Тень Блэка. Наследие тьмы

      — Гарри! Гарри! Ты в порядке? — Кто-то шлёпал его по лицу.       — Что…что?       Гарри открыл глаза. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс-Экспресс» снова в пути. А он что, упал с сиденья? Гермиона склонились над ним, стоя на коленях; позади Невилл и профессор Люпин. Где-то сбоку Рон и Джинни. Гарри хотел поправить очки, но не нащупал их на лице. Его вдруг затошнило, на лбу выступил холодный пот.       — Неужели проснулся, — заговорил мерзким недовольным тоном Малфой. Его-то Гарри не ожидал услышать. Голос прозвучал где-то над головой, позади. Малфой, должен быть, сидел у окна. Но почему он тут? Рон и Невилл уложили Гарри на сиденье. Джинни скомкала свою кофту на вид подушки. Гермиона аккуратно поглаживала его лицо мокрыми холодными руками — она специально их намочила.       — Ну, как ты? — забеспокоился Рон.       — Ничего. — Гарри бросил взгляд на дверь. Существо в капюшоне исчезло. — Что это было? Где тот… ну, который выл?       — Никто не выл. — Рон недоумевающе покачал головой.       — Тупица, — вновь подал голос Малфой. Гарри почему-то был уверен, что сказал это он, демонстративно закатывая глаза. — Он про стража.       Гарри осмотрел освещённое купе. Бледные-бледные Джинни и Невилл таращили на него глаза. У окна действительно сидел Драко. А на его коленях лежала девушка с чёрными волосами. Илития! Она ведь тоже упала! Прямо перед ним, за секунду до.       — Что с ней? — спросил Гарри, хотя хотел сказать совсем другое. — И почему она с тобой, Малфой?       — В обморок упала… — Гарри показалось, или Малфой выглядит серьёзнее обычного? Пусть он и огрызается и говорит свойственные ему слова, но его взгляд… его беспокойство в голосе… То, как он нежно поглаживает чёрные волосы… Это, чёрт возьми, выглядит абсурдно и ненормально.       Гарри казалось, что он смотрит на Илитию слишком долго. Но вот она медленно начала приходить в себя. Профессор Люпин, заметив это, подошёл к ней и присел на корточки. Стоило девушке открыть глаза, как первым, что она увидела, было обеспокоеное, изрезанное шрамами лицо профессора.       — Ри…       — Слава прародителям! — громко и быстро сказал Драко. — Наконец-то ты очнулась.       Профессор Люпин приложил руки ко лбу девушки, довольно кивнул и сказал в заключение: — Всё хорошо. Драко ещё какое-то время уговаривал Илитию полежать, даже заверил, что она ему не мешает, но девушка лежать уже не могла. Малфой помой ей встать и аккуратными, бережными движениями усадил её на сиденье возле себя. Профессор Люпин сел по другую сторону от девушки, устало потирая глаза. Гарри последовал их примеру и тоже сел. Джини, Гермиона, Невилл и Рон с трудом уместились на сиденьях.       Профессор Люпин, будто отходя от самого страшного момента в своей жизни, устало, трясущимися руками потянулся к складкам старой потрёпанной мантии. Оттуда он достал какой-то свёрток. Что-то зашелестело, а затем громко треснуло. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада.       Первый кусочек он протянул Илитии, и она легко приняла его. Второй оказался в руке Драко, который смиренно принял лакомство. Гарри показалось, что он ещё спит. А может, у него лёгкое сотрясение? Он ещё никогда не видел, чтобы Драко… чтобы он вёл себя так. Он вообще может быть таким?       — Держи, — профессор протянул Гарри кусок шоколада. — Съешь, и станет легче. — Гарри взял, но есть не хотелось.       — Вы не знаете, кто это был? — спросил он Люпина, так как видел, что никто другой ему рассказывать этого не хотел.       — Дементор, — Люпин раздал шоколад всем остальным. — Один из дементоров Азкабана. — Все смотрели на него, не веря ушам. Все, кроме Драко, который, хмуря брови, смотрел в пол. Илития же вдруг очень изменилась — Гарри не видел её такой. Взгляд её стал холодным и серьёзным. Люпин скомкал пустую обёртку и сунул её в карман. — Ешьте, — повторил он, заметив, что к шоколаду никто не притронулся. — Вот увидите, станет легче. Простите, ребята, я ненадолго уйду. Мне надо кое-что сказать машинисту.       — Гарри, ты и вправду в порядке? — спросила Гермиона, тревожно смотря на него, когда Люпин скрылся за дверью.       — Я так и не понял, что произошло. — Гарри вытер пот со лба. Или это была вода от пальц Гермионы, которая всё ещё осматривала его лицо на наличие повреждений.       — Ну, понимаешь, этот дементор стоял здесь и осматривался. Я так подумала, лица-то я его не видела. А ты и эта девушка, вы…       — Наверное, у вас был обморок. — Рон никак не мог успокоиться. — Она вдруг упала, а затем ты… ты забился…       — А профессор Люпин подошёл к дементору, вынул палочку, — продолжила Гермиона, — и сказал: «Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи». Но великан не шелохнулся. Он всё смотрел, я думаю, смотрел на вас, лежащих на полу. Тогда Люпин что-то пробормотал, и из палочки на дементора посыпались серебряные искры, тот развернулся и тотчас исчез.       — Ужас какой! — пропищал Невилл не своим голосом. — Когда это вошло сюда, вы почувствовали холод?       — Мне показалось, он явился с того света. — Рона передёрнуло. — Такой страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет.       Съёжившаяся в углу Джинни выглядела немногим лучше Гарри с Илитией. Она вдруг громко всхлипнула, Гермиона нагнулась к ней и обняла её.       — Но ведь больше никто не упал в обморок?       — Нет, — подтвердил Рон и опять беспокойно глянул на него. Джинни била дрожь.       Гарри ничего не понимал. Гриппом он не болел, а такая слабость, и зуб на зуб не попадает… Этого дементора все видели, и ничего. А он вдруг упал. И Илития тоже… Да ещё и перед Малфоем падать в обморок… Стыд-то какой!       — Я вижу, Поттер, ты так ничего и не понял, — сказал вдруг Драко. — Давайте я вам объясню, что случилось. Поезд резко остановился. Везде выключился свет. Мы с Лити решили подойти к профессору, поскольку я-то знал, что он в соседнем купе. Профессор Люпин собирался пойти к машинисту, но не смог: в дверях появился дементор. Ты, Поттер, так привлёк его внимание, что дементор напал на тебя. Он не имел права этого делать. Лити единственная решила тебе помочь, хотела тебя оттащить назад, но не смогла: дементор стал высасывать жизнь и из неё. Она упала в обморок, а ты продержался на пару секунд дольше. Почему? Поттер, ответь мне, почему вокруг тебя вечно происходят неприятности? Почему из-за тебя должны страдать другие?       — Драко, прекрати! — Гарри не ожидал, даже не думал, что такой ласковый, нежный голос может вмиг стать серьёзным и строгим. — Ты прекрасно знаешь, они могли напасть на меня, даже если бы мы остались в своём купе.       — Из-за него, — указывая на Гарри пальцем, сказал Драко, — из-за него они обратили внимание на тебя. Если бы не он…       — Если бы я не попыталась оттащить Гарри, тогда и только тогда они не заметили бы меня, и то не факт. Гермиона была права, дементор осматривался. Мне кажется, он почувствовал запах крови.       — Какой крови…? — спросил жалобным голосом Невилл.       — На самом деле, я хотел бы узнать, откуда ты, Илития, знаешь этого мерзавца Малфоя? — спросил Гарри, впервые смотря с подозрением на девушку. Это было как-то даже слишком странно.       — А чего ей не знать меня? Я между прочим, ей…       — Кузен, — перебила Илития Малфоя. — Он мой кузен.       — Так ты тоже одна из них, из Малфоев? — с омерзением спросил Рон. Гарри рассказывал им об Илитии, но Рон и представить не мог, какой она окажется.       — Нет, — спокойно, без колкости ответила девушка, хотя едкий ответ так хотел вырваться. — Моя мама была двойняшкой папы Драко. Я Малфой лишь наполовину.       — И кто ты такая тогда? — вновь недовольно спросил Рон.       — Почему ты стала брюнеткой? Ты же была с белыми, как у Драко, волосами, — спросил Гарри наперекор Рону. Его, почему-то, цвет волос сейчас интересовал куда больше каких-то там семейных уз Илитии.       — Чёрный — мой натуральный цвет. Я перекрасилась в белый на время, и то это было вынужденной мерой…       — Кажется, я понял. — Рон встал со своего места, подойдя в упор к Илитии. — После смерти твоей матери тебя хотели выдать за одну из них, Малфоев, да? Для того, чтобы… чтобы…       — Ничего ты не знаешь, Уизли! — встал вслед за Роном Драко. Он мог вытерпеть даже те жалкие и глупые словечки в свой адрес, что силился выдавить из себя Уизли, но обижать свою сестру он не позволит.       Но вот вернулся профессор Люпин, и Драко, покосившись на него, недовольно вернулся на место. Илития поглаживала его по руке, говоря шёпотом, что всё нормально и она сама может за себя постоять. Рон же вдруг вспомнил об обеденном происшествии, когда тоже намечалась драка с Малфоем. А теперь на месте Драко он — Рон. Недолго думая, Уизли вернулся на своё место. Не хватало ещё, чтобы новый профессор потом пожаловался на Рона профессору МакГонагалл! Начинать новый учебный год с отработки наказания он не хотел. Не опять…       — Съешьте, пожалуйста, шоколад, — вновь повторил профессор, не садясь. — Он неядовитый.       Илития, словно вспомнив о лакомстве, незамедлительно съела его. Драко последовал её примеру. Затем и остальные. Гарри отломил кусочек. Удивительно, но по жилам заструилось тепло.       — Через двадцать минут будем в Хогвартсе, — произнёс профессор. — Ну что, Гарри, полегче стало? Илития, ты как себя чувствуешь?       — Мне лучше. — Гарри недоумевал: откуда профессор знает их имена? Или он сам многое пропустил, пока был в обмороке?       О произошедшем больше не вспоминали. Илития и Драко вернулись в своё купе, чтобы забрать вещи. Перед этим профессор Люпин наложил на них водоотталкивающее заклятие, а потом и на остальных, оставшихся в купе. Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Любимая жаба Невилла громко квакала под его шляпой. Крошечная платформа из-за дождя обледенела.       — Первокурсники, сюда! — громыхнул знакомый голос. Гарри, Рон и Гермиона обернулись и увидели высоченую фигуру Хагрида. Лесничий собирал первокурсников, чтобы переправить согласно традиции через озеро. — Здорово, неразлучная троица! — Хагрид возвышался над их головами. Друзья рванули к нему, но их тут же оттеснила толпа. Гарри, Рону и Гермионе предстояло, как и всем остальным, ехать до замка в карете. На грязной, в колдобинах дороге их было не менее сотни — и никаких лошадей. Хотя, говорят, в замке есть лошади-невидимки. Когда друзья забрались внутрь и захлопнули дверцу, карета и вправду покатилась сама, качаясь и трясясь на кочках.       Гарри краем глаза заметил, как Драко пропускает вперёд Илитию — та залезла в карету, куда до этого сели двое слизеринцев. Насколько помнил Гарри, Лития ещё ни к какому факультету не относилась и должна была, по идее, плыть с другими через озеро.       В карете попахивало навозом и соломой. После шоколада Гарри чувствовал себя намного лучше, но слабость ещё не отпустила его. Рон сел напротив него и всю дорогу украдкой поглядывал на Гарри, опасаясь повторения припадка. Гермиона же сидела рядом и не отпускала руку Гарри. Он так и не понял, боялась ли она за него или сама себя так успокаивала. Но Гарри был не против и в ответ только крепче сжал девичью ладонь.       Карета подкатила к великолепным чугунным воротам. Слева и справа высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами. Рядом стояли два дементора, с ног до головы укутанные мантиями. Гарри ощутил подступающий озноб, откинулся на пухлую спинку сиденья, и пока ворота не остались позади, не открывал глаз. Карета покатилась по длинному извилистому подъёму к замку и, покачнувшись, наконец-то остановилась.       Гермиона толкнула Рона в спину, и друзья вместе со всеми вошли через высокие дубовые двери в огромный холл, освещённый факелами. Из холла наверх вела роскошная мраморная лестница. Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты. Поток учеников понёс к ним Гарри, но он успел только увидеть волшебный, затянутый сегодня чёрными тучами потолок.       — Поттер! Подойдите ко мне! — раздался чей-то голос.       Гарри удивлённо обернулся. Профессор МакГонагалл, преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора, требовательно глядела на них поверх голов. Вид у неё был, как всегда, суровый. Волосы собраны в тугой пучок, сквозь квадратные очки в упор смотрят острые живые глаза. Полный тяжёлых предчувствий, Гарри локтями прокладывал в толпе дорогу. Как-то так получилось, что при виде профессора МакГонагалл он всегда чувствовал себя виноватым. Предчувствие его усилилось, когда рядом с профессором он увидел мрачного Малфоя и бледную Илитию.       — Не волнуйтесь, я просто хочу поговорить с вами у себя в кабинете, — сказала профессор, — а вы, молодые люди, идите в зал.       Рон и Гермиона посмотрели им вслед и поспешили к праздничному столу. Драко нехотя побрёл следом. Профессор повела ребят через холл по мраморной лестнице к коридору, ведущему в её кабинет. Это была маленькая комната с большим, ярко пылающим камином. Профессор пригласила гостей сесть у камина, а сама расположилась за письменным столом.       — Профессор Люпин послал с совой сообщение, — начала она, — что вы, Поттер, и молодая мисс потеряли сознание в поезде.       Гарри не успел ответить: в дверь кто-то постучал, и в кабинет ворвалась мадам Помфри, врач из больничного крыла. Гарри покраснел. Упасть в обморок само по себе плохо, а тут ещё все с тобой нянчатся, как будто бог весть что случилось! Хотя мысль, что мадам Помфри могла помочь всё ещё бледнеющей Илитии, согревала его.       — Со мной всё в порядке, лучше помогите Лити.       — А-а, это ты! — мадам Помфри не обратила внимания на его слова. Наклонившись, она внимательно посмотрела на него. — Тебе опять угрожала опасность?       — Это был дементор, Поппи, — пояснила МакГоногалл, — и напали не только на Гарри.       — Выставили дементоров вокруг школы, — недовольно закудахтала мадам Помфри, откинув Гарри волосы и коснувшись лба. — Одним обмороком дело не кончится. Да он весь мокрый! Да если ещё учесть, какое действие они оказывают на людей хрупкого здоровья… — Гарри пытался что-то возразить, но мадам Помфри уже проверяла его пульс. Покрутившись вокруг Гарри, она взглянула на тихую Илитию, что заворожённо смотрела на огонь. Получив кивок от профессора МакГонагалл, мадам Помфри стала осматривать и её тоже. Илития, в отличие от Гарри, не сопротивлялась и молча поддалась осмотру.       — Ты у нас кто, первокурсница?       — Да нет, Поппи, это дочь Лукреции. Перевелась из Шармбатона, — произнесла МакГонагалл, отчего получила в свой адрес резкий, но внимательный, изучающий взгляд девушки.       — Ах, неужели! — удивилась мадам Помфри. — Будь ты блондинкой с серыми глазами, я бы сразу это поняла! Да только вот ты копия отца в молодости, милочка. Один в один.       В этот момент Гарри задумался. А кто отец Илитии? О нём Гарри ничего не знал. Ни от кого не слышал. Должно быть, это кто-то с чёрными волосами и острыми чертами лица. А ещё из знатного рода, раз дочь Малфоев вышла за него замуж. Кто бы это мог быть?       — К сожалению или счастью, я его никогда не знала, — наконец подала голос девушка. — Да и в настоящее время о нём лестно никто не отзывается.       Гарри заинтересовался ещё больше. Неужели её родители в разводе? А может, её отец был Пожирателем смерти и сейчас сидит в Азкабане? Скорее всего, так и есть. Ведь Малфои, насколько слышал Гарри, были самыми приближёнными соратниками Волан-де-Морта.       — Чтобы о нём ни говорили, милочка, в молодости он был совсем другим. Уж мы-то с Минервой его хорошо помним! — Илития словно вся напряглась и медленно повернулась в сторону профессора МакГонагалл. Она, видимо, что-то решила для себя, и взгляд её стал покорным. — Ладно, — берясь за дело, продолжила мадам Помфри. — Поедите на пиру шоколада, и этого будет достаточно.       — Мы ели, — сказал Гарри.       — Профессор Люпин всех нас угостил ещё в поезде, — дополнила его Илития.       — Правда? — обрадовалась мадам Помфри. — Ну наконец-то появился преподаватель защиты от тёмных искусств, который знает своё дело.       Гарри вдруг понял, что тут действительно стоит радоваться. После одержимого тёмным Лордом Квирелла и тупого Локонса настоящий преподаватель был словно посланником небес.       — Молодые люди, вы точно хорошо себя чувствуете? — вновь спросила профессор, на что получила кивки от обоих. — Отлично. Теперь нам пора. Вы, мистер Поттер, ступайте в зал, а я с юной леди отправлюсь к первокурсникам. Вместе с ними она будет проходить церемонию распределения.

***

      Илитию встретило целое море чёрных остроконечных шляп; тысячи свечей парили в воздухе, бросая свет на лица учеников за длинными столами. Она и сотня других первокурсников шла цепочкой за профессором МакГонагалл. Вот она приказала им выстроиться в ряд перед учительским столом. Вот поставила табурет на трёх ногах и достала пергамент с длинным списком имён.       Началось распределение. У Илитии стали подкашиваться ноги. Она лихорадочно осматривала всех собравшихся в зале. У крайнего стола справа она заметила Гарри, Рона и Гермиону, что не сводили с неё глаз. За другим столом у стены она словила на себе взгляд Драко, такой нежный, приободряющий — Илития знала, он будет на её стороне, на какой бы факультет она не попала. Спиной она чувствовала взгляд Римуса. Он будто телепатически старался её приободрить.              Но смысла в этом уже не было.       — Блэк, Илития, — громко произнесла профессор МакГонагалл. Вот он, страшный сон Илитии.       В огромном зале вдруг наступила тишина. Каждый ученик посчитал своим долгом отвлечься от разговоров и хотя бы на миг взглянуть на неё. Даже пламя свечей вдруг задрожало, готовясь потухнуть. Весь зал был готов погрузиться во тьму. Зачарованный потолок словно по щелчку стал сгущаться тучами всё сильнее. Казалось, вот-вот ударит молния.       Приведения взлетели повыше к потолку, выискивая давно не видящими глазами девушку. Профессора, хоть и знали обо всём, тоже напряглись. Альбус Дамблдор устроился поудобнее в своём кресле. Руки профессора Трелони задрожали: она вот-вот готова была перекреститься. Забавно, не правда ли? Профессор Стэбль поджала губы, стараясь скрыть беспокойство. Профессор Флитвик слегка приподнялся на стуле. Хагрид сжал от злости кулаки, нахмурил брови, а его и без того чёрные глаза-бусинки стали ещё темнее от гнева. На и без того вечно недовольном лице профессора Снегга появилась гримаса отвращения. Профессор МакГонагалл сильнее сжала свиток в руке. Она, хоть уже и разговаривала с девушкой, из-за общего напряжения напряглась сама.       Один Люпин смотрел с сочувствием на неё. С беспокойством. Если бы не рядом сидящий Снегг, он бы сорвался с места в попытке укрыть дочку от этих взглядов. А нужно ли ей укрытие? Кажется, она ещё никогда не была в себе так уверена. Гордо подняв подбородок, медленным шагом она направилась к табурету на трёх ногах.       Ей плевать на сотни испуганных, недовольных, злых и недоумённых взглядов. Она чувствует, как на неё смотрят серые, переполненные нежностью глаза Драко. Она знает, чувствует позади себя магию Люпина. Этого ей достаточно. Даже если весь мир против неё, их поддержки будет более чем достаточно.       И вот на её голове распрелеляющая Шляпа.       — Так-так, это уже интересно, — заговорила грубым голосом Шляпа. — Давненько не было истинных Блэков… — Ну зачем? Зачем она это говорит? — Да, я вижу… Вижу переполняющую тебя отвагу. Ум, которым немногие могут обладать. И магия, во всём теле. Да-а-а, это интересно. — И Шляпа замолчала, погружаясь в раздумья. Илития слышала, как, перейдя на шёпот, Шляпа стала рассказывать о качествах молодой Лукреции Малфой, которую распределила на Слизерин, и о юном Сириусе Блэке… — Возможно, я ошиблась, отправив его туда…       И на весь зал прогремело заветное слово…       — СЛИЗЕРИН!!!