя. Очевидно, она не знает, кто он. Вот она идёт к паре с ребёнком. Все светловолосые. Что же, это его грациозная сестрица Цисси?       Хорошо даже, что она приглядывает за Илитией. Сириус не любит Малфоя старшего, не доверяет ему. Но Нарциссе доверять можно. Она Блэк, и как никто другой знает правила этой семьи. А значит, его дочь в безопасности. В этом году он сам будет приглядывать за ней. Издалека. Как и за Гарри.