Тень Блэка. Наследие тьмы

      В коридоре, ведущем мимо маленькой гостиной в бар, в этот час было уже темно. Гарри прошёл до середины коридора, когда из гостиной до него донеслись сердитые голоса. Это же мистер и миссис Уизли! Гарри остановился: он не хотел, чтобы они поняли, что он слышал их ссору. Но тут он услышал своё имя и подошёл ближе к двери.       — Как это не говорить ему? — возмущался мистер Уизли. — Гарри должен знать правду. Я пробовал поговорить с Фаджем, но он относится к Гарри, как к ребёнку! А ведь ему уже тринадцать лет!       — Артур, правда поселит в нём страх, — резко сказала миссис Уизли. — Неужели ты хочешь, чтобы в школе Гарри вздрагивал от малейшего шороха? Он такой жизнерадостный мальчик. Зачем его запугивать?       — Пойми, Гарри надо быть начеку, — возразил мистер Уизли. — Ты же знаешь: они с Роном постоянно где-то бродят… Да их уже дважды заносило в Запретный лес! А в этом году Гарри туда ни в коем случае нельзя! Страшно подумать, что могло с ним случиться той ночью, когда он убежал! Не подбери его «Ночной рыцарь», бьюсь об заклад, Министерство не нашло бы его живым!       — Но он жив и здоров, так что…       — Молли, говорят, Сириус Блэк — сумасшедший. Может, и так, однако у него хватило ума сбежать из Азкабана, чего никому не удавалось! Три недели прошло, а он как в воду канул. И что бы там Фадж не говорил «Пророку», скорее изобретут самозаклинающиеся палочки, чем мы схватим этого злодея! Но за кем он охотится — нам известно…       — В «Хогвартсе» Гарри будет под надёжной охраной…       — Мы думали, что и Азкабан под надёжной охраной. А он оттуда сбежал, значит, проникнуть в Хогвартс ему не составит труда!       — Но ещё неизвестно, что Блэк охотится именно за Гарри… — Гарри услышал глухой стук. Наверняка это мистер Уизли ударил кулаком по столу.       — Молли, сколько можно тебе говорить? Репортёры ничего не пишут об этом, так распорядился Фадж. Ночью после побега Блэка он приехал в Азкабан. И охрана предупредила его, что Блэк постоянно бормотал во сне одни и те же слова: «Он в Хогвартсе… он в Хогвартсе…». Молли, Блэк спятил и хочет убить Гарри. Думает, что со смертью мальчика к Ты-Знаешь-Кому вернётся сила. В ночь победы Гарри над Ты-Знаешь-Кем, Блэк потерял всё. Он двенадцать лет провёл в Азкабане, вынашивал… — Голоса смолкли. Прильнув к двери, Гарри с нетерпением ждал, что ещё они скажут. — К тому же, ты помнишь, как Малфой хоронил свою сестру этим летом? О ней двенадцать лет никто не слышал, а тут на тебе, убили! Малфой так крепко держит Фаджа за грудки, что об этом даже не говорят.       Упоминание о покойной сестре Люциуса наконец подействовали на миссис Уизли. Только Гарри в толк не мог взять: какая сестра? И причём тут вообще Блэк?       — Неужели ты думаешь, что он собственную жену… Нет, нет, нет… — быстро залепетала миссис Уизли. — Хорошо, Артур, тебе виднее. Но ты забыл про Дамблдора. Пока он директор Хогвартса, никто не причинит Гарри вреда. Надеюсь, Дамблдору всё это известно? И про Гарри, и про Лукрецию?       — Конечно. Из-за этого мы и спросили у него разрешение выставить у всех школьных ворот стражей из Азкабана. Он согласился, правда без особой радости.       — Без особой радости? Но почему? А вдруг они поймают Блэка?       — Дамблдор не выносит этих стражей, — тяжело вздохнул мистер Уизли. — Как и я, впрочем… но, имея дело с таким злодеем, как Блэк, приходится объединяться с кем попало.       — Но если они уберегут Гарри…       — То я впредь и слова дурного о них не скажу, — устало молвил мистер Уизли. — Поздно уже, пойдём-ка спать, Молли.       Услыхав скрип стульев, Гарри на цыпочках поспешил в бар, где его никто не заметит. Дверь гостиной отворилась, и в коридоре послышались удаляющиеся шаги четы Уизли.

***

      День обещал быть плохим с самого начала. Всю ночь Илития провела, как в бреду: то просыпалась, то засыпала. В поту она ёрзала по кровати, мучаясь от странных снов. Римус будил её несколько раз, приносил стаканы с водой, ласкал, даже заклинания думал какое применить, а девушка, как при сильной температуре, снова и снова в беспамятстве проваливалась в сон. Она переживала снова и снова события этого лета: смерть матери, похороны, жизнь у Малфоев и пребывание здесь, в Косом переулке. Илития была на платформе 9¾. Только была там не она, а кто-то другой, в чьём теле она сидела. Как посторонний наблюдатель, она наблюдала из головы какого-то мальчишки. Смутно видела все лица и частично слышала их разговоры. Она видела алый поезд и, кажется, свою крёстную в молодости, Нарциссу. Она видела Хогвартс. Лодки, плывущие в озере, и замок невероятных размеров. Она даже проходила распраделение и попала на Гриффиндор! Неужели она видела своё будущее?       Просыпаться утром было невозможно тяжело, будто до этого она и вовсе не спала трое суток. Римус как только её не будил: и ласковыми словами, и лёгкими поглаживаниями по горячему лбу, но вот в ход уже пошла холодная вода, стягивание одеяла, а ласковый шёпот перешёл на громкий и требовательный тон. Вскоре Люпин понял: это не лень и желание спать. Она просто не может проснуться. Будто под чарами, она точно что-то видела. Всю ночь Римус провел беспокойно: дочь в бреду не давала ему спать. Она всё бубнила что-то, что Римус разобрать не смог. Лишь одно имя, чётко, раз за разом она повторяла: «Рег». Люпина от этого передёргивало.       В отчаянии Римус стал проверять дочь заклинаниями: не наложили на неё какое-нибудь проклятие? Но нет, профилактика показала, что всё в норме. Значит, это её дар мешает проснуться. Она видит. Что-то видит. Будущее ли, прошлое ли? И почему, чёрт возьми, сейчас?       Битый час Римус провозился с дочерью. Первые полчаса были в попытках разбудить её, что, как уже известно, не удалось. Другие полчаса мужчина проверял, всё ли у них собрано, и уповал на то, что дар сам отпустит Илитию. За дверью слышался шум собирающихся Уизли. Какое же большое и шумное, однако, семейство!       К началу девятого Илития смогла открыть глаза. С трудом, ведь веки её были ещё под белой пеленой видения. Десять минут ей понадобилось на то, чтобы окончательно прийти в себя. Всё это время Римус сидел на стуле у кровати и, сомкнув руки на коленях, был готов помочь в любую минуту. Он слабо помнил, как развивался дар у Сириуса, но это было нечто совершенно иное!       Потом Римус дал девушке привести себя в порядок. Как же это странно! Он так давно не видел её с черными волосами… до этого они были платиновыми, слегка волнистыми, но теперь вернули не только привычный цвет, но и завиток. В голову сразу врезались вырезки из газет, где Сириус, мрачный, с растрёпанными и длинными волосами проклинал всех на свете. Сейчас Илития была с ним на одно лицо. Римусу даже показалось, что после умывания к нему повернулся Сириус! Настоящий Сириус, вновь ставший тринадцатилетним мальчиком. Но проморгавшись, Римус снова видел перед собой дочь его свою дочь.       

***

             На вокзал они прибыли за тридцать минут до отправления. Римус где-то раздобыл тележку, на которую выгрузил весь их багаж, и направился к барьеру между девятой и десятой платформой. Многозначительно глянув на Илитию, он как бы невзначай наклонился к барьеру. Мгновение — металлический барьер позади. Они на платформе №9¾. А вот и «Хогвартс-Экспресс». Алый паровоз пускал клубы дыма, окутывавшего платформу, полную детей и провожавших волшебников.       Погода стояла пренеприятнейшая. Небо заволокли тучи то там, то тут. Мерзкие редкие капельки дождя только и делали, что падали на бледное, как фарфор, девичье лицо. Илития надела мантию, которую до этого держала в руках, и, чтобы хоть как-то укрыться, накинула капюшон.       Римус всё осматривался по сторонам, выискивая Малфоев. Они, очевидно, ещё не прибыли. Он забрал свой дипломат с тележки и хотел было занести вещи дочери в купе, но она его остановила. Не стоит этого делать, напомнила она ему, ведь только он зайдёт в поезд, и чары, что последние две недели делали его неприметным рядом с Илитией, иссякнут.       — Ты главное ничего не бойся, — начал успокаивать Люпин и без того спокойную девушку. Возможно, подумала она, крёстный таким образом успокаивает самого себя. — Дамблдор обещал, что всё будет хорошо. Когда прибудем в Хогвартс, Драко отведёт тебя к профессору МакГонагалл, и уже вместе с первокурсниками ты пройдёшь отбор.       — Это, честно говоря, единственное, что меня напрягает, — нехотя призналась Илития. — Перед всей школой… Проходи я отбор несколько лет назад, всем было бы всё равно, но сейчас… А если я ещё и на Слизерин попаду, так мне вообще конец!       — Я сам знаю, какими жестокими порой бывают дети в вашем возрасте… — со странным настольгически грустным лицом сказал Римус. — Но ты будешь не одна. Драко всегда будет рядом, а я, как тень, буду оберегать тебя. И можешь не волноваться насчёт факультета. Сириус, — Римус перешёл на шёпот, — учился на Гриффиндоре. Он и его кузина были единственными из всей семьи, попавшими на этот факультет.       — На самом деле, те сны, что мне снились сегодня… я там проходила отбор. И попала в Гриффиндор. Правда, я будто всё видела от второго и первого лица одновременно… это было так… Странно.       — Я как раз хотел поговорить об этом. Жаль, времени мало. Я думаю, что сегодня ночью у тебя начался проявляться дар.       — Думаешь, я теперь могу видеть будущее?       — Нет, скорее всего прошлое. Твоя бабка видела будущее, а ты родилась ещё при её жизни. Один дар на двоих быть никак не может.       — Так значит, я видела, как он проходил отбор… — дошло наконец до Илитии.       Римусу ещё многое хотел сказать дочери на прощанье, но почувсвовал на себе чужие взгляды. Метрах в тридцати от них появились Малфои. Пора прощаться. Глаза его вновь стали грустными. Он крепко обнял девочку, кажущуюся сейчас совсем маленькой. Оставив нежный поцелуй на её лбу, он последний раз бросил на неё взгляд. Перед ним вновь стоял Сириус, тот самый тринадцатилетний Сириус, с которым Римус уже тогда был очень близок. Вот он, с хитрым игривым лицом, показывает, как отрастил за лето свои чёрные волосы. Вот показывает новое серебряное кольцо с гравировкой, купленное в России этим летом. Моргнул — и снова Илития, с печальными глазами, но хорошим настроем.       — До встречи, — тихо сказал Римус.       — До скорой…       Профессор прошмыгнул в поезд. Илития осталась стоять на платформе. Поправляя капюшон, она чувствовала себя неуютно. Вот он, Драко, совсем недалеко, но что-то не так. Бросив взгляд чуть в сторону, Илития заметила его. Огромный чёрный пёс, лохматый и до ужаса исхудавший. На него, казалось, всем было плевать. У Илитии было странное предчувствие. Она уже видела этого пса, и не раз. Это точно та же псина, которая была на похоронах её матери. Точно та же псина, что встретилась ей в Косом переулке. Девушка пыталась вспомнить, не было ли у Блэков или Малфоев какого-то фамильяра или животного, принадлежащего семье. Возможно, этот пёс был каким-то оберегом свыше?       Подталкивая тележку, Илития подошла к псу и на всякий случай нежно погладила его по голове. Кто знает, вдруг этот пёс был послан с небес её матерью, в качестве помощника, друга и защитника?       — On se reverra, Clochard.       Она, сделав вид, что никакого пса и нет, наконец направилась к Малфоям, что её поджидали. У Нарциссы был странный, настороженный взгляд — она внимательно смотрела на то место, где секунду назад сидел пёс. Он пропал.       — Всё-таки ты перекрасилась, — недовольным тоном вместо приветствия сказал Люциус.       — Я — Блэк. И поступлю в школу, как Блэк, — холодно ответила Илития дяде, смотря на него безэмоционально. — К тому же, больше видеть в зеркале маму я не могу.

***

             Миссис Уизли расцеловала своих детей, Гермиону и наконец заключила в объятия Гарри. Она долго его не отпускала, он даже смутился. Но всё-таки был искренне рад, когда она чуть ли не в десятый раз его чмокнула.       — Береги себя, Гарри, — сказала она, и ему показалось, что глаза у неё повлажнели. Миссис Уизли открыла большую сумку. — Я приготовила всем сэндвичи. Это тебе, Гарри. Рон, ты возьми другие, с говядиной… Фред? Где Фред? А это, дорогой, твои…       — Гарри, — шепнул мистер Уизли, — пойди сюда на минутку. — Вдвоём они отошли за колонну, оставив всю компанию с миссис Уизли. — Пока ты ещё не уехал, я должен тебе кое-что рассказать, — мужчина заметно волновался.       — Не беспокойтесь, мистер Уизли. Я всё знаю.       — Знаешь? Откуда?       — Я… ну… я слышал ночью ваш с миссис Уизли разговор. Случайно. — И быстро добавил: — Извините.       — Не самый лучший способ узнать столь важную вещь. — Вид у мистера Уизли был встревоженный.       — Всё хорошо, честно. Вы не нарушили данное Фаджу слово, а я уже всё знаю.       — Но ты, Гарри, наверное, очень испугался.       — Ни капли. — Гарри не соврал, но видел, что мистер Уизли ему не верит. — Я не строю из себя героя, но ведь Блэк не может быть опаснее Волан-де-Морта, — услышав это имя, мистер Уизли вздрогнул, но сдержался.       — Гарри, я не сомневаюсь, что ты гораздо сильнее, чем думает Фадж. Я рад, что ты не боишься, но…       — Артур! — раздался голос миссис Уизли, провожавшей всех в вагон. — Что ты там делаешь? Поезд вот-вот отойдёт!       — Сейчас-сейчас, Молли, — ответил мистер Уизли и торопливо сказал Гарри, понизив голос: — Дай мне слово…       — Что буду пай-мальчиком и из замка не на шаг? — нахмурился Гарри.       — Не только это, — таким тревожным Гарри ещё никогда не видел мистера Уизли. — Поклянись, Гарри, что не станешь сам искать Блэка.       — Что? — переспросил Гарри. Раздался громкий свист. Дежурные по вокзалу обходил поезд и захлопывали двери. — Обещай мне, Гарри, — скороговоркой произнёс он, — чтобы не случилось…       — Зачем мне искать того, кто хочет меня убить? — буркнул Гарри.       — Поклянись, чтобы ты не услышал…       — Быстрее, Артур! — крикнула миссис Уизли.       Из паровоза повалил дым, и поезд тронулся. Гарри кинулся к вагону, Рон открыл ему дверь и протянул руку. Друзья высунулись из окна и махали мистеру и миссис Уизли, пока они не скрылись из виду. Гарри видел на самом конце платформы, к своему удивлению, лорда Малфоя с женщиной. Мать Драко, подумал Гарри. Она тоже была блондинкой, высокой и стройной, довольно милой, особенно на фоне Люциуса Малфоя. Что это случилось, что они на перроне? Неужели боятся Блэка? Гарри повергул голову и увидел платиновую макушку Драко, который рукой махал родителям. Рядом с ним была девушка с длинными чёрными волосами, которая, что было странно, тоже махала Малфоям. Кто это мог быть?       Поезд набрал полный ход. Гарри подозвал Рона с Гермионой и шепнул:       — Мне надо рассказать вам один секрет.       — Иди в купе, — бросил сестре Рон.       — Очень мило, — с обидой сказала Джинни и отошла.       В поисках свободного купе Гарри с Роном и Гермионой пошли по коридору. Намерено не заглядывая в то, где, как рассчитал Гарри, сидел Малфой с новой подружкой. Что-что, а сейчас он точно не хочет встревать в перепалку со слизеринцем. Удача им «улыбнулась» в самом конце вагона, в последнем купе, как раз рядом с которым и сидел Драко с «неизвестной».       В купе был всего один пассажир, дремавший возле окна. Троица переступила порог. Странно. «Хогвартс-Экспресс» предназначен для школьников, и, кроме волшебницы, развозившей тележки с едой, взрослых они раньше не видели. Незнакомец был укрыт поношенной, штопанной-перештопанной мантией. Болезненного вида и сильно уставший, он был совсем ещё не старик, светло-каштановые волосы едва тронуты сединой. Гарри призадумался. Он точно где-то видел этого человека. Только вот где? Память и внимательность в последнее время его сильно подводят. Неужели он переживает по поводу Блэка куда больше, чем думает на самом деле?

***

      — Ну и как ты провела это время в «Дырявом Котле»? — выплюнул с омерзением Драко. Маглов он не любил, но и такие дыры, как бар дряхлого Тома, ему не нравились. Он держал на кузину, пусть и не сильную, но обиду. Она, чистокровная волшебница, аристократка, уезжает из своего родового дома не пойми куда и не пойми зачем! — Променяла меня на какого-то дряхлого волчару…       — Драко! — не выдержала Илития. Что-что, а оскорблять отца, пусть и не родного, она не позволит. — Ещё одно подобное выражение в сторону Римуса, и ты в жизни не услышишь от меня ни доброго, ни какого-либо слова вообще. Ясно?       Драко, по природе своей, всегда и ко всем относился пренебрежительно. Даже к тем же вечно сопровождающим его Крэббу и Гойлу. Но к Илитии он не мог так относиться. Она одна могла поставить его на место, при этом сделать это так, чтобы его гордость не была задета. Для него она была как сестра-близнец, как голос совести. Противиться ей было физически больно. Порой, когда Илития была зла на него или он вновь её чем-то выводил из себя, она делала точно такое же выражение лица, какое делает его отец, Люциус, когда сердится на сына. Малфой старший умеет одним лишь взглядом выражать всё своё недовольство. Это происходит редко, но подобные взгляды работают лучше любых слов. Илития чудным образом прекрасно копирует этот взгляд.       — Ясно, — недовольно фыркнул он, закатив глаза. По возможности он старался не смотреть на кузину. Сел себе у окна и забросил ноги на противоположное сидение.       — И про его особенность никто не должен узнать. Ты понял меня?       — Я прекрасно понял тебя ещё дома, когда, собирая чемодан, ты променяла меня на него.       — Будешь припоминать мне это до конца года? — Брови её изогнулись, а губы скривились в ядовитой усмешке.       — Нет. В школе мне и так есть над кем издеваться. — Злорадная усмешка появилась и на лице Драко. Вот и прошли все обиды, как будто их и не было.       Илития удобно устроилась напротив кузена, точно так же закинув ноги на противоположное сидение. Из переноски она достала чёрного кота, который, недолго помявшись на её коленях, улёгся и погрузился в сон. Магистр был дорогим и близким другом для Илитии. Она никогда не славилась особой любовью к животным, многих просто боялась, но коты и волки были для неё наравне с людьми.       — К слову, — закинув руки за голову, начал, растягивая слова, Драко. — Пока тебя не было, мне в голову пришла прекрасная идея.       — Удиви меня, frère.       — Как тебе мысль стать новым загонщиком Слизерина? Сейчас места загонщиков занимают Люциан Боул и Перегрин Деррек. Дуэт их чрезвычайно жесток. То, что надо для Слизерина. Только вот Перегрин очень крупный. Бьюсь об заклад, он за лето ещё больше разжирел.       — Это плохо? Крупных игроков тяжелее скинуть с мётлы.       — Да-а-а… Если честно, он мне не сильно нравится. Внешность отталкивающая.       — Как и у твоих дружков, Крэбба и Гойла. Так в чём проблема?       — В нашей сборной много старшекурсников. Другие сборные уже вдоль и поперёк знают наш стиль игры, наши повадки. Новый человек в команде выбьет их из привычного строя. К тому же, — сладко протянул он, — если за нас будет играть сама Госпожа Блэк, мисс страх и ужас Шармбатона, противники точно будут бояться нас.       — Если я ещё попаду на Слизерин, — вывела Илития из сладкой неги Драко. — Что, если я попаду на Когтевран?       — Ах да, ты же училась в «Истине». Математический склад ума… Куда нам, простым слизеринцам, до тебя?       — Во-первых, я была в Vérité. Во-вторых, я с гуманитарным складом ума. Просто Трансфигурация, Алхимия и Астрономия — это то, что мне хорошо даётся.       — Да-да, я знаю. Просто Трансфигурация — это то, что тебе из кожи вон необходимо.

      — Заткнись.

***

      — А это кто такой? — шепнул Рон.       — Профессор Р.Дж.Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона.       — Откуда ты знаешь?       — Посмотри на чемодан. — Она показала на полку над головой мужчины. Маленький потрёпанный чемодан был перевязан верёвкой, аккуратно связанной из множества маленьких верёвочек. В одном из углов была надпись: «Профессор Р.Дж.Люпин».       — Интересно, что он преподаёт? — Рон, прищурившись, глядел на его бледный профиль.       — Защиту от тёмных искусств. Только по ней нет преподавателя. — У них было уже два учителя по защите, на первом курсе и на втором. Ходили слухи, что на эту должность наложено заклятие.       — А потянет ли он? — засомневался Рон. — Похоже, он и сам под заклятием… Ну, выкладывай, — повернулся он к Гарри.       И Гарри всё им поведал. О побеге, о «Ночном Рыцаре», даже о новой знакомой, которая появилась в «Дырявом Котле» в конце лета. Также Гарри поведал о предупреждении мистера Уизли. Рон сидел будто громом поражённый, Гермиона прижала руки к губам и, немного погодя, сказала:       — Значит, Сириус Блэк из-за тебя сбежал из Азкабана… Гарри… Ты должен быть очень… очень осторожен. Не ищи себе неприятностей.       — Я их не ищу, — буркнул Гарри. — Это они меня ищут.       — Надеюсь, у тебя хватит ума не выслеживать этого психа, — сказал всё ещё не пришедший в себя Рон. — Блэк ведь хочет тебя убить.              Друзья восприняли известие хуже, чем ожидал Гарри… Испугались, похоже, не на шутку. Особенно расстроилась Гермиона. Она всегда так переживает за него… Испугалась бы за него красавица Илития, если бы он ей рассказал? Стоит ли ей вообще об этом рассказывать? Она выглядит так, будто ей можно доверять. И Гарри хочет ей довериться. Решено. Он расскажет ей о Блэке, когда они прибудут в Хогвартс. Она выглядит, как девушка знающая, умная. Даже похожа чем-то на Гермиону. Может, и поможет чем?       — И как это он сбежал? — поёжился Ром. — Из Азкабана? При такой-то охране? Ведь он сверх-опасный преступник.       — Его должны поймать. — Голос Гермионы был твёрд. — Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов.              — Что это? — вдруг насторожился Рон. Откуда-то донёсся слабый звенящий свист. Они огляделись.       — Гарри, это у тебя в чемодане. — Рон встал, потянулся к багажной полке и извлёк из-под мантии карманный вредоскоп. Он вертелся у него на ладони, как юла.       — Вредоскоп? Как интересно! — Гермиона поднялась, чтобы получше рассмотреть.       — Это самый дешёвый, — сказал Рон. — По-моему, он плохо работает. Я стал его привязывать к лапе Стрелки, а он вертится.       — Может, ты делал в этот моменте что-то плохое? — предположила Гермиона.       — Да нет! Хотя, впрочем, нельзя было посылать Стрелку… Ну ты же знаешь, ей эти перелёты уже не под силу. Но как я ещё мог отправить Гарри подарок? — Вредноскоп свистел, не умолкая.       — Убери его в чемодан, — посоветовала Гермиона. — Ещё разбудит нашего соседа. — Гармиона покосилась на профессора Люпина. Чтобы заглушить вредноскоп, Гарри сунул его в особенно ужасную пару старых носков дяди Вернона и захлопнул чемодан.

***

      В купе постучали. Дверь медленно отворилась, и из-за неё показались две головы, одна над другой. В купе вошли двое молодых парней. Илитии хватило лишь взгляда, чтобы понять, кто они.       — Привет, — хором поздоровались они.       Винсент Крэбб, мальчишка, что первый вошёл в купе. Крупный, с удивительно высоким голосом. Его шея была толще, чем тело любой первокурсницы из Шармбатона. Вторым, разумеется, был Грегори Гойл. Столь же неприятный внешне и крупный по габаритам паренёк. С таким суровым выражением лица, будто вот-вот должно случиться что-то очень страшное.       Насколько знала Илития по рассказам кузена, они были «друзьями» Драко. Хотя друзьями — это громко сказано. Для дружбы с Малфоем у них не хватало ни мозгов, ни характера, ни элементарного положения в обществе. Они, скорее, выполняют функции телохранителей Драко. Безмолвные шестёрки, мальчики на побегушках.       — Чего вам? — вместо приветствия сказал Драко. Его лицо мгновено поменялось — игривая улыбка, с которой он смотрел на сестру, испарилась, вместо неё появилась кривая линия отвращения. Драко очень не хотел ещё один год проводить в компании двух амбалов, поддакивающих каждому его слову. В такой компании сам ненароком деградируешь.       — Мы тебя по всем вагонам искали, — сказал Крэбб своим высоким голосом. Он улыбнулся во все тридцать два зуба, и улыбка эта была как у умственно отсталого. Илития с нескрываемой насмешкой в глазах смотрела на двух «шестёрок» и всё ждала, что же скажет Драко.       — Нашли? Поздравляю.       — А ты ещё кто такая? — сказал Гойл, указывая пальцем на девушку. Его брови сошлись на переносице, а рука стала сжиматься в кулак. Гойл, пусть и не шибко умный, но всё же заметил отсутствие какого либо атрибута своего факультета на незнакомке. Неужто первокурсница, что пристала к знатному аристократу Малфою?       — Крэбб, Гойл, спешу вас познакомить, — взял дело в свои руки Драко, вставая с удобного местечка. — Моя кузина, Илития Бл…       — Просто Илития, — не дала она ему закончить. Маленькая мисс не хотела, чтобы её фамилия так быстро разлетелась по вагону, а это точно бы случилось, узнай хоть кто-то из слизеринцев. — И вообще, Драко, почему бы тебе с твоими… Сокурсниками, — язык не повернулся сказать «с друзьями» — Не прогуляться? Я пока переоденусь в школьную форму.

***

      «Хогвартс-Экспресс» держал курс на север. Погода за окном помрачнела, небо заложило тучами. Реже появлялись поля и фермы. По коридору туда-сюда стали ходить люди. Живоглот обосновался на незанятом месте, повернув курносую морду к Рону, его жёлтые глазки буравили заветный карман, где пряталась до смерти перепуганная Короста. В час дня пухлая волшебница покатила тележку с едой.       — Как, по-вашему, надо его разбудить? — Рон с сомнением кивнул на профессора. — Ему не помешало бы поесть.       — Профессор! Простите за беспокойство, профессор! — Гермиона осторожно приблизилась к профессору Люпину, но он не шелохнулся.       — Не волнуйтесь, дорогие мои, — сказала волшебница, протягивая Гарри коробку с пирожными. — Проснётся, захочет поесть — я в первом вагоне, рядом с машинистом. — Она закрыла дверь и удалилась, а Рон переполошился.       — Он и вправду спит? — шёпотом спросил он. — Уж не помер ли?       — Нет. Он дышит, — заверила Гермиона, беря протянутое Гарри пирожное.       С попутчиком, конечно, не очень повезло, но в этом была и польза. После полудня зарядил дождь, за окном проплыли расплывчатые очертания холмов, и ребят стало клонить в сон. В коридоре послышались шаги, у двери они смолкли, и сон как рукой сняло. В дверях появилась троица заклятых врагов: Драко Малфой, Винсент Крэбб и Грегори Гойл.              Драко Малфой и Гарри враждуют с самой первой поездки в Хогвартс. Лицо у Малфоя бледное, заострённое и с вечной ухмылочкой. Учится он на Слизерине. В командах по квиддичу Гарри и Драко ловцы. Мощные мускулистые Крэбб и Гойл — что-то вроде малфоевской свиты. Крэбб повыше, со стрижкой под горшок и очень толстой шеей. У Гойла же жёсткие и короткие волосы, а руки длинные, как у гориллы.       — Кого я вижу, — по обыкновению лениво протянул Малфой, шире открыв дверь. — Слышал, твой отец в кои-то веки разжился кучей золота. А что, твоя мамочка, случаем, на радостях не померла? — Рон вскочил, уронив на пол корзину Живоглота. Профессор Люпин всхрапнул. — А это кто такой? — попятился Драко.       — Новый учитель, — Гарри тоже вскочил: вдруг будет нужна помощь. — Что ты сказал, Малфой?       Бесцветные глазки Малфоя сощурились, он стал как-то странно поглядывать на учителя. Слишком у него был серьёзный взгляд, настороженный. Неужели драться перед носом учителя для него такая проблема? Неужели бесстрашный Малфой чего-то боится?       — Идём, — бросил он свите. И раздосадованные враги убрались восвояси. Гарри с Роном вернулись на место. Рон в бешенстве сжимал кулаки.       — Я больше не намерен терпеть Малфоя! Ещё слово о моей семье, и я откручу его поганую голову нахер! — Рон сделал в воздухе яростный выпад. Гермиона, хоть и привыкшая к постоянной ругани друга, устало закатила глаза.       — Пожалуйста, Рон, потише, — прошептала Гермиона, кивнув взор на профессора Люпина. Но профессор спал, как ни в чём не бывало.       Дождь усилился, а «Хогвартс-Экспресс» мчал всё дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Стучат колёса, по окнам барабанит дождь, завывает ветер, а профессору Люпину всё нипочём — спит себе и спит.       — Скоро должны приехать. — Рон пытался что-то разглядеть в темноте окна. Не успел он закрыть рта, как поезд замедлил ход. — Прекрасно! — Рон вновь подал голос, и осторожно обойдя профессора, стал вглядываться в темноту за стеклом. — Умираю с голоду. Скорее бы за праздничный стол.       — Но нам ещё ехать и ехать, — заметила Гермиона, посмотрев на часы.       — Какого чёрта мы тогда останавливаемся?       Поезд ехал всё медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились. Гарри, находившийся ближе всех к двери, выглянул в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные. Слева Гарри заметил две макушки, белую и чёрную. Видимо, Драко со своей новой подружкой.       Где же Илития? В каком она купе? Странно, но Гарри почему-то очень хотелось её увидеть. Казалось, она должна быть сейчас здесь, в одном купе с ним, Роном и Гермионой.       Поезд дёрнулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы и поезд погрузился в кромешную тьму.       — В чём дело? — раздался голос позади Рона.       — Ой, — вскрикнула Гермиона. — Рон, это моя нога!       — Может, авария, — предположил Гарри, добравшись до своего сиденья. Что-то зашуршало, и Гарри увидел на фоне окна смутный силуэт Рона, протиравшего запотевшее стекло.       — Там что-то движется, — сказал Рон. — По-моему, к нам спешат люди. — Дверь открылась, и кто-то встал Гарри на ногу.       — Простите! Вы не знаете, что случилось?       — Привет, Невилл! — Гарри протянул в темноте руку и схватил его за мантию.       — Гарри, это ты? Что случилось?       — Понятия не имею. Иди к нам, садись. — Раздалось сердитое шипение. Невилл сел на Живоглота.       — Пойду схожу к машинисту, узнаю, что произошло, — послышался голос Гермионы. Гарри дал ей пройти. Дверь опять соскользнула, звук столкновения, и два голоса вскрикнули:       — Кто это?       — А это кто?        — Джинни?       — Гермиона?       — Что ты делаешь?       — Ищу Рона.       — Иди садись.       — Не сюда! — предупредил Гарри. — Здесь я.       — Ой! — крикнул Невилл.       — Тихо! — вдруг раздался хриповатый голос. Профессор Люпин наконец проснулся.        Гарри услышал шорох в углу. Все замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и насторожены. А ещё лицо его вновь показалось Гарри смутно знакомым… Где он мог его видеть?       — Оставайтесь на месте. — Голос был всё ещё сиплый после сна. Он медленно встал, держа перед собой пригоршню голубого огня, и прошёл к двери, но та, опередив его, медленно открылась…       В дверях показались две макушки: белая и чёрная. В языках пламени Гарри увидел Драко с подружкой. Чем-то она напоминала Илитию, только странно это. Илития ведь была блондинкой, но лицо и глаза этой девушки один в один как у новой знакомой Гарри. Неужели это такая игра света? Профессор Люпин оторопел, когда увидел пришедших.       — Простите! Драко сказал, что в этом купе едет профессор. Мы хотели поинтересоваться, может, вы знаете, что случилось. Почему остановился поезд? — сказала девушка нежным певучим голосом, и Гарри наконец убедился. Это она. Почему она с Драко? Этот вопрос интересовал Гарри сейчас куда больше всего прочего.       — Я…я… не знаю, — единственное, что мог выдавать из себя сиплым голосом профессор. Похоже, столкновение с другими учениками подействовало на него отрезвляюще. Хрипота из голоса пропала. — Проходите, садитесь. Здесь места, конечно, мало… Но лучше, чтобы вы сидели вместе. К тому же, я сразу вернусь сюда и проверю вас.       Но даже когда Илития и Драко с трудом пробрались к окну, профессор Люпин так и не смог выйти из купе. Дрожащее пламя в его руках осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Глаза Гарри метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из-под плаща высунулась рука — лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почувствовало взгляд Гарри и поспешно спрятало её в складке чёрной мантии. То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом, не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но и вообще всё вокруг.        Присутствующих обдало стужей. У Гарри перехватило дыхание. Мороз пробился под кожу, в грудь, в самое сердце. Он слышал позади себя шаги, и нежная девичья рука одёрнула его за мантию, пытаясь отвести назад. Глаза Гарри закатились. Он ничего не видел. Погрузился в холод. В уши хлынул поток воды. Его тащило вниз. Вой усиливался. Откуда-то издалека донёсся жуткий пронзительный вопль мольбы. Гарри хотел помочь, всё равно кому. Попытался шевельнуть руками, но не смог. Он будто потерялся в пространстве: не мог понять, где верх, а где низ. Он почувствовал, как женская рука, что до этого сжимала его предплечье, резко отпустила его. Где-то позади послышался тяжёлый стук.       Его окутал белый туман.