Тень Блэка. Наследие тьмы

      Дорогая матушка! Пишу тебе сразу после церемонии распределения, и, признаюсь, у меня на душе неспокойно… Распределяющая Шляпа отправила меня на Гриффиндор. Я до сих пор не понимаю, как это произошло, и, поверь, пытался убедить Шляпу, что моё место в Слизерине, как и у каждого Блэка до меня, но против этой оборванной тряпицы не попрёшь… Возможно — это просто ошибка. Я был уверен в том, что мне суждено продолжить наш род на достойном факультете, но теперь понимаю, как мало завишу от собственных желаний… Судьбе мы не подвластны, ты сама учила меня этому. Попадание на Гриффиндор не изменит моих убеждений и преданности Вам с отцом и нашему роду. Я обещаю, что сделаю всё, чтобы заслужить Ваше уважение и доказать, что остаюсь сыном, достойным имени Блэк, даже если сейчас судьба сыграла со мной злую шутку. Я ведь будущее нашего рода, будущий глава нашей семьи. Возможно, у Гриффиндора я смогу почерпнуть иные качества, которые помогут мне в этом деле. Я чётко помню, как на платформе ты сказал мне: «Сириус, Блэки — самый древний и единственный чистокровный род. Ты — будущее нашего дома. От тебя зависит вся семья. Не подведи меня, мальчик мой. И даже если ты, чисто теоретически, попадешь не на Слизерин, это ничего не меняет. Ты мой сын. Сейчас, и во веки веков». Скажи мне мама, ты ведь видела, да? Видела, куда я попаду. Ты знала, поэтому и сказала мне эти слова. Я не подведу тебя мама. Ни тебя, ни отца! Никогда! Надеюсь, со временем я смогу сделать то, чего ты ждёшь от меня. С раскаянием, Твой сын, Сириус…       В третий раз перечитав написаное, Сириус наконец спрятал письмо в конверт. Одно готово. Стоит ли ему в скором времени ожидать от матери громковещатель? Или, может, письмо от отца? Всё лучше материнской ярости… Сириус уже думал переписать письмо. Не получилось ли она слишком дерзким? Устало потерев глаза, он откинулся на спинку стула. В руках оказалось второе письмо, на этот раз адресованное брату. Он то Сириуса точно поддержит!       Дорогой Регулус, Пишу тебе под покровом ночи. Распределение и пир прошли несколько часов назад. Мои соседи по комнате уже видят, наверное, третий сон. Я подождал, пока все заснут, чтобы написать тебе. Ты не поверишь, но распределение прошло не так, как все этого ожидали. Я попал на Гриффиндор, представляешь? Шляпа долго раздумывала, прежде чем вынести вердикт, и, в конце концов, решила, что мне здесь самое место. Не представляю, как мать и отец это воспримут… письмо им я уже написал, несколько раз перечитал и все думаю: мать меня убьет или… Надеюсь, хоть ты меня поймёшь, малыш Регги. Как ты провел первую ночь в доме один, без меня? Не страшно? Уже успел соскучиться? Я вот да… Понял, что мне тебя уже не хватает. Ах да, совсем забыл! Цисси, как и ожидалось, попала в Слизерин. Наверное, дядя Сигнус ей очень гордится. Когда они узнают обо мне, точно будут злорадствовать! Прошу, помоги маме! Боюсь, как бы она с ума не сошла от этой вести. Думаю, отцу будет всё равно, а вот ей… Но ты не переживай за меня, Регулус, я всё так же остаюсь твоим братом, даже несмотря на этот неожиданный поворот. Вскоре напишу тебе ещё, и расскажу, что здесь происходит. Мои сокурсники, на первый взгляд, странные ребята! Расскажу тебе о них позже, когда лучше узнаю. Береги себя, и не давай скучать Андромеде. Пока меня и кузин нет, у тебя есть только она! Уже скучаю, и с нетерпением жду, когда смогу увидеть тебя снова, Твою любящий старший брат, Сириус…       Отправив и это письмо в конверт, Сириус позвал ворона из клетки. Мать до смерти любила эту птицу, считала её своей гордостью. Собственно, поэтому и отдала её Сириус, вместо жалкой совы.       Ворон величественно сидел на краю стола, наблюдая за Сириусом холодным, острым взглядом, в котором читался нескрываемый ум. Воронов всегда почитали в семье Блэков, Сириус даже припоминал по этому поводу какое-то сесейное придание, но в столь поздний час ничего вспомнить не мог.       Птица была большой, с перьями густо-черного цвета. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от Блэков? Было бы забавно, заведи Сириус себе маленького, карликового Сыча белого цвета? Но Аида Сириус ни на кого не готов променять. На концах его крыльев пробивался темно-синий оттенок, придавая оперению глубокий, как ночное небо, отблеск.       Сириус осторожно протянул руку, погладил ворона по голове, ощущая жесткость его перьев. Аид тихо клюнул воздух рядом с его пальцами, но позволил себя погладить, принимая знаки внимания. Сириус угостил ворона лакомством на дорожку и привязал к его лапам два письма.       — Лети, Аид, — прошептал он, и нежно, что ему несвойственно, чмокнул птицу в макушку.       Сириус открыл окно, и ворон, раскрыв мощные крылья, бросился в ночное небо, растворяясь в темноте над Чёрным озером. Пламя свечи на столе медленно мерцало, угасая. Сириус, окончательно погасив огонек, бросил последний взгляд в окно башни и забрался на кровать. Спрятавшись за красным пологом, он наконец погрузился в сон.

***

      В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие узкие и длинные. Были лестницы, которые в пятницу приводили Сириуса совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда он спускался или поднимался по ним. Так что идя по этим лестницам надо было обязательно прыгать и внимательно смотреть под ноги.       С дверьми тоже хватало проблем некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Удивительно! Надо было перед какими то деревяшками унижаться. Ещё двери будут показывать Сириусу свой характер! По правде говоря, молодого Блэка это очень бесило. Были, к примеру, и такие двери, которые открывались только если их коснуться в определённом месте. Это как кошка: тронешь её не там, и не миновать тебе беды. Другие двери вообще оказывались фальшивыми, и на самом деле никуда не вели. Открыл — а там каменная стена. Вот и думай теперь, где твой кабинет, и с какой громкостью будет орать на тебя МакГоногалл за ещё одно опоздание.              Запоминать расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе всё постоянно меняется, и сегодня всё иначе, чем было вчера. Замок будто жил своей жизнью и менялся день за днём. Даже люди, изображённые на портретах, ходили друг к другу в гости! Подумать только, им что, скучно сидеть в своих картинах? Сириус с удовольствием посидел бы в гостиной Гриффиндора, чем бегать по этим несчастным коридорам вверх-вниз, в подземелья, на улицу, в оранжереи и на спортивное поле.       Но было ещё кое-что интересное: привидения. С Почти Безголовым Ником — призраком башни Гриффиндора, следовательно, союзником, проблем не было. Даже наоборот, он всегда был счастлив показать первокурсникам, как пройти туда, куда им надо. Сириуса он встретил с особенной радостью. То, как злорадствовал Почти Безголовый Ник перед Кровавым Бароном, привидением Слизерина — надо было видеть. Первый Блэк, попавший в Гриффиндор, да ещё и в смену Почти Безголового Ника! Сириус уже прославился в львиных рядах одним только своим присутствием. Даже старший курсы относились к нему, как к легенде.       Но привидения - это одно, а Пивз, местный полтергейст - совсем другое. Вот настоящая беда первокурсников. Пивз был опасней двух закрытых дверей и ведущих вникуда лестниц. Особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Сириус, как ни странно, за две недели умудрился опоздать раза четыре точно! Пивз ронял на головы первокурсников и корзины для бумаг, и выдёргивал из-под них ковры, даже забрасывал их кусочками мела! А благодаря своей невидимости он незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос детишек, крича хриплым голосом: «Попался!»       Казалось, что хуже Пивза в этой школе не найти никого и ничего. Но вскоре выяснилось, что есть один куда более неприятный персонаж — школьный завхоз Аргус Филч. В первый же день Сириус умудрился попасть ему на глаза и, как водится, не с лучшей стороны. Филч застал его, когда Сириус яростно спорил с Пивзом, в пылу ссоры используя не самые лучшие слова. Увлеченный спором, Сириус не заметил, как Пивз растворился в воздухе, оставив его в одиночестве.       Всё ещё воодушевлённый, он продолжал ругаться, думая, что дух-озорник где-то рядом, — пока не обернулся и не увидел Филча, буравящего его ехидным и злорадным взглядом. Пивз давно улетел досаждать другим первокурсникам, а Сириусу, тем временем, приходилось выслушивать нравоучения завхоза. Филч, конечно же, отказывался верить в то, что Сириус не просто так выкрикивал ругательства в пустоту. Но что мог он доказать этому завхозу, который всегда был убежден в своей правоте, и — упаси Господь! — доказывать ему обратное? Нет, конечно нет. Будущий лорд Блэк, наследник рода, а ругается подобным образом в школьных коридорах! Филч всё наровился пожаловаться профессору МакГоногалл, и Сириус уже представлял, какое нелестное письмо получит вскоре от матери.       Ещё одной незадачей была кошка Филча миссис Норрис. Тощее, пыльно серое создание, с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у самого Филча. Она в одиночку патрулировала коридоры. Стоило ей заметить, что кто-то нарушал правила, и она тут же исчезала. А через две секунды тут как тут появлялся тяжело сопящий Филч. Он знал все секретные ходы лучше, чем кто-либо другой в школе, и появлялся так неожиданно, словно был привидением. Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинок миссис Норрис. Ещё немного, и Сириус будет первым, кто это сделает. Хотя, даже странно — ненависти к кошкам у него никогда не было. Да, куда больше он любил собак, но кошки! Какие эти создания милые, нежные.       Но мы погрузились в раздумья. Найти нужный кабинет оказалось лишь полдела — занятия порой были куда скучнее, чем ожидал Сириус. Основы магии он знал прекрасно, в простейшие заклинания, которые другим давались с трудом, Сириус усваивал в считаные минуты. Однажды, среди очередного монотонного урока, он вдруг заметил, что может двигать предметы одним лишь движением руки. Пусть и не слишком крупные, но всё же двигать! Кажется, кто-то из маглорожденных называл это «телекинезом». Но Сириус — не магл, и далеко не дурак. Это невербальное волшебство, чрезвычайно редкое и сильное.       Поняв, что это может стать его сильной стороной, как дар предвидения у его матери, он стал на занятиях занимать место на задней парте и втайне тренировать свои навыки. Простые заклинания он пытался выполнять лишь руками, без палочки. Пусть это пока и давалось с трудом, но давалось! Ещё несколько лет хорошей практики — и он сможет колдовать одной лишь силой мысли.       Хотя до этого ещё далеко. Сейчас нужно посещать скучные теоретические уроки. Самым утомительным предметом оказалась История Магии. Это был единственный урок, который вёл призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской, прямо перед камином, а на следующее утро пришёл на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно, и к тому же без остановок. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты, которые впоследствии путали. Записывали многие, но не Сириус — на лекциях Бинса он досыпал то, что не успел ночью.       Многое в школе Сириусу не нравилось, но, как ни странно, школьная жизнь оказалась куда лучше, чем он ожидал. У него нашёлся общий интерес — а также стойкая неприязнь к Филчу, миссис Норрис, и нелепым школьным лестницам — с его однокурсником Джеймсом Поттером. Первое впечатление о Джеймсе было довольно неоднозначным, но с каждым днём оно становилось всё лучше. Прошлой ночью они с Джеймсом вынашивали план мести Филчу за то, что тот сдал их профессору МакГонагалл. Подумаешь, бегали по коридору, да так, что врезались в Филча… Подумаешь, завхоз из-за этого пару бочек с мёдом разбил… Откуда он вообще их взял? Задались они ему, как чёрту - рожки. Ну и как результат — пришлось отрабатывать: весь вечер они чистили кубки в Зале Почёта.       После этого, голодные, так как ужин они пропустили, друзья сидели в своей спальне и думали, как отомстить завхозу. Обсуждение оказалось таким бурным, что мешало спать Римусу и Питеру. Питер предпочёл промолчать, чтобы не привлекать внимания, но Римус, который до этого несколько дней отсутствовал и был страшно уставшим, не выдержал — запустил в Сириуса подушкой, наговорив при этом парочку нелестных слов. Кто виноват, что кровать Блэка ближе всех к отдаленному люпиновскому ложу? Мальчишки, конечно, немного стихли, но все равно провозились допоздна. Утром Римус, затаив на них обиду, попросил Питера не будить соседей. Пусть спят, сколько душе угодно, раз ночью им было не до этого.

***

      Сириус и Джеймс, взлохмаченные, запыхавшиеся и с чуть приподнятыми воротниками рубашек, мчались по коридорам Хогвартса. Мало того, что они проспали, и сейчас опоздывают на урок, так ещё и завтрак пришлось пропустить! Они до глубокой ночи обдумывали план мести для Филча и миссис Норис. И этот план теперь обернулся для них опозданием на урок зельеварения… В сердцах мальчишек читалось отчаянное стремление избежать наказания от профессора Слизнорта. Он был таким хорошим профессором, одним из лучших! Кого-кого, а его огорчать не хотелось.       На одном из поворотов коридора они врезались в Римуса, который как раз возвращался на урок. На его щеке, помимо и без того многочисленных шрамов, было странное покраснение, в виде длинных кривых линий. Будто сами царапины исчезли, но опухоль осталась. Римус поморщился, когда в него врезались, но увидев Сириуса и Джеймса, лишь недовольно на них уставился.       — Какой-то ты слишком помятый, для человека, который так дорожит сном, — с показной надменностью сказал Сириус, убирая волосы со лба.       — А вы, я вижу, отлично выспались, — ответил Римус с легкой улыбкой, хотя в глазах его светилась усталость. — Ради всего святого, неужели какая-то гдупая шалость стоит сна четырёх детей?       — Эта — стоит, — уверенно ответил Джеймс, потирая кулаком глаза. — Если бы не проспали…       Прежде, чем они успели договорить, к ним подошла профессор МакГонагалл. Она сложила руки на груди и бросила на учеников строгий взгляд из-под очков. Причем смотрела она имено на Сириуса и Джеймса: носом чуяла, что они что-то натворили.       — Мистер Поттер, мистер Блэк, могу я узнать, почему вы не на уроке зельеварения?       — Они сопровождали меня в больничное крыло, профессор, — мгновенно пришёл на выручку Римус, прежде чем Сириус и Джеймс успели что-то сказать. — Вы же знаете, я некоторое время отсутвовал… А после утреннего происшествия мне нужна была помощь. Ребят я встретил сразу за дверьми Большого Зала, они как раз шли на завтрак. Ну я и попросил их помочь…       МакГонагалл внимательно посмотрела на Римуса, и её взгляд смягчился. Она прекрасно знала о его болезни и отнеслась к объяснению с пониманием, хоть и с долей сомнения.       — Допустим, в этот раз я вам верю, — сказала она. Голос её звучал спокойно, но с ноткой твердости. — Но в следующий раз, надеюсь, мистер Блэк и мистер Поттер смогут сами ответить за себя. А теперь марш на урок, пока профессор Слизнорт не решил, что вы прогуливаете.       С этими словами она махнула рукой, разрешая им уйти. Парни переглянулись и поспешили дальше, едва сдерживая смех. В кабинет зельеварения они ворвались в последний момент, стараясь как можно тише открыть дверь. Питер Петтигрю уже взволнованно болтал перед Слизнортом, отчаянно пытаясь выиграть время.       — Они все в больничном крыле, сэр, честное слово! — уверял он, оглядываясь время от времени на дверь. Увидев вошедших друзей, Питер облегченно вздохнул и уселся на своё место, а Сириус и Джеймс, едва сдерживая смех, как ни в чём не бывало сели рядом с ним

***

      В большом зале царило оживление. Сириус и Джеймс сидели бок о бок, поочередно накладывая себе еду и громко пересказывая события дня. На их лицах всё ещё блестели искры озорства и довольства собственным планом, который чуть не привёл их к наказанию.       — Пивз, как мы и ожидали, сразу согласился помочь, — с усмешкой рассказывал Сириус.— Всего-то и нужно было сунуть ему десяток шариков с водой и парочку с мукой, да науськать на Филча. Вы бы видели его лицо! Филч даже не успел моргнуть, как весь оказался в тесте! А миссис Норис как досталось! Её ещё долго придется отмывать.       — Кому из них двоих от этого хуже будет, - усмехнулся Джеймс. - Видели бы вы, как она начала метаться по полу, при этом прилипая к одежде Филча!       — Спасибо, что спас нас от МакГонагалл, Сириус тем временем обернулся к Римусу и благодарно кивнул. - Ты ведь мог выдать нас, за то, что мы спать тебе не давали… На твоём месте я бы нас сдал, чтобы всё было по-справедливости.       — Я итак, «по-справедливости» за ночные беседы вас не разбудил. Так что один - один. Но ты можешь не переживать, вы мне долг за МакГоногалл ещё вернёте, — равнодушно сказал Люпин, выискивая на столе корзинку со сладостями. Очень хотелось шоколада.       — ПФ, — фыркнул Сириус, закатывая глаза. Он подпёр подбородок рукой, и стал с любопытством рассматривать сокурсника. — Что ты вообще делал в больничном крыле?       — Точно. Тебя же не было за завтраком, - изменился Римус в лице. - Сова… Она влетела в меня прямо за завтраком. Атаковала когтями, ха... Оказалось, что она принадлежит одному слизеринцу, Снеггу. Я так и не понял до конца, что произошло. То-ли её сбила другая сова, то-ли она целенаправленно целилась, я уж не знаю.       — Снегга, сова, говоришь? — Сириус нахмурился и, найдя глазами худого мальчика с чёрными волосами за слизеринским столом, пробормотал: — Да, видел его… Вот же слизеринская гадость! Я вообще удивлен, как Белла не читает ему морали насчёт внешнего вида! Она на этом просто помещена, — сказал Сириус скорее себе, чем Римусу.       Тут Лили Эванс — рыжеволосая девушка с яркими зелёными глазами, тоже первокурсница Гриффиндора — гневно хлопнула по столу, устремив на Сириуса строгий взгляд.       — Он тут ни при чём! — громко заявила она, привлекая внимание окружающих. — Между прочим, это твой ворон сбил сову Северуса! И он тут же подошёл к Римусу, но наши «умные» старшекурсники его прогнали. Такие же, как и ты, Блэк!       — Полегче, рыжая, — усмехнулся Сириус. — Не тебе, маглорождённой, меня отчитывать! К тому же, как сказала сама МакГоногалл, наш факультет — это наша семья! Как ты смеешь выступать против семьи, м?       Лили фыркнула, высоко задрала подбородок и встала из-за стола. Пусть она и маглорожденная, но в Хогвартсе уже успела провести достаточно времени, чтобы узнать: род Блэков — один из древнейших, славящийся своей безумной идеей о том, что только чистокровные достойны звания истинных волшебников. И Сириус, наследник этой чекнутой семьи, указывая на её происхождение, пытается выставить её злодеем и предателем своего же факультета?       — Сумасшедшая, — заметил Джеймс, внимательно смотря ей вслед. Между тем, он повернулся к Питеру. — Спасибо за то, что прикрыл нас перед Слизнортом, Питер. Без твоей помощи мы точно были бы наказанны!       Питер просиял, гордый тем, что смог помочь друзьям сокурсникам, и кивнул, воровато оглядываясь. Тем временем Сириус вновь повернулся к Римусу, всё также внимательно разглядывая его лицо. От глубоких следов когтей мадам Помфри его избавила, но едва заметные царапины и покраснение остались. Даже кожа на щеке немного припухла. Сириус, не говоря ни слова, провел большим пальцем по красным следам. Царапины исчезли, а кожа вернула себе привычный цвет.       — Учись, — с улыбкой сказал он. — Вот так это делают настоящие волшебники, — и подмигнув, Сириус вернулся к еде.       Римус незаметнл улыбнулся; его щеки снова порозовели — в этот раз он смущения. Сириус и Римус ещё не заметили, что между ними уже начала образовалась тонкая нить дружбы.

***

      После долгого, насыщенного дня Сириус сидел на кровати, укрытой тяжелым красным пологом. В спальне царила тишина: Джеймс и Питер давно погрузились в глубокий сон. Лишь лёгкие звуки, доносящиеся из соседней кровати, выдавали беспокойство Римуса, который, очевидно, никак не мог уснуть.       — Что-то случилось? — тихо спросил Сириус, обращая свой взгляд к едва видимому силуэту Лупина.       — Бессонница, вот и всё.       Сириус кивнул, хотя чувствовал, что за этой простой фразой скрывается нечто большее. Он пробовал ненавязчиво узнать, где пропадал Римус последние несколько дней, но тот лишь отнекивался, объясняя своё отсутствие лёгкой простудой. Сириус понял, что мальчишка пока не готов раскрывать свои секреты. Да и Сириус, впрочем, не хотел на него давить. Своим поведением, своими фразами и незаметными — как думает Римус — взглядами, он очень напоминает малыша Регулуса. С таким же восхищением, каким он смотрит на старшего брата, смотрит на него, Сириуса, и Римус. Забавно.       — Спокойной ночи, — наконец сказал Блэк, понимая, что ему надо время, чтобы раскрыться.       — Спокойной, — более раслабленным тоном отвечает Люпин. Кажется, небольшой диалог с соседом помог Римусу наконец погрузиться в сон.       Сириус тем временем поднялся с кровати. Он, витая в своих мыслиях, подошёл к окну и уставился на тёмные воды Чёрного озера, мерцающие в свете далёкой луны. Обычно в такие моменты рядом с Сириусом бывает его верный друг, ворон Аид, но сейчас он был либо со всеми в совятнике, либо на охоте. Оставшись один на один со своими мыслями, Сириус достал из потайного отсека под кроватью шкатулку, оттуда — два конверта.       В общей комнате Гриффиндора уже догорало пламя в камине, оставляя угли мерцать красными и золотыми отблесками. Сириус опустился на пол перед каминном и развернул письма. В глаза тут же бросились холодные, изящные буквы, написанные в столь знакомом стиле. С каждым словом тишина ночи казалась всё гуще, будто стараясь укрыть Сириуса от всех тревог и вопросов, которые эти письма пробуждали в его душе.       Мой дорогой Сириус, Я всегда знала, какой сложный и тернистый путь тебя ждёт — от судьбы не убежишь, ты правильно это заметил. Твоё будущее для меня столь туманно, что я о нем почти ничего не знаю, и это пугает. Но всё же временами бывают и просветления. За неделю до твоего отъезда мне действительно было видение, как распределяющая Шляпа отправляет тебя на Гриффиндор. Это было неизбежно, тебя не стоит в это винить. По началу мне сложно было смириться с этим, но ты, мой дорогой, как наш предок, Блэк|. На тебя самой Магией возложена особая мисия, мне, пока что, не ведомая. Я знаю: всё, что ждёт тебя в жизни, будет связано с ней, поэтому и твое распределение мне пришлось принять, как один из этапов.       Тем не менее, наше имя обязывает, и я жду, что ты станешь прилежным учеником, достойным потомком Дома Блэков. Не забывай, кто ты и откуда пришёл. Быть Блэком — значит быть выше всех, кто окружает тебя, быть первым среди всех, кто идёт позади. Учись усердно, и пусть твои успехи прославят твоё имя — ты обязан оправдать мои ожидания. Твоего отца, между тем, это событие только развеселило — он считает, что такое многолетнее обучение на Слизерине кто-то должен был прервать! И на кого, как не на тебя, должно было пасть это бремя.       В этом конверте я приложила небольшую колдографию, чтобы ты помнил, что мы всегда рядом. Я уверена, что ты не подведёшь свою семью. Не подведешь и меня. Твоя мать, Вальбурга Блэк       В конверте лежала маленькая серая колдография: Вальбурга в строгой чёрной мантии, Орион с суровым, но спокойным выражением лица и Регулус, смотрящий на Сириуса с едва заметной улыбкой. Они дружелюбно махали ему руками, как бы говоря: «Мы всегда рядом». На обратной стороне было маленькое послание, оставление Орионом. «Не забывай нас, и не позволяй чужим людям отвлечь тебя от самого главного. От семьи».       Сириус долго смотрел на лица родителей и любимого брата, прежде чем спрятать письмо с колдографией обратно в конверт. Не торопясь, Сириус достал письмо из второго конверта. Его прочесть было куда труднее: Регулус писал очень мелко, а огонь в огне и вовсе потух. Пришлось немного повозиться, прежде чем на указательном пальце Сириуса появился маленький огонек синего пламени. Он был теплым, но не обжигающим. Соорудив себе самодельный подсвечник, Сириус принялся за второе письмо.       Дорогой Сириус, Я очень ждал твоего письма, даже больше, чем свой день рождения! Дома без тебя всё совсем по-другому… А мама, мама спокойная, представляешь? Она говорит, что знала заранее, куда ты попадёшь, и ничего теперь не изменить. Я думаю, она скучает по тебе, просто не говорит об этом. Ты знаешь, она не любит говорить о чувствах… Но не я! Я очень скучаю!       Я читал твоё письмо, Сириус, и ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я буду на твоей стороне, что бы ни случилось. Ты у меня самый лучший брат, и я обещаю всегда тебя поддерживать! Расскажи, как у тебя там дела? Ты нашёл новых друзей? Как тебе твои однокурсники? Я так хочу знать, с кем ты проводишь время, и что они из себя представляют. Вдруг ты найдешь себе там второго малыша Регги, и про меня совсем забудешь?..       Когда ты приедешь на Рождество, мы наверняка сможем всё обсудить. Мне просто не терпится услышать обо всём от тебя. Провести время вместе, как раньше. Береги себя, пожалуйста. Не нарушай правила: я то знаю, как ты любишь это делать! Мама в тайне называет тебя революционером. Кто такие революционеры? Я хотел у неё сроосить, но передумал. Так она сразу поняла бы, что я подслушивал.       Я скучаю по тебе, Сириус, и буду ждать тебя с нетерпением! Твой младший брат, Регулус       Сириус отложил пергамент, осторожно вытирая предательские слёзы, из-за которых погас голубоватый огонёк на его пальцах. Кто бы мог подумать, что он будет так тосковать по дому? Прошло всего три недели с начала учёбы, а кости буквально ломит от тоски по родовому гнёздышку на площади Гриммо, 12. Он никогда особенно не любил это место, но почему-то сейчас его тянет туда. Неужели он недостаточно взрослый, чтобы справиться с этим? Со своими эмоциями? Он старается быть сильным: смеётся, учится, дружит. Но почему же каждую ночь сердце разрывается на части? Почему так тянет домой? Почему в этом замке по ночам так веет опасностью… Не то, что дома.       Сириус думал, что сидит в полном одиночестве, в тишине, но вдруг почувствовал, как кто-то сел рядом. Это был Римус. Его лицо выражало только тихое понимание — странное, глубокое. Он не задал ни единого вопроса, просто крепко обнял Сириуса, и тот не выдержал — слёзы покатились ещё сильнее. Кто бы мог подумать, что с этой душевной тоской ему поможет справиться не весёлый Джеймс, а Римус, тихий и непокорный? Вот это поворот судьбы.       Позже они ещё не раз будут сидеть у этого проклятого камина, находя утешение в тихих объятиях друг друга.